Четверо. Диалоги

      Соранта распахнула дверь, пропуская вперед Косницию. Ну вот, долгожданное прибытие.       Чертог хорошо освещался. Настенные медные канделябры, подвесные свечи на тоненькой цепочке. Царство причудливых танцующих огней, аромата тающего воска и поднимающегося тепла с мягкого покрова настеленных шкур. Старые картины местных пейзажей, не выделяющиеся оригинальностью и чувством вкуса. Нагромождение сбитых наспех ящиков по правую сторону от выхода и скудный ряд книг на полке вдоль стены, застеленной выцветшими гобеленами. Все это казалось обычным глазу Соранты, если бы не Нестус, сидевший на коленях у подножия винтовой лестницы. Обращенный к гостьям спиной и скинувший меховой капюшон, он, похоже, не проявлял никакого интереса к новоприбывшим. Будто слился в единое целое с помещением, являя собой еще один невзрачный предмет внутреннего убранства.       – Нестус? – позвала Соранта. – Простите, что мы так поздно, но…       Она не закончила – голос колебался, как маятник. Письмоносчица никак не могла унять тревогу, поднятую дурным предчувствием. Пока она с Косницией добиралась до Мерзлых Земель, ее не покидало назойливое ощущение, что за ними пристально следят. В заснеженную ночь вмешивались странные посторонние звуки: змеиное шипение, крылья, разрезавшие воздух, звучали преувеличенно громко, словно кто-то нарочно обострял ощущение опасности своим пугающим присутствием. Неуемное, бурлящее воображение также внесло свой вклад в ночной перелет. Во тьме то и дело мерещились хищные желтые глаза и мелькали продолговатые проблески серебристых когтей, рассекающих надвое сгустившуюся массу почерневшего неба. В одиночестве Соранта легче переносила подобные нападки со стороны обостренного инстинкта, но в обществе Косниции ситуация резко осложнилась. Чувство трепета за свою жизнь отошла в сторону, уступая беспокойству за состояние подопечной. Грань между возрастом моментально рухнула, разрушился мыслительный барьер, что, в некотором роде, делало Соранту единым организмом с Косницией, неотступно следовавшей наставлениям. Косниция, в свою очередь, не осталась в стороне. Прошлое научило ее различать случайные встречи и надвигающуюся угрозу. Косниция всем естеством верила, что в каждом потенциальном друге таился недоброжелатель, враг и, что хуже всего, предатель. Ее память несла через сезоны наиболее яркий пример предательства – однажды ее бросили, оставив с тремя детьми, которые никогда не видели своего отца, оставшись для него кучкой обременительных, бледно-розовых яиц.       – Нестус? – повторила Соранта почти умоляющим тоном. – Вы нас не ждали?       Застывшая восковая Фигура в лице Нестуса, наконец, ожила. Первый советник поднялся с колен и обернулся. Его руки спрятались в рукава, точно его меховой длиннополый тулуп являлся легкой мантией духовных служителей.       – Прошу прощения, – тихо, но внятно сказал он, не нарушая тишину чертога, – я не заметил, как вы появились. Я молился. Вечное тепло – всеобъемлющее, проникающее, – ждет каждого, кто ступает по истинному пути.       Вперед вышла Косниция. По ее резким движениям стало ясно, что она недолюбливает глубоко религиозных людей.       – Да-да, это прекрасно, – раздраженно заговорила она, – но у нас нет времени на эту чепуху. Мы хотим видеть Эрунту, сейчас же.       Нестус учтиво улыбнулся. Его гладкий лысый череп блестел в свете бесчисленных свечей.       – Ощущение времени тесно переплетается с ощущением мировоззрения. От времени зависит, как часто наши воззрения меняются под действием цепочки событий, которые оно связывает. Мы можем непрестанно лгать себе, что внутренние изменения не попадают под влияние внешних факторов, но нам не убежать от оценочного суждения, если, разумеется, таковое есть в наличии. В противном случае ложь становится единственным светочем в безудержном потоке времени, где мы прикладываем все усилия, чтобы однажды она не обратилась к нам спиной. – Он вздохнул. – И когда это случается, пустота наполняет наши сердца, потому как вместе с ложью ушло все, что никогда нам не принадлежало.       Соранта и Косниция переглянулись. Едва ли они поняли суть этой проповеди, до которой им на данный момент не было дела. Почему этот праведный лакей просто не отведет их к Эрунте? Это испытание? Нравоучение? Соранта ненароком вспомнила истории и сплетни торговцев, рассказывающие безумные вещи об Отчужденных Землях. Одичавшие драконы с тонким восприятием запахов и телодвижений, где любое покачивание хвоста или взмах руки говорили о его жителях больше, чем они передавали словами, межрасовые связи, направленные на восполнение недостатков тех, кто хотел почувствовать себя в теле дракона и наоборот… От всего этого буквально выворачивало наизнанку. Но заснеженный край… Странно, что мало кто из них упоминал о снегах, а если вскользь и пропускал сведения, то исключительно по торговым вопросам. Даже о Механических Землях говорили более-менее свободно, без притворства.       – Ее нет дома? – простодушно вопрошала Соранта, разряжая дух приемного зала, нынче походящего на алтарь поклонения. – Вы подскажете, где нам ее найти? У нас срочное послание.       Нестус медленно вынул руки и обвел ими посетителей, словно заключая в божественное, нерушимое кольцо.       – Любая срочность вытекает из долгосрочности сбора многочисленных сведений.       Косниции порядком надоел этот цирк. Она надвинулась на Нестуса и стремительно схватила его за руку.       – Знаете, вы туговаты в общении. – Она гневно смотрела ему в глаза. – Прекратите этот бред!       – Нестус!       Соранта узнала этот голос. Еще бы его не признать! Смягченный в груди, он соскальзывал с языка птичьим переливом, удивительным образом заполняя каждый уголок помещения. Зов, как показалось, всколыхнул пламя свечей, и заставил Косницию отпустить руку советника.       – Госпожа?       – Не истязай их, – ворковал вибрирующий тон Эрунты. – Они не готовы.       – Как будет угодно, госпожа, – послушался Нестус и обратился к почтальонкам. – Пройдемте.       Он повел их по винтовой лестнице, на второй ярус. Косниция впервые видела покои правительницы Мерзлых Земель. Ни двери, ни прямого уголка. Самый настоящий чердак с узким потолком, встречающийся в хлевах у людей. Обычно у прямоходящей расы этот ярус отводился под хранение сена или сушку лука, а здесь…       Эрунта лежала на спине и что-то мечтательно вырисовывала когтем в воздухе. Ее тело утопало в слоях шкур; среди расшитых золотых и рубиновых подушек она плавала лазурным островом в море витиеватых шелков и благовоний застоявшегося запаха пересушенной шерсти. У ее хвоста располагался чайный столик, на котором пустели три чашки, гордо возвышался глиняный чайник и громоздился поднос со свежезамороженными фруктами. По необычайным причинам лед не отступал от ягод и плодов, сковывая их сочную мякоть, и они искрились в свете единственной, но увесистой масляной лампы, как драгоценные камни.       – Нестус?       – Да, госпожа.       – Тебе не кажется, что зазор между бревнами на потолке раньше был меньше? – Она неопределенно указывала пальцем вверх. – Скоро я увижу звезды.       Нестус в ужасе всплеснул руками.       – Пожалуйста, только без подтекста, госпожа!       – Нет, я серьезно! – Она перевела на него удивленный взгляд. – Хочешь, чтобы я замерзла?       Советник в мгновение ока побледнел.       – Нет-нет, что вы! – И чуть спокойнее. – Прошу извинить меня, госпожа. Это мое упущение. Прикажете завтра проверить крышу?       Эрунта сердечно рассмеялась, вальяжно опустив лапу на грудь.       – Да, будет очень кстати, – согласилась она и перевела глаза на гостей. – Разве не так считают наши дорогие путники? Проверить крышу, ага… Именно так это звучит.       Нестус откланялся и исчез у винтовой лестницы. Соранта безучастно посмотрела сначала на Косницию, затем на Эрунту. Правительница ласково улыбалась ей, но письмоносчица стойко вынесла этот ментальный удар. Увы, не впервой она переносила атаку чар снежной правительницы. Поклонившись и кивком призывая Косницию повторить вслед за ней, она опустилась на хвост. Еще один старомодный светский прием, позволяющий собеседнику присесть после оказания знака уважения.       – Здравствуйте! – поприветствовала Соранта. – Надеюсь, вы меня помните? Так вот, это Косниция, новая почтальонка Глоуна. – Она с сожалением вздохнула. – Простите, что мы так поздно. У нас важное послание для вас.       Эрунта драматично перевалилась на бок и поджала задние лапы. Ее верхнее перьевое крыло сложилось вдоль тела, как покрывало.       – Настолько важное, что вы прилетели вместе? – Она хмыкнула, но без издевки, для подчеркивания мыслей. – Впервые вижу гонцов, путешествующих в паре. Насколько вы близки?       Косниция покраснела. В буквальном смысле. Соранта впервые видела, как дракон, подобно человеку с его тонкой бледной кожей, заливался краской. Впрочем, не удивительно при отсутствии чешуи. Ее позабавило, что безобидный, играючи подстрекающий вопрос Эрунты воспринят напарницей всерьез, но в открытую она не улыбнулась, дабы не оскорбить подопечную. Быть может, о Мерзлых Землях говорили мало, но едва ли не каждая душа на континенте знала о склонности здешней властительницы возводить беседу в своенравную игру эмоций.       – Я наставница, – пояснила Соранта. – Обучаю Косницию почтальонскому делу. Показываю маршруты и посвящаю в детали нашей работы. Так что мы – коллеги.       – Прекрасно! – восхитилась Эрунта, но затем протяжно зевнула, демонстрируя ряды ровных, невероятно белых, как у людей, зубов. – Ну и как вам последнее путешествие? Никто не напугал в ночи?       – Честно признаться, – говорила Соранта, извлекая свиток из набедренной сумки, – мне показалось, что за нами хвост.       Эрунта душевно расхохоталась.       – Вот уж действительно, хвост!       Соранта поддержала лазурную правительницу. Безобидная игра слов. Передавая свиток, она случайно выронила его, что было встречено очередной волной бурного смеха со стороны Эрунты. Чувствуя некоторую неловкость, Соранта поспешила его поднять и вручить развеселившейся властительнице. К счастью, хозяйка сгладила своим дружелюбным голосом неловкий момент. Конечно, прежде каштановая письмоносчица никогда не выпускала из лапы письмо, пока оно не достигнет адресата, но, похоже, Эрунте понравился этот легкий конфуз.       – Печать Ветреных Земель, любопытно, – промурлыкала Эрунта. – А второй?       – Ах, да! – вспомнила Соранта. – Второй… Погодите… – Почтальонка застыла от изумления. – То есть, что значит «второй»?       Эрунта перевернулась на спину и развернула пергамент.       – Второй свиток, – уточнила она. – Вайзерон вручил вам два послания, верно? Один тебе, дорогая Соранта, а другой Косниции. Молодой Отец континента весьма предусмотрителен.       – Но… как вы узнали?       – Погоди! – воскликнула Эрунта. – Картина еще не полна. Объяснения получатся скомканными и неточными. – Она, словно зазывая, махнула лапой. – Ну же, не томи! Мне самой любопытно, ради чего ваши воображаемые, как тебе кажется, преследователи гнались за вами от самых Болотных Земель.       Значит, Соранте не померещилось? За ними следили! Пораженная осведомленностью правительницы снегов, Соранта нетвердым голосом попросила Косницию снять мешковатый рюкзак. Ее напарница неловко повернулась, также встревоженная заявлением Эрунты. Ее щеки приняли прежний оттенок, но Косниция не скрывала того волнения, что их совместное путешествие оказалось наполненным опасностью чуть более, чем полностью. Когда второй свиток попал в лапы Эрунты, воцарилось гнетущее молчание, нарушаемое только шелестом бумаги, вызванного нетерпеливым прикосновением ее когтей.       – Ну вот, теперь стало проще, – сказала лазурная правительница, откладывая второе послание и взявшись массировать виски. – Они абсолютно одинаковые. Ну, если закрыть глаза на тот факт, что пергаменты из разных партий.       – Что это значит? – не выдержала Косниция. – Почему они одинаковые?       – На случай, если кого-нибудь из вас схватят или, что хуже, передадут в руки смерти. – Она вскинула надбровья и принялась подкреплять речь бурным движением лап. – Вышел бы чудесный пример самопожертвования, что-то вроде: «Лети, Косниция! Расскажи Эрунте, что меня, Соранту, схватили!» Или в предсмертных муках ты выкрикнешь имя своей напарницы, которая на всех ветрах помчится в Мерзлые Земли просить мести, а после скорбеть о потере подруги.       Соранта тяжело сглотнула. Что содержалось в этих свитках? Насколько ценной была в них информация, что на них открыли охоту? Косниция выглядела куда хуже. Она побледнела от переполняющего чувства страха. Погони? Смерти? Не такой она представляла себе работу почтальонки! Матерь милостивая, что она делает на закате сезонов? Ищет способ, как избавиться от старости? А дети? Что с ними будет, когда они узнают о ее гибели?       – Вайзерон, надеюсь, предупреждал, что эти свитки содержат что-то… – Эрунта призадумалась, глядя в потолок, – важное. Не сомневаюсь, что он предлагал вам отказаться.       – Да, предлагал, – тихо отозвалась Соранта.       Эрунта, словно нехотя отрывать свое тело от мягких шкур, приняла сидячее положение.       – Но вы, отважные драконицы, согласились.       – Да, согласились.       Властительница потянулась к столу и поддела когтем подтаявшую чернику.       – Жаль, что ваши преследователи наткнулись на моих охотников, – наигранно трагично покачала головой Эрунта, перекатывая в пальцах ягоду. – Боюсь, что они не получат платы за ваши головы. Как жаль! Бедняги-наемники оказались неуклюжими и нетактичными в воздушном бою, так что жаркое пламя пернатых драконов не понадобилось. Кроме того, мы не хотели вас напугать, не так ли? Сомневаюсь, что в этой метели легко расслышать рев умирающего. Но негоже снегам отдавать свежее мясо, осквернять их просторы телами бездарных убийц, разве нет?       – Вы собираетесь их… съесть? – выдавила из себя Соранта. Ее тошнило. – Но это…       – Каннибальство, верно! – подхватила Эрунта и, подкинув чернику, проглотила сладкую ягоду. – От всех этих зачисток так раскалывается голова и гудят мышцы, что только полный желудок может спасти положение моих удачливых охотников. Вы знаете, если дракона правильно приготовить, с травами и луком…       – Ох, прекратите!       Не в силах себя сдерживать, Соранта прикрыла рот лапой, но одумавшись, что этот сильный позыв ей не преодолеть, она метнулась к лестнице и в несколько прыжков очутилась на улице. Пробирающий до костей холод ничем не помог несчастной почтальонке и ее вырвало. Но стыд охватил не сразу. Пока ее звал наружу спасовавший желудок, чувство унижения не беспокоило, пока не настало время возвращаться в чертог.       Стажировка была в самом разгаре.