Кошмарный сон.

Рафаэль От лица: Рафа. Вот уже наступил вечер, и нам скоро было ложиться спать. Я пошел делать водные процедуры перед сном, а когда закончил, по дороге к себе в комнату пожелал своим братьям спокойной ночи, и скрылся у себя. После чего лег на кровать и заснул. И неясно сколько сейчас прошло времени с тех самых пор, как мне тут же начал сниться сон, и то далеко не самый радужный. ***       Первое, что понял, так это то, что я нахожусь в каком-то темном помещении. Кругом одна чернота, да и пол не исключение. Сложно сказать, в каком месте я в данный момент находился. Так бы всё и продолжалось, казалось бы долго, пока до меня не дошли чье-то едва слышные звуки шипения и болезненных стонов, заставив меня нахмуриться, а мурашкам пройтись по моему телу от лёгкого испуга. Задаюсь себе вопросом: кому могли принадлежать эти странные звуки? И почему они звучат именно такими мучительными, словно пытают кого-то? Вот для меня это было непонятно. До тех самых пор, пока я не обернулся и не узрел за своей спиной, к моему большому нежданному сюрпризу, одного из моих братьев, кой и был моим ответом на вопрос. И этим кое-кто из них оказался мой младший братец Микки, что и издавал те самые стоны и шипения. Интересно, что он забыл у меня во сне? Плюс, у меня к нему два вопроса: на хрена, а главное зачем? И здесь же я нашел свой ответ, когда мой взгляд упал на один интересный мне предмет, что в этот мгновение присутствовал у него в правой руке. И приглядевшись внимательнее, как следует, то тут же мне стало как-то неспокойно на душе, также как и от ран, присутствующие на руках брата. Не трудно догадаться чем этот мелкий безумец на самом деле занимается — ПРИЧИНЯЕТ СЕБЕ ВРЕД, ВСКРЫВАЯ ВЕНЫ, МУТАГЕН ТЕБЯ ПОБЕРИ!!! ДА ЕЩЕ И, МАТЬ ЕГО, КУХОННЫМ НОЖОМ!!! Проклятье, надо срочно забрать у него эту треклятую вещь, пока он не сделал себе еще хуже! — Микки! — крикнул я и, как можно быстро побегаю до него. От такой сцены просто так равнодушным здесь не останешься. Смотреть на то, как Микки режет себя этим острым предметом — жуткое для меня зрелище. Нет, я, конечно, много чего страшного повидал в своей жизни на поверхности, как и в канализации тоже, но не как ЭТОГО!       Не понимаю, зачем он это делает?! Что он хотел этим добиться?! Да и в целом, я от всего сердца и души сужу такой поступок! Я надеюсь, что у этого идиота остались еще мозги для того, чтобы хорошенько подумать, касательно об этом действии! Просто так совершать самоубийство без всяких причин — это глупо! Но да ладно, как раз выясню у самого Микеланджело. Посмотрим, что он скажет мне. Как только вблизи столкнулся с его с не самым добрым взором, в этот миг мне стало как-то не по себе, если честно, а на душе еще больше тревожно. Честно, я не могу припомнить, чтобы Микки смотрел на меня так, будто я в чем-то согрешил. И собственно в чем? Где я свернул не туда, чтобы в результате заслужить вот такой холодный осуждающий взгляд к моей персоне? Что я сделал не так? В чем дело, черт возьми?! В тот момент я уже находился почти рядом с Микеланджело и всё же, рискнул-таки расспросить его о всём, о чем только можно. Может быть у меня что-то получится узнать у младшего, если тот, конечно же ответит мне. У него ведь должны быть хоть какие-то причины пойти на такой столь ужасный поступок, так ведь? — М-Микки, что ты делаешь? — почему я заговорил таким дрожащим голосом? Будь смелее, Раф! Здесь нет ничего такого криминального, правда? И вообще, зачем я это спросил?! И так знаю, что он делает! — Глупый вопрос задал, Раф. — донесся до слуха почему-то его апатичный голос, а сам же продолжал делать своё «дело». «Дело», от которого меня уже начинает трясти. Черт, перестань это делать, Микки! Мне и так на душе неспокойно! В тот момент я собирался уже открыть рот, дабы сказать, как тут же он с резким движением принялся резать вены на правой руке, переметнув нож уже на другую тем самым, оставляя на себе порезы, из которых сочилась кровь, а сам испускал нездоровые мычание, но не орал. — Микки! Прекрати, прошу! — начал я умолять, для того чтобы мой брат прекратил наносить себе боль. Ибо мне уже тоже стало некомфортно от этого. Покричать-то покричал, да вот никакой реакции от Микки не ожидалось. Будто для него мои слова ни более, чем просто пустой звук. Хотя, чего это я? Я же планировал у него забрать нож! Что, в принципе, и сделал, а точнее предпринимал попытки стащить его у Микеланджело, да вот не увенчалось успехом. Брат даже успел и меня пометить, оставив на моей левой руке порез средней длины. Да, было больно, но зато и потерпеть от этого можно. Но меня волновало не это, а то, как бы у Микки забрать нож. С первого раза у меня не вышло, также, как и со второго, но я не сдаюсь! Всё также пытаюсь отнять, да и Микки делал всё возможное, дабы его драгоценный опасный предмет не оказался в моих руках. Увиливал, сдерживал при себе и не давал мне возможности как-нибудь дотянуться до него. И делал он это всё быстро, что уж усложняет мне задачу. Этот малец всегда был таким быстрым, по сравнению со мной, Доном и Лео, что в некоторой степени завидую ему. Так, всё, хватит летать в облаках, Рафаэль! Ты же здесь находишься для того, чтобы поговорить с ним! Так что давай, смелее! Может быть этот недоумок что-то тебе и скажет! — Микки, не делай этого! Я не хочу потерять тебя! Зачем ты это всё делаешь, идиота ты кусок?! О чем ты, черт подери, ты думаешь?! Что ты хотел добиться своим суицидом?! — параллельно с этим, я задал ему главных для меня волнующих вопросов, которым мне был необходимо знать ответ. И вот, что я получил: — Да потому что ты НЕНАВИДИШЬ меня! Ты всегда меня ненавидел, и сейчас продолжаешь это делать! Также как и ДЕЛАТЬ МНЕ БОЛЬНО! Знаешь, как я устал от тебя терпеть это?! Нет?! Не знаешь?! О-о, я как раз тебя и посвящу в это, дорогой Рафаэль! Чтоб ты знал! Тебе всегда было неприятно находиться рядом со мной по многим причинам! К примеру тому, что я тебя раздражаю, на нервы действую, выбешиваю в конце-концов! Будь это глупые шутки, что тебе были всегда не по вкусу, также как и моя стряпня, про которую уж стоит промолчать! Я знаю, как я тебе сильно надоел, что ты так сильно хочешь ИЗБАВИТЬСЯ ОТ МЕНЯ!!! Избавиться от РОДНОГО БРАТА,которого ты НИКОГДА НЕ ЛЮБИЛ, и лишь только притворялся, что любишь меня, хотя это давно не так! Я знаю, как ты сильно не хочешь иметь еще одного младшего брата! Ведь тебе и так одного Дона достаточно, а меня нет! Ты ведь не хотел, чтобы я вообще был твоим братом, да, Рафаэль?! Если это так, то и ладно! Я и так давно понял, что я тебе вообще не нужен, да и кому вообще я нужен ТАКИМ?! Можешь уже радоваться, Раф! Что со следующего дня я больше НЕ ТВОЙ МЛАДШИЙ БРАТ!!! А после этих высказывании он снова умудрился оставить на себе новый свежий порез прямо на запястий правой руки, из которой потом начала сочиться кровь. Как бы меня от этого еще не стошнило. А то, что я услышал от Микки… Я…Я был просто в шоке от такого заявления. Этот парень не переставал и перестанет меня удивлять. Что раньше, что сейчас. В смысле я его «ненавижу»?! В смысле я его «никогда не любил»?! В смысле «он мне не брат»?! Что ты такое говоришь, дубина?! Ты себя хоть слышишь, что вообще говоришь, суицидник недоделанный?! Какого хрена.?! Он говорил это словно так, будто чувствует себя таким… Лишним… Чужим и… Нелюбимым?! Твою ж мать… Почему? Почему он это сказал? Зачем? Кто-нибудь скажите мне, что всё, что я только что услышал — полный бред! Он не мог такого сказать! Не мог! Это всё не правда! Проклятье, как же мне невыносимо плохо! Как же мне больно! Больно от того факта, что Микки, мой маленький братец Микки страдает ИЗ-ЗА МЕНЯ! И не только из-за меня, ведь Лео и Донни тоже играли далеко не самую маленькую роль в жизни Микки наравне со мной и, даже сейчас продолжает страдать этим! Черт, как же я раньше этого не мог понять?! Да, до меня весь смысл сказанного, пусть и не сразу до меня дошло, а потом как дошло… Это что же получается… Микеланджело принимал попытку покончить с собой только из-за того, что я к нему относился так плохо, причиняя боль, заставлял его чувствовать себя быть всеми никому не нужным и нелюбимым? Но чем? И, естественно, как? Я это не понимаю. Надеюсь, что он это сказал не всё, и, что у него еще есть, что сказать. Пожалуй, это лишь только начало того, что услышал. И пока я всё это прослушивал, не подметил того, как мои глаза стали щипать от влаги. Нет, сейчас не время для того, чтобы плакать! Я должен узнать от Микеланджело еще кое-что, но… Проклятье! Почему мне так стало еще больнее, чем прежде от тех слов?! Аж душу рвет! Как же хочется верить в то, что всё это было неправдой! Настоящий Микки никогда бы не посмел такое говорить! НИКОГДА!!! А то, что он меня раздражает, действует мне на нервы и бесит — не страшно! Пусть делает это! Не вижу в этом ничего криминального! Пусть он и дальше продолжает свои глупые шутки травить и с едой экспериментировать! Пусть продолжает быть собой! Ведь потому что я… Люблю его. Всем своим черепашьим сердцем люблю. Люблю своего глупого, младшего братца. Такого, к какому я так сильно привык. И снова задаюсь вопросами, но уже новыми, сколько я находился в своих думах? Как и то, сколько уже я пытаюсь сцапать этот несчастный кухонный прибор у брата и СКОЛЬКО ОН, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ПОТЕРЯЛ КРОВИ, ПОКА РЕЗАЛ СЕБЯ?! Для меня это останется ни более чем просто загадкой. А младший всё также противился мне, всеми силами стремясь сильной хваткой удерживать при себе нож. Ох… Никак не выходит! Я уже подустать успел. Сколько бы я не старался, ничего не выходило. Нож по-прежнему был у него в руке, чтоб его! — Ну так что, ты в действительности ненавидишь меня, Рафаэль? Не хочешь мне это признать? — это он с какой злобой и ненавистью сказал мне это. Как и то с каким взглядом брат на меня смотрел. С презрением, холодом, болью и разочарованием. Неужели я настолько был плохим братом для него? Это ж насколько сильно я пал в его глазах, чтобы он ТАК на меня смотрел? Нет, я бы не хотел видеть ТАКОЕ лицо на младшем, ни под каким предлогом! Также, как я не желаю признавать свою нелюбовь к Микки! А то и представлять жизнь без него! Черт, об этом я даже думать не хочу! А в это мгновение я уже чувствовал, как мои глаза уже на сто процентов оказались мокрыми. Я уже не мог сдерживать своих слез после всего, что я узнал сегодня. А на его вопрос лишь отрицательно помотал головой, давая таким образом ему свой ответ. — Что? Не хочешь признавать? Это еще почему? — судя по тому, как Микеланджело эти слова произнес, это значит то, что он не был доволен этим. Я не мог больше пробовать забрать у него вещь, и на колени рухнул на темный пол, опустив вниз голову, весь уставший. Это какой-то кошмар, честное слово! — С чего ты это взял?! — я уже не мог себя сдерживать, от слова совсем. — С чего ты взял, что я тебя ненавижу?! С чего ты взял, что я тебя никогда не любил?! С чего ты взял, что ты мне надоел, и, что из-за этого я хочу избавиться от тебя?! — в этот миг я уже глубоко и часто дышал, вдобавок всхлипывая. — И даже если это всё не так. А насчет притворства ты здесь не прав. Да и когда это было, чтобы я делал вид любящего брата? И то, что ты считаешь себя искренне ненужным, это тоже не правда. Ты нам очень нужен, всем нам. И мне ты тоже нужен. — как же мне было больно это говорить в данный момент. Закрыл свои глаза ладонями. Всё плохо. Ужасно плохо. Неужели я правда поступал с Микки так плохо? Неужели из-за этого мне сейчас сниться этот кошмарный сон? Я, честно, не знаю, из-за чего всё это произошло? Что я сделал столь ужасно плохого, что я заслужил себе видеть такой неприятный сон сегодня ночью?! Я даже не помню тот самый момент, из-за чего мне во сне начал сниться именно Микки, хотя до него мне обычно снились иные сны, будь то хорошие время от времени, как и плохие, но чтобы ни с того ни сего мне снился младший брат… Который вдобавок пытается покончить с собой… И что это мне должно принести? И что за знак мне этот сон должен указывать? Непонятно. Может быть тот случай с Крисом Брэдфордом так повлияло? Да не, вряд-ли. Момент в секретной базе Крэнгов? Помниться тогда никто из нас не хотел брать с собой Микки по причине того, что тот может принести кое-какие лишние неудобства и прочих проблем во время задания. Может быть из-за этого? Хм, наверное, кажется. Да и если честно, не могу вспомнить мы извинялись перед ним за этот случай или нет? Наверное больше нет, чем да. И если это так, то лучше стоит перед ним как-нибудь извиниться за это. А может быть этот кошмар начался после того дня, как мы с Лео поссорились из-за статуса лидера и я по своей глупости заварил всю ту кашу, которую мне потом приходилось расхлебывать? Так еще просить прощения перед Лео. Простить-то он меня простил, но себя и то еле-еле. И это я еще сделал после того случая в логове у этого проклятого растения Змейквьюна, что он тогда обошелся со мной и моими братьями, как с какими-то тараканами, как бы ужасно это ни звучало. Да и еще этот паршивец тогда посмел круто приложить Микки головой об стену из-за чего тот лишился сознания. Боже… Сложно сказать, какие ощущения я тогда испытывал при виде находящегося в отключке брата. Но одно сказать я точно могу — страх и растерянность. Я в действительности мог в тот момент потерять его. Но не потерял… Ведь его просто метнули в стену… Просто… Метнули… В стену. Он просто ударился… И потерял сознания. Но… А если бы с ним произошло нечто ужасное, и Микки бы в действительности мог пострадать куда намного большее и страшнее, чем прежде? Да и еще и по моей вине? Ух, не хочу даже думать об этом. Да и пусть будет лучше, если я просто закрою эту неприятную тему, ибо просто мне о таком думать больно. Да и в принципе, зачем я вспомнил об этом злосчастном дне?! Да и вообще я заметил то, что меня унесло не в ту сторону. А потом припомнил то, что на миг успел позабыть: я ведь пытался вспомнить тот или иной момент, из-за которого могло оказать такое влияние на этот сон, что я как раз-таки и гляжу его. Так что нет, о таком случае со Змейквьюном и думать не о чем. Или наоборот… Хотя, чего это я тут в облаках летаю? Забудь обо всём, Раф, просто забудь! Об этом я еще потом поразмышляю! Сейчас мне никак нельзя отвлекаться, я должен узнать причину такого ужасного поступка со стороны моего брата! — Я так не считаю. — сказал Микеланджело с таким же тембром голоса. — Давно так не считаю. Также, как и не верю тебе. — Но почему? — я и вправду не понимал, почему так. Что я наворотил такого, что ты еще отказываешься верить мне? Что с тобой происходит, братишка? — А какой мне смысл верить тебе, если сам же не веришь мне? Как и то, какой смысл доверять тому, кто сам же не доверяет мне без каких на то причины? Я ещё оказываюсь и недоверчивым по отношению к Микки. Я что, всегда себя так вел с ним? — Г-Глупости… Т-Ты говоришь глупости, Микки. С чего ты решил, что я тебе не верю? С чего ты решил, что я тебе не доверяю? Ты ошибаешься, Микки! Я наоборот доверяю и верю тебе! Также, как я… Люблю тебя. — последнее я произнес более тихо. — Ты врёшь, Раф. Всегда мне врал и дальше будешь врать. Как и притворяться тоже! — сердито отозвался он. — Нет! Ты ошибаешься! Ошибаешься, черт тебя подери! — не могу это всё слышать! Поднял голову, глядя ровно на него. Всё тот же холодный взор в его голубых глазах прожигал во мне дыру. От чего дернулся от этого. Непривычно смотреть в такие неживые, тусклые и грустные глаза, в которых, от слово совсем, ничего хорошего не осталось. Ни задора, что вечно можно было заметить во время какой-либо прохождения игры или поедания пиццы с большим обожанием, ни той яркой искры, присущий для такого неисправимого оптимиста, как он, и того тепла, что всегда нам всем дарил, согревая своей лучезарной улыбкой. Той улыбкой, которой может греть лишь только он один, подобно солнцу. А сейчас что? Ничего! Ничего не осталось от него, кроме пустоты! Той пустоты, что медленно, но верно убивает, приводя его к… Нет! Быть того не может! — А по-моему это ты здесь ошибаешься. Меня уже ничем не переубедить. Что бы ты не сказал мне, всё впустую. — после этих фраз он снова нанес себе еще одну свежую царапину на предплечье. Прекрати, прекрати, ПРЕКРАТИ!!! — Микки… Братишка… Я…Прости меня… — выдал я эти слова из себя. А слезы так и продолжались лить. Черт, черт, черт!!! Как мне быть с этим?! Что я могу сделать для брата, кроме как.?! — Поздно, Раф. Раньше надо было это делать, а не сейчас. Я уже ничьи извинения не принимаю, особенно твои! Так как ты уже опоздал с этим! Да и за что я должен тебя прощать, а?! — еще один порез на руке показался. Твою мать, не могу на это смотреть, а уж тем более тупо сидеть на месте на коленях. Сейчас я вполне смог набраться сил, чтобы еще раз попробовать забрать у Микки нож. Давай же, Раф, сделай это! Я снова стоял на обеих ногах. Вытираю слезы кулаком с глаз, ибо из-за них не мог четко разглядеть младшего. А вот сейчас уже гляжу на него получше. — За что простить? Да за многое всё плохое, что могло причинить тебе боль! Это очень долго рассказывать, понимаешь?! Я многое сожалею, что сделал тебе, будь то лишнее сказал, будь это оскорбление, будь это тумаки! Я…Я правда не хотел, чтобы так всё вышло! Правда не хотел! — я начал потихоньку приближать к Микеланджело, хотя сам нахожусь не так уж и далеко от него. — А в итоге сделал это! То же мне старший брат называется. — прошипел он мне, всё также не меняя лица, как и то с какой злостью и обидой смотрит на меня, всем своим видом показывает тем, каким я выгляжу в его глазах. Позорищем, вот каким правильным словом надо было меня нарекать. Позорищем, а не старшим братом, который не заслуживает больше быть им же. Но… Я не хочу быть таковым. Также, как не хочу слышать ничего того, что и так без того сильно ранило моё сердце! — Микки… Пожалуйста… Прости …Прости меня, ради бога! Я обещаю, что исправлюсь! — я уже был вблизи к Микки, вдобавок ещё протягивая к нему свою левую руку, а тот в свою очередь принялся отдаляться от меня. — Увы, Рафаэль, не получится! Потому что я БОЛЬШЕ НЕ ВЕРЮ ТЕБЕ!!! — после чего в меня прилетел внезапный кулак от младшего, больно ударив. Всё! Хватит! Не могу больше! Ни смотря на боль, нанесенное мне в лицо, набрасываюсь на него, с новой силой вновь пытаюсь отнять этот чертов опасный кухонный предмет! Должно же на этот раз получиться! — Да с чего ты взял, что я не верю тебе?! У меня нет никаких причин не верить тебе, доверять, да даже не любить! И знаешь, что, Микки, что бы ты мне не сказал, ты был и всегда будешь быть моим братом! И это никак не изменить! И прошу тебя, ради всего святого, НЕ СМЕЙ УБИВАТЬ САМОГО СЕБЯ!!! ИНАЧЕ Я НЕ ПРОЩУ ТЕБЯ ЗА СУИЦИД, СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! — пытаюсь кое-как докричаться до этого мелкого идиота, параллельно с этим, таща на себя нож, прилагая все свои силы и усилия. — А тебе и не надо прощать такого ОТБРОСА команды, как я! Так как я этого больше не заслуживаю! Также как быть, не только глупым младшим братом, который может лишь только раздражать всех всего и вся своими тупыми выходками, но также быть и ниндзя, что может лишь только валять дурака и доставлять неудобства во время патруля или же задания! — ЧТО?! — моему шоку не было предела. Ничто меня так сильно не удивляло, как ЭТО! У меня до сих пор в голове не укладывается! Как он может отзываться о себе в ТАКОМ формате?! — НЕ СМЕЙ ТАК ГОВОРИТЬ О СЕБЕ! ТЫ НИКАКОЙ НЕ ОТБРОС, И НИКОГДА ИМ НЕ БЫЛ! — вырвалось из моего рта. Я не мог это не сказать. Я отказываюсь в это верить. — ЗАТКНИСЬ! ХВАТИТ ВРАТЬ СЕБЕ И МНЕ, РАФ! Я УСТАЛ ОТ ТВОЕЙ ЛЖИ!!! ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!!! — Микки тоже кричал таким надломанным голосом, а его глаза в этот момент начали намокать. Черт, сколько же ему пришлось пережить весь этот ужас из-за меня, что в итоге вижу его таким… Поломанным? Микки… Малыш… Мне правда жаль… Может быть я наоборот в действительности не достоин быть твоим братом? — Нет! Я не брошу тебя, ни за что! И даже не проси меня об этом! Я уже сбился со счету, в который раз безуспешно пытаюсь отнять у него этот гребаное лезвие. — И тем более, я и врать-то не умею, так что не вижу в этом смысла! Я говорю всё как есть, Микки! Пожалуйста, поверь мне! — как же я всё это так отчаянно говорю. Тот лишь отрицательно помотал головой, отказываясь. Вот же упрямый болван! — Я ни за что не успокоюсь, пока ты не поверишь мне! — мои глаза уже вновь были мокрыми. — А я не успокоюсь, пока ты не дашь мне спокойно умереть! Я НИЧЕГО НЕ ЗАСЛУЖИВАЮ В ЭТОЙ ЖИЗНИ, КРОМЕ РАЗВЕ ЧТО СМЕРТИ!!! Безумец. Какой же ты безумец! Я не выдержал и дерзнул поднять на него руку, с целью ударить. И я сделал это! И более того повалил на пол, нависая над ним. И по прежнему стараюсь убрать лезвие от греха подальше от младшего, как бы ему потом еще не пришла одна дурная идея в голову, вспороть себе горло. А этого я, ой, как сильно не хочу видеть ТАКОЕ зрелище. Ибо я просто не выдержу этого. — Ты что творишь, тупица?! — стремясь высадиться с меня, вскрикнул мой брат, прилагая все свои старания и силы удерживать при себе этот опасный кухонный набор. — Брат!.. Пожалуйста… Перестань это делать, сейчас же! Ты хотя бы не задумался о том, каково мне будет без тебя?! Да и в целом, как я буду жить-то БЕЗ ТЕБЯ?! — я уже на этом мгновение, в буквальном смысле, рыдал, даже всхлипов не сдерживая. Рыдал от боли, рыдал от того, что по своей же глупости причинил вред братишке. Я…Я ужасен. — Как по мне вполне неплохо. Без такого позора в команде, как я! Ни этого ли ты так об этом сильно мечтал, а, Рафаэль? — да как у тебя вообще язык поворачивается говорить ТАКОЕ?! Перестань! Хватит! Отрицательно помотал головой. Я о таком и вовсе мечтать не пытаюсь! А если бы и мечтал, то это было бы попросту ужасно с моей стороны! — И не смей называть меня своим братом, так как я больше таковым не являюсь! — после этих же фраз он с резким движением воткнул нож себе в плечо. Я тихо ахнул и в шоке наблюдал за тем, как Микки вынул кухонный прибор, который был уже перепачкан в его же крови. А затем воспользовавшись моим отвлечением, кое-как скинул меня, а сам же в один миг оказался на обе ногах. И снова принялся резать себя. Ух, как же меня всё это начинает выводить из себя! Я тоже быстро поднялся на ноги и тут же ринулся в сторону Микеланджело, дабы предпринять ещё одну попытку схватить лезвие и выкинуть его куда-нибудь прочь. Неважно куда, главное, чтобы этот дуралей не смог его найти в этой глубочайшей тьме! Да вот неудача, поскольку тот круто мне врезал кулаком в щеку, да еще вдобавок сильно ударил ногой в живот. Из-за этого я оказался на несколько сантиметров вдали от него. Ух, неплохо он так огрел по мне. Но тем не менее, всё же вновь поднимаюсь и также вновь приближаюсь к брату, пока он не… ТВОЮ МАТЬ!!! — НЕТ! МИККИ, НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО!!! СТОЙ!!! — крикнул я ему, но… Не успел еще несколько шагов сделать, как он уже успел… Оставить порез на собственном горле. И похоже, что последний. Проклятье! Я на миг аж остолбенел наряду с этим, ужаснувшись от увиденного, а потом придя в себя, как ужаленный подбегаю к младшему, что уже был вот-вот рухнуть на пол, но благо я успел его поймать… Но не успел предотвратить весь этот ужас. Также как и отнять нож. — НЕ-Е-ЕТ!!! К месту, о нем. Он в это время лежал около руки Микки, весь запачканный в крови. От одного его вида меня уже в дрожь кинуло. А вместе с этим возникло и чувство раздражения. Не могу смотреть на это. Быстро сцапав в руки эту злочастную вещь, вышвырнул прочь. Ибо из-за него у меня вдобавок еще и глаза болят. И не только из-за ножа мне было больно смотреть, но также как и на…безжизненное тело, что раньше принадлежало моему маленькому братишке. Черт, как же мне не хочется верить в то, что Я по своей же глупости довел Микки ДО СМЕРТИ!!! Также как и признавать его правоту. Да и слезы свои сдержать я тоже не могу, а уж молчу про рыдание. Сколько я уже их пролил — неизвестно. Как и то, сколько раз я пробовал позвать брата и к тому же разбудить его — также неясно. Всё бесполезно. — Микки! Братишка!.. М-Мне правда очень жаль, что всё так вышло! Прости меня! — в тот мгновение я уже прижимал к себе холодное и безжизненное тело брата. — Н-не… Н-на… В-ви… Ж-жу… Т-те… Б-бя… — очень тихо донеслись до слуха эти болезненные слова. Но я-то отчетливо расслышал это, что в результате вынудило меня вновь зареветь от боли. — НЕ-ЕТ!!! СКАЖИ МНЕ, ЧТО ЭТО ВСЁ НЕ ПРАВДА, МИККИ! СКАЖИ МНЕ, ЧТО ЭТО ВСЁ БЫЛО ТВОЕЙ ГЛУПОЙ ШУТКОЙ, ЗАШЕДШЕЙ СЛИШКОМ ДАЛЕКО!!! — я уже просто тряс труп брата в своих же руках. В ответ раздалось ничего, кроме разве что пугающей мертвой тишины, от которой меня уже и так трясет от страха и ужаса. И тут до меня кое-что поздно дошло, ведь Микеланджело… Больше не дышит… — Микки, ты слышишь меня?! — сколько бы я не докричался до брата, всё в пустую, так как я уже… Потерял его. Потерял… НАВСЕГДА. — Микки! МИККИ!!! ***       После чего с криками я с мокрыми от слез глазами проснулся в холодном поту у себя на кровати, тяжело дыша. Ух, жуть, а не сон. Такое вот просто так я не в силах забыть это. Также, как и мёртвого брата, а в особенности его пустой взгляд глаз, отдающие холодом и пустотой. А его раны на теле… Брр. От этих воспоминаний меня вновь в дрожь бросило. А вместе с этим бешено колотилось сердце, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Да ещё и эти слова из сна… Черт, как же ужасно вспоминать об этом, и вообще, к чему ты только начал поднимать эту тему, а, Раф?! Так бы я и продолжил сидеть, вспоминая приснившийся только что мне кошмар, если бы до моего слуха не донеслись чьи-то шаги. И спустя пары секунд ко мне в комнату примчался главный виновник моего сегодняшнего сна — Микеланджело, да еще и со стаканом воды, оказывается. — Раф, что случилось? — подходя ко мне, спросил обеспокоенный мой младший брат. Судя по его полусонному лицу, видимо он тоже спал. Или лучше сказать, пробовал уснуть, да вот не вышло, почему-то. — Микки. Живой. — прошептал я, не отметив того, как начал всё спокойнее дышать, хотя моё сердце всё также стремительно продолжало набирать удары. — Со мной все в порядке, братишка, ты не волнуйся за меня. — Да как я могу не волноваться? Я ведь слышал, как ты громко кричал во сне, а иногда всхлипывал. Мне продолжать? — спросил он. Что?! Я кричал во сне?! Да еще и рыдал?! Проклятье-е! Надеюсь я не разбудил всё логово своими криками, помимо одного Микки? Как же хочется верить в то, что меня никто не слышал… А вдруг наоборот меня кто-то ещё услышал? Ух… — Нет, не надо, мне и так достаточно. — ответил я ему и быстро опустил голову, не забывая при этом ещё вытереть слезы, а наряду с этим подавить и рыдания. — Тебе вроде плохой сон приснился, не так-ли? Я в ответ молча кивнул. Значит это я был причиной тому, почему младший выглядит таким сонным. Это же я разбудил его. Всё понятно. — Да ладно тебе, Раф, я бы ни за что в жизни не совершил этот суицид. Да и причин никаких не вижу, чтобы сделать ЭТО. — сказал Микеланджело и в конце ойкнул. Я одним махом поднял голову и с расширенными глазами взглянул на него. Он что, слышал всё, что я говорил, пока спал?! И многое он там по на слышал? — Что? Я что-то не то сказал? — снова спросил младший и почесал свой правый глаз, а сам же вопросительно посмотрел на меня. В этот момент я уже чувствовал себя целиком нормально, даже дышал поспокойнее. Да и сердце почти угомонилось. Фух, уже немного стало полегче. Почему немного? Меня теперь волновало то, откуда Микки узнал про суицид. Сейчас быстренько спрошу. — Откуда ты знаешь про суицид? — Так ты же кричал во сне что-то типа «Не смей убивать самого себя» и «Я не прощу тебя за суицид». Как-то так. — ответил на мой вопрос Микки. — А ещё я тебе воды принес. — тут он вручил мне стакан воды, что держал в своей руке всё это время, пока разговаривали друг с другом. — Понятно. — тихо выговорив это, я принял стакан у брата и в один миг опустошил его. А после чего отдал назад Микки, не забыв поблагодарить. А он в свою очередь положил стаканчик на тумбочку. — Ты это… Прости, что я потревожил тебя. — почесал я голову. — Ничего страшного, брат, прощаю. И тебе сегодня еще повезло, что только я один тебя мог услышать, а остальные спят, как убитые, даже Сенсей, к моему большому удивлению. — отозвался Микеланджело и после чего заключил меня в теплые объятья. — Серьезно? — я и сам тоже был так неслабо впечатлён, что бы Сплинтер спал таким крепким сном. Но да ладно, зато это к плюсу. Ведь не хочется же мне беспокоить его в такую позднюю ночь. И вообще, сколько сейчас времени? — Серьёзнее некуда, братец. — Микки улыбнулся к тому же, подмигивая мне. Да, это точно мой настоящий брат, а не то, кого я видел во сне. И вроде бы, это был тот же Микки, но не совсем. Каким-то другим. Таким… Убитым… И таким несчастным. И снова я вспомнил этот кошмар, что заставило меня нахмуриться. — Раф? Раф! — послышался голос младшего, и я пришел в себя. Его взгляд вдруг изменился. Он снова неспокойно взглянул на меня. Да что такое? — А? В чем дело? — уставился я на него с вопросом. — О чем задумался, если не секрет? — Слушай, Микки, давай как-нибудь потом, ладно? Ночь ещё впереди. Да и неясно, сколько сейчас времени осталось до подъема. — я бы с радостью тебе рассказал, да вот не могу, поскольку мне больно говорить на эту тему. Тут он достал из пояса свой че-фон и включил его. — Оу, до подъема еще далеко. Ничего, у нас есть еще время, чтобы отоспаться. — Правда? — Да. Сейчас три часа ночи. — осведомил меня Микки. Что ж, это уже хорошо. — Угу, вот как. Спасибо, Микки. — Пожалуйста. А ничего не будет, если я останусь с тобой, а? Ну, так, на всякий случай, если тебе вновь приснится плохой сон. На пару секунд я задумался. Ну, в принципе… Не возражаю. Пусть остается. Заодно мне потом не придётся будет повторно смотреть тот же сон, а то и продолжение… А уж тем более вновь видеть Микки… Мертвым. Проклятье, да сколько можно вспоминать об этом, черт тебя подери?! Всё, Раф, закругляйся и бегом спать, а не то потом тебе на утренней тренировки прилетит от Сплинтера и Лео! В особенности от него. — Да, можно. Я разрешаю. — дал я ему зеленый свет, и тот аж засиял от радости. — Ты сказал это серьёзно? — Нет, я пошутил! — Эй! — вот балбес, повелся на мою уловку! Вон уже обидеться успел. Хех, всё такой же глупый и наивный крошка Микки. — Да всё-всё, не дуйся, прыгай уже. — отстранившись от объятий, я отодвинулся к краю кровати, освобождая позади себя свободное место. — Не шути так со мной. — у него еще и щеки надуты. Вот же чудик. В хорошем смысле этого слова. Да и вообще он по виду вылитый ребенок, которого уж очень сложно воспринять всерьез. Я считаю это и есть моя главная причина, почему я никак не могу относится к нему так, как хочет этого сам Микки. Надеюсь он потом в дальнейшем не закидает меня своими водяными бомбочками из-за этого. Хочется верить, что нет. — Ладно, не буду. — наблюдаю за тем, как мелкий лезет ко мне на кровать. Вот он уже оказался рядом со мной. Я лег обратно, а младший вновь прижался ко мне. — Спасибо, что разрешил. — о, уже вижу, что он больше не обижается на меня. Это уже хорошо. — Ага. Будешь брыкаться — вышвырну из комнаты, понял? — на всякий случай решил я сделать ему замечание, мало ли что. — Ага, понял. Обещать я, конечно, не смогу, но… Сделаю всё возможное, чтобы не доставлять тебе неудобства, также, как и не оказаться у тебя за дверью. — Вполне сойдет. — вот так-то мы и договорились. И вот наконец мы легли спать. Всё бы ничего, если бы не нежданные слова Микеланджело, что прервали тишину: — Всё хорошо, брат, я с тобой. Что бы тебе там не снилось — это не имеет значения. И постарайся не думать о плохом, ладно? Я ответил ему взаимными объятиями и прошептал: — Ага. Постараюсь, и, Микки… — Да? — отозвался он. — Я…Люблю тебя. — непривычно мне лепетать такие слова. — Оу… Необычно от тебя такое услышать, да и к чему это? — Просто… Знай об этом. — Ну ладно. Хотя я и так об этом знаю. И я тоже тебя очень люблю, Раф. — я уже чую, как он улыбается. Ну да, так оно и есть. Это радует. А насчет кошмара я стараюсь не думать, а вместо этого мыслить кое-что о хорошем, к примеру тому, как видеть настоящего живого Микки, а не эту жалкую пародию из кошмара, что считает себя отбросом, всеми никому не нужным и не любящим братом, как и быть позорищем вместо ниндзя. А наш Микки не такой. И никогда он не будет таким, как тот Микки в кошмаре. Так ведь? — Ты не отброс. — внезапно вырвалось это от меня. — Что? — не понял мелкий, уставившись на меня своими большими голубыми, как небо глазами. Проклятье, мысли свои в слух озвучил. И вероятность тому, что потом после этого Микки от меня не отстанет и попросит меня об этом поговорить, равна ста процентам. Что ж, придется всё-таки поднять для меня столь болезненную тему: — Я говорю, что ты не отброс. — Отброс? — переспросил младший. Я кивнул: — Ты сам себе это говорил в моем сне, и прочими всякими… Неприятными словечками. Особенно то, что ты считал себя позором в нашей команде. Хотя это не так. Как и то, что ты также считал себя никому не нужным. А уж тем более то, что мало того, что ты перестал доверять и верить мне, так ещё вздумал… Отказаться от меня, как бы это ужасно ни звучало. — Ты это говоришь… Серьёзно? — с удивлением в голосе спрашивает он. — Серьёзнее некуда, Микки. Я говорю всё так, как есть. Я подметил то, как лицо Микки тут же помрачнел после слышанного мною. — Что я тебе ещё сказал во сне? — Ты… Говорил также то, что я всё время врал тебе и вообще относился к тебе далеко неискренно. Что якобы я тебя не люблю, не верю и тем более не доверяю. Хотя, это всё полная неправда. Надеюсь, ты сейчас об этом не думаешь, верно? — взглянул я ему прямо в глаза, дабы подтвердить свои размышления. Как бы он не смел мне соврать. — А? Что? — понятно, этот дуралей не до конца вникал в сказанное. Всё ещё размышляет о моем кошмаре, наверное. — Н-нет, конечно же. Это просто глупости, ни более. Всё позади, Раф. Не стоит на этом зацикливаться, и давай лучше скорее ложиться спать. А то я не хочу попасться Лео и Сплинтеру во время утренней тренировки. — что-то мне не по нраву от того, как младший как-то искусственно улыбается. Или это мне так просто кажется? Ай, не важно, лучше и вправду стоит уже ложиться спать, а то не хочется мне не только быть не выспавшимся с утра, да ещё и заработать нотации от бесстрашного лидера, чье имя носит Лимонардо. А с последними словами Микки я полностью согласен. — Ладно, Микки, давай уже засыпать, пока еще время есть. — после чего принялись засыпать. — Ага. Спокойной ночи, Раф. Пусть на этот раз тебе будет сниться хороший сон. — произнес мелкий и прижался ко мне. — То же самое могу пожелать и тебе. — это последнее, что я вымолвил из себя, прежде чем мы с ним погрузились в мирное царство сновидений. «Что бы я тебе там ни сказал и ни сделал, знай — я всегда буду любить тебя, Микки. Спокойной ночи, братишка. И пусть с тобой всё будет в порядке.» *** Конец от лица Рафа. ***       А на утро после тренировок Раф, к большому сожалению, так и забыл извиниться перед младшим братом за те излишние слова, что ранее были сказаны в секретной базе Крэнгов.