Поколение next

У меня на тебя есть особые планы, Будем вместе лечить душевные раны, У меня ведь тебя никого нету ближе. Опускаемся, но вместе: ниже, ниже, ниже… «Планы» Владимир Клявин Оказавшись на бёдрах Чэна, Ли сжал коленями его талию, пытаясь этим нелепым способом зацепиться в пространстве. Словно мог контролировать неподвластную для себя ситуацию хотя бы реакцией тела. Хэ холодно оглядел всё ещё не до конца зажившую физиономию Змея, но вполне осмысленно опустил руки на его поясницу. Слишком по-хозяйски, как будто делал подобное каждый день и имел на это неоспоримое право. Ладонь подцепила материал свободного лонгслива и легла на голую кожу. Невесомую дрожь ощутил сразу же. Змей не научился в телесный контакт, слишком израненный прошлым опытом, чтобы скрывать изнанку. — Зачем? — недовольно приподнялся Ли, выгибаясь, пытаясь избавиться от касания. — Зачем — что? — Хэ надавил на его талию, усаживая обратно на себя. — Ты это делаешь? — в глазах злость напополам с растерянностью. Больше он не паясничал и не ломал комедию, оголился как провод, чувствуя опасные изменения в Чэне. Как тот закрылся от него полностью, выдвигая на передний план чужого, непредсказуемого и страшного хищника. Словно не было между ними ничего прежде. Того, почему Змей никогда по-настоящему его не боялся. — Ты влез со своей помощью к Тяню от скуки, я по этой же причине делаю, что хочу с тобой, по-моему, вполне справедливо. Ты считал, что все твои выходки не имеют последствий? Что тебе будет всё сходить с рук? С чего вдруг? Безнаказанность тебя избаловала. Змей сильно прикусил губу, стремясь болью вытравить из себя это поганое ощущение: стылую нервозность и ртутное оледенение в груди. Вернуться к себе прежнему, к тому Змею, который ни на что не оглядывался и никого никогда не боялся. Но эти пальцы грубо впивались в талию, а глаза смотрели словно на нечто незначительное, такое, что можно употребить и выкинуть. На оболочку без имени и важности её сути. Ли не понимал. Ровным счётом ничего. Ни свои эмоции, ни ситуацию, происходящую прямо сейчас. Как всё могло так резко измениться? Из-за такой незначительной выходки? Как? Даже если он и порушил некоторые планы Чэна, но не на корню же. Хэ с лёгкостью мог всё исправить, внося незначительные корректировки. Это не глобальная проблема. Чэн каждый день решал задачи на порядок выше, даже не внося их в расписание. Отчего же сейчас он выкручивал элементарный инцидент в трагедию вселенского масштаба? Змей почувствовал, как ухнуло сердце, как оглушительно застучала кровь в ушах и сделал то, что считал единственно верным. Он рванулся вперёд, обхватывая лицо Чэна ладонями, и впился в его губы. Сразу врываясь языком, дрожа всем телом. То ли от своего чудовищного во всех смыслах поступка, то ли из-за ужаса, что его могут оттолкнуть. Оба варианта вышибали сердце из груди, ему никогда еще не было настолько страшно. Хэ сжал материал его лонгслива на спине в кулак, а второй рукой обхватил подбородок, но не отстраняя, а контролируя слишком судорожные движения, притормаживая Змея, задавая свой глубокий, размеренный темп. Ли задыхался в его губы, не мог выровнять дыхание, срываясь на нервные вздохи, всё сильнее сжимая колени, плотнее прижимаясь к груди. Словно хотел достучаться, выпытать прежние отголоски такого нужного сейчас отношения к себе. Понимать, что ничего не исчезло и не испорчено. Не сгнило, как всё вокруг него, к чему бы он ни прикасался. Чэн втянул его язык в себя, посасывая, облизывал нежные ткани во рту, вдыхал всё сильнее сбивающееся дыхание Змея, который уже просто задыхался, хрипел через раз, но не предпринимал попытки разорвать поцелуй. — Скажи это, — шепнул Ли, сглатывая слюну, облизывая губы Чэна, — скажи, что ты меня не обидишь. Это была не просьба, не мольба, а яростное желание знать. Что все те моменты, которые между ними были, до сих пор существовали. Ли ни разу не задумывался, отчего так чётко помнил все фразы Чэна. Эти иррациональные неправильные поступки, когда Хэ вытаскивал его на руках из грязи семейного дома или из огня собственного. Да, издевался, да, унижал: бил по гордости и ни во что не ставил. Ограничивал свободу и эмоционально доводил добела. Но всегда защищал. Его руки были в крови из-за Змея. Не единожды. Он по-скотски оберегал. И ни разу по-настоящему не причинил боль. Потому что обещал — не обижу. И Ли поверил. Не просто услышал, а впитал всем своим существом и укоренился в этом утверждении. Подсознательно приняв это как истину, похоронив её в себе. Перестав об этом думать. Забыв напрочь. Но теперь что-то щёлкнуло. Грохнуло взрывом сверхновой, потому что Хэ посмел посмотреть не так. Сказать не то. Показаться безразлично-холодным. И всё внутри взбунтовалось, отторгая новую реальность, где Змей может оказаться ненужным. Может оказаться никем в глазах Чэна. И что тот способен предать сказанные им же слова. Предать Змея. Его доверие, которое оказывается было нечеловеческим, почти животным. Чэн оттянул Ли от себя за кофту и тут же стащил её вверх, оголяя торс мальчишки и отшвыривая ненужную тряпку на пол. Схватил Змея за встрёпанный затылок и наклонил к себе, чтобы глаза в глаза. Разглядеть распахнутый жёлтый взгляд, который отливал безумием и каким-то детским испугом. Никогда в жизни Хэ не видел у него подобного выражения лица. Без ухмылки, бравады, наигранных эмоций. Удивительно красивая истина, настоящее змеиное нутро, которое ему явилось неожиданным откровением. Ли как будто сам показывал свой главный слом, отдаваясь в руки ещё и ментально, проходя последний рубеж от изворотливой гадины до реального человека, у которого тоже были страхи, о которых, возможно, он сам и не знал. Годы психиатрии не сделали бы больше, чем Хэ своим желанием расставить дистанции и наконец-то отделить от себя этого человека самым болезненным способом. Потому что все пределы пройдены и конца им нет. Считалось, что у Змея нет авторитетов, ему всё без разницы, кроме своих каких-то целей. Никого не боится, никого не уважает, никогда не перевоспитается, потому что — зачем, и главное — все вышеперечисленные пункты. Хэ понял очень ясно, что эта возня не просто безрезультатна, она с минусовым итогом. Случай с Тянем стал последней каплей, неким маркером, который показал — так будет всегда. Змей наживал проблемы не потому что не мог по-другому, а потому что не хотел. И это банально нерационально оставлять рядом с собой такого человека, а ещё, самое главное — невыносимо. Не хватало нервов, выдержки, внутренних ресурсов, которые бы останавливали его садистские, извращённые желания, заключавшиеся не только в сексе, но и в полном подчинении, а следовательно, неминуемом сломе. Для мальчишки это оказалось бы гораздо хуже того, что с ним делал Суон. Ведь Чэн намного больше помешан на Змее, чем кто бы то ни было вовсе. И это край. Надо было прекращать. Немедленно. И всё шло по плану. До этого момента. «Ты меня не обидишь?» — как выстрел в упор. И выдох в губы. А весь внешний вид Змея и это выражение лица, как подсознательно идеально выбранное оружие, переворачивали и убивали все принятые решения на корню. Хэ рывком прижал его к себе и поднялся с кресла, а после немного встряхнул, чтобы Змей оказался чуть выше, удобнее для подхвата под ягодицы. — А как я могу тебя обидеть? — Чэн прижал пацана к стене, ведь казалось идти до спальни так долго. Змей слегка расфокусировано посмотрел в ответ и чуть качнул головой, прикрываясь волнистой чёлкой. Его лицо горело обличительной краской стыда и возбуждения. Ему до чёрта надоело всё анализировать и копаться в себе, но главным оставалось другое. Змею нужен был прежний Чэн. Вернее, его неравнодушие и особое отношение. Потому что только Ли имел безраздельное право на его мысли, желания, время и территорию. Никто больше. И в сознании это воспринималось единственно правильным, жгуче эгоистичным выводом, который с лёгкостью проходил коррозию кривого восприятия Змея. Ли сжал поясницу Чэна ногами, а затылком откинулся на шероховатую поверхность стены, чтобы видеть его лицо, его взгляд. — Равнодушием, — хрипло шепнул он, следя за реакцией мужчины. Хэ обхватил оба запястья Змея, фиксируя их у него над головой. Чэн практически распял мальчишку перед собой, теряя всяческий контроль. «Равнодушие?» — Давно ли тебя это беспокоит? Хэ теснее прижал Змея к стене, чтобы он почувствовал пахом его неравнодушие и, заодно, перестал ёрзать, потому что терпение уже давно перешло критическую отметку. Змей тяжело выдохнул, ощутив горячую дрожь от контакта их тел, от такого знакомого и будоражащего запаха Чэна, который был сейчас как никогда близко. Ему хотелось уткнуться носом в его шею и дышать-дышать-дышать им, закрыть глаза и просто перестать думать. Хоть раз в жизни. Но его опять о чём-то спрашивали. Он спрашивал. Значит, надо отвечать. — Беспокоит, — односложно ответил Змей, по сути не отвечая. Хэ отпустил его руки, и Ли немедленно схватился за плечи Чэна, сжимая материал рубашки, комкая пальцами, процарапывая, словно пытаясь добраться до кожи. Тут же уткнулся в чужую шею, дыша часто и сорвано, пробуя губами влажность и соль, сталкиваясь языком с тяжёлым пульсом. И это как будто героиновый приход новичка. Поэтому что оглушающе невозможно. Как будто все эти эмоции не умещались в его теле, и оно грозилось сломаться от перегрузок, выйти из берегов восприятия и взорваться внутри микрокосмосом. Страшно до восторга. Словно он всё то время жил ради этого. Чего-то необъятного и необъяснимого. Того, что не мог рационализировать мозг и сорванная сердечная мышца. Чэн сдавленно прошипел, одной рукой отрывая мальчишку от своей шеи, отчего тут же последовал разочарованный стон, другой подсадил его под ягодицы повыше, не забывая при этом сжать мягкую плоть, процарапывая джинсу. — Тише, ты делаешь только хуже, — предупреждающе сказал в губы, которые тут же лизнул влажный язык, — Ли, — тон стал ещё ниже. Змей скрестил колени на его пояснице сильнее. Что такое «хуже» он сейчас не понимал, потому что и «лучше» тоже не желало воспринимать сознание. Не было никаких определений, только состояние эйфорийной взвеси, у которой нет разума, лишь жар нетерпения внутри, выворачивающий от неопределённости и жажды чего-то большего. Чэн отклонил его голову, заглядывая в чумные, жёлтые глаза. В его взгляде не было ни страха, ни отвращения. Только пелена растворённого в возбуждении психоза. Словно змея, наконец-то укусившая себя за хвост, пьянела от своего же яда. И получала удовольствие. Малолетний безумец, случайно доставшийся ему в руки, не желавший покоряться чужой силе, выбрал наихудший вариант для себя. Тот, из которого не будет выхода. Сбежать не получится — Чэн не отпустит. Обмануть не получится — Чэн узнает. Возненавидеть не получится — Чэн не позволит. Змей в очередной раз забрался в капкан, который захлопнулся в пасти ещё более голодного до эмоций хищника, чем он сам. Именно его эмоций, его жизни, его свободы. А ведь Чэн так много говорил об этом. Предупреждал. Но ничего не усвоилось в белобрысой голове. Стоит ли сейчас испытывать вину? Пожалуй. Переживает ли Хэ об этом? Отнюдь. Теперь нет. Всё неважно. Возраст пацана, его характер и закидоны, сучьи выходки и ядовитый язык. Это неважно. Все эти доводы «против» мутировали в полноценное «нужно» и «хочу». Похуй. Мой. Хэ провёл пальцами по волосам Змея, смахнул чёлку, как часто делал сам Ли, и голодно впился в его губы, намертво придавливая податливое тело собой. Губами мальчишки невозможно было насытиться. Облизывать, прикусывать до боли и снова в рот языком, чтобы общим воздухом и жаром задыхаться. Понимать, что это только начало. Змей позволял всё, принимал каждое движение языка и губ и даже не собирался бороться за право вести. Ему не нужно это сейчас. Ли наоборот стремился получить всё, что мог дать и предложить ему Чэн. Змей держался за Хэ из последних сил. Мышцы перенапряжённых ног начало сводить, но обрывать всё это безумие казалось совершенно невозможным. Он лишь сильнее хватался за рубаху, срывая пуговицы, пробираясь ладонями к горячей коже груди, ощущая её жар и испарину. Тёрся пахом о живот Хэ, жмуря глаза от онемения в пояснице и болезненно-приятной пульсации сжатого тугим материалом джинс члена. Чэн отпустил Змея, и тот практически стёк по нему на пол, опираясь на стену, хватаясь за надплечья мужчины, чтобы не упасть из-за подгибающихся колен. Хэ убрал его руки от себя и сделал шаг назад. Спросить, что происходит, Змей даже не пытался, только следил за Чэном, который опять всё делал по-своему. Хэ снял с себя рубашку, выдирая её из брюк, и комом отбросил в сторону. Расстегнул ремень, хлёстко вынул его из шлёвок и следом отправил на пол. Линия брюк немного опустилась, и стал виден резкий росчерк мышц, треугольником уходивший вниз, обрывавшийся краем фирменной резинки боксеров. Змей задержал дыхание, неосознанно облизывая губы. В голове был полнейший хаос, ни одной связной мысли. Ноль трезвой оценки и обычной логики. Только инстинкты и что-то первобытное. Ломота в теле и пожар внутри. Даже дыхание в прерывистой частоте, как будто он из глубины вынырнул. Хэ вновь подошёл ближе, склонил к нему голову и, обняв ладонью затылок, хрипнул на ухо: — Теперь никуда не денешься. Волна мурашек захватила всё тело, прозрачные волоски на руках встали дыбом, словно у напуганной кошки, но Змею не было страшно. У него внутри сотни мерцающих эмоций, но ни одна из них не агонизировала опасностью. Ли приоткрыл губы, чтобы ответить, но впервые в жизни оказалось — нечего. Ни единого звука не сорвалось в пику или иронию, только оно. Это самое дыхание, словно не хватало воздуха, а следовательно и слов. Пусто в голове. Пусто. Хэ медленно зацепил пальцами пряжку ремня от джинс и потянул её на себя, расстегивая. Отбросил его к другим вещам на полу и с нажимом проскользнул ладонями за пояс, сразу минуя ткань нижнего белья, прорываясь к голой коже, впиваясь пальцами в ягодицы. Змея тряхнуло словно от разряда тока. Он хрипло выдохнул и подался ближе, обхватывая грудную клетку Чэна, умещая ладони на лопатки, пальцами очерчивая рельеф мышц. Горячий, Чэн безумно горячий, словно дышащая жаром печь, обжигающий. Невозможный. Лизнул ключицу и выгнулся, когда рука Хэ проследовала дальше и оказалась между ног. Палец слегка надавил на нежную кожу под мошонкой и погладил чуть вверх, разминая напряжённое основание члена. Змей впился ногтями в плечи Чэна, неосознанно расставляя ноги шире, вставая на цыпочки, изнемогая от резких импульсов удовольствия. Удовольствия на грани боли, потому что он понятия не имел как с этим справляться. Из горла вырвался приглушенный всхлип, и Змей зажмурил глаза, смаргивая влагу, прижимаясь голой грудью к груди Чэна. — Тебя так кто-нибудь когда-нибудь касался? — не прекращая движения пальцами, спросил Хэ. Его рука не переставала ласкать мошонку, нежное место под ней и чувствительную кожу между ног. Пальцы осторожно, не вторгаясь, проходили между ягодиц, а после сминали мягкие полушария до красноты. До мелкой дрожи, которая начала сотрясать мальчишку. — Ли, — настойчиво торопил с ответом Чэн. Он не просто спрашивал про «кого-нибудь», его интересовал вполне конкретный человек. Хэ до сих пор не знал, какие отношения их связывали, и, главное, насколько далеко они могли зайти. Это неведение выворачивало ревностью и чёрной злобой изнутри. Потому что никто и никогда не смел трогать его мальчишку. Ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. — Нет, — простонал Змей от нажима на особо чувствительную точку и, от переизбытка эмоций, укусил Чэна в плечо, — не в сознании… — рассеянно прошептал, нормально не уложив суть в ответ. Но Хэ прекрасно понял. Змей не знал, что с ним делала та тварь, пока он был под таблетками. Чэн стиснул зубы до скрежета. Он найдёт эту мразь и лично ему кишки выпустит. Изуродует настолько, что его даже по зубам не идентифицируют патологоанатомы. Потому что и их, он, сука, вырвет. Хэ одной рукой дёрнул за пуговицу на поясе, а после расстегнул ширинку на джинсах Змея, чтобы другой было удобнее ласкать исходившую в испарине кожу. Он отвлекал себя как мог, чтобы не сорвать кипящую злобу на пацане. Змей не виноват, что родился в такой поганой семье, что его домогались с ранних лет, но Хэ никак не мог абстрагироваться от возникающих в воображении картинок, где Ли лежит под мужиком. И уже абсолютно похуй — в сознании или нет. Разум не желал мириться с возможной реальностью, что где-то в пределах её червоточин Шэ Ли принадлежал кому-то другому. И не просто минуты и часы, а месяцы и годы. Годы без его защиты, контроля и… Змей отчаянно закусил губу, прижимаясь как можно ближе к груди Чэна. Он грудью чувствовал его тяжёлое глубокое дыхание, его запах, казалось, поглотил все рецепторы и словно захлопнул в клетку, отсекая всё внешнее. Ли как будто оглушило от переизбытка внутренней эмоциональной бури, и он физически переставал владеть собой. Какая-то аномалия внешнего и внутреннего хаоса, которая схлопнула его в точку и откатила до примитивного животного. Хотелось только одного. Того самого выворачивающего внутренности ощущения, когда тело и гормоны сходят с ума, напрягая мышцы до предела и высвобождая скопившуюся дрожащую энергию одним крышесносным взрывом. Змей помнил лишь один такой оргазм за всю свою жизнь. Там, на постели Чэна, когда он заставил его кончать едва ли не до потери сознания. Ли никогда не предполагал, что может так. Что способен испытывать такие физиологические реакции и кончать настолько бурно. Но вот они здесь. И снова это подступающее чувство, что он вот-вот захлебнётся эндорфинами и стонами, предав саму суть своих ранних убеждений о сексе и физических контактов в целом. Чэн наконец-то сжал в кулаке его истекающий смазкой член и грубым движением провел вверх вниз, большим пальцем растирая влажную головку, заставляя Ли хрипло застонать и вцепиться в его плечи ещё сильнее. Оставалась секунда до, но обе руки исчезли с его тела. — Не так быстро, — зловеще предупредил Чэн, — ты меня столько мучил, так что я верну тебе этот должок. Змей издал какой-то жалкий звук, который отказался воспринимать своим. Он не мог издать нечто подобное, такое похабное и нечленораздельное. Бессвязный возглас сожаления и разочарования. Хэ снова подхватил его на руки и достаточно быстро понёс в спальню. Змей ощутил себя только тогда, когда спина слегка ударилась о матрас с прохладными простынями, а его джинсы потянули прочь, схватившись за материал на щиколотках. Носки и белье тоже незамедлительно полетели на пол. Ли чуть приподнялся на локтях, дыша открытым ртом, нервно облизывая губы. Хаос в голове не утихал, но что-то болезненно-тягучее заворочалось в груди. Чувство чего-то неминуемого, на что он уже никак не сможет повлиять. Некая беспомощность наравне со смутным желанием позволить этому чувству быть. Разрушить последние барьеры и пустить всё на самотёк. Перестать контролировать каждый свой шаг и вздох и позволить другому человеку решить за него. Нет, не просто «другому человеку», а Чэну. Хэ поставил колено между ног Змея и наклонился к нему ниже. Обвёл большим пальцем линию верхней губы. — Волнуешься? Ли немного свёл колени, ощущая прохладный материал брюк внутренней частью бедра. Хэ нависал над ним всей массой, всей своей огромной величиной, которую Змей осознавал очень ярко. Словно мог разложить её по спектрам и вновь собрать в единый коктейль. Его ужасный характер, его хищную энергетику, холодный расчёт и ярость. Ярость, жившую в чёрных глазах, ту, которая поддаётся контролю хозяина, но сгибает всех остальных. Она не очевидна, но люди, что рядом — чувствуют. На животном уровне чувствуют и пасуют. Змей в этом коктейле растворялся, потому что только такие проявления характера ему понятны, ему интересны и заставляют оживать в ответ. Пробуждаться на опасно-взрывное настоящее, стремясь находиться не в орбите, а в эпицентре. Где буря, несгибаемая сталь и горький запах никотина. — Ты должен мне ответить. Немота тебе совершенно не идёт, — настаивал Хэ, ложась сверху, заставляя Змея упасть обратно на матрас. — Мне… — Змей прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, отвлечься от чужой тяжести на нём, от того, как болезненно сводит низ живота от не случившегося оргазма и всей той неразберихе в голове. — Хочется. Чего именно не сказал. Просто ответил первое, что пульсировало в голове и теле, без оглядки на то, как отреагирует Чэн. Ведь это всё из-за него. Из-за блядского Хэ Чэна. Хэ с нажимом погладил его голое бедро и скользнул ниже, сжимая место под коленкой и укладывая ногу себе на поясницу, чуть вдавливаясь пахом между ног Змея. — Ммф! — резко выдохнул Ли, комкая пальцами простыни и отворачивая голову в сторону. — Тише, — прошептал Хэ, чуть прикусывая открывшуюся шею, — дыши. Грудная клетка под ним вздрогнула, словно Змей на самом деле не дышал всё это время, и низко опустилась, чтобы через мгновения вновь прижаться к груди Хэ. Чэн остро ощутил напряжённые от возбуждения соски мальчишки и едва сдержал себя в руках. Его выдержка трещала по швам, хотя казалось бы… возраст, опыт, устоявшийся характер. Он не должен так реагировать, но со Змеем всё неправильно. Это «малолетнее чудовище» на раз выбивало пробки его терпения и контроля, приручало к новой реальности, в которой есть нечто более важное, кроме бизнеса и власти. И это важное сейчас перед ним: возбужденный подрагивающий мальчишка, потерявшийся в своей взрощенной патологии. Хэ прикоснулся губами к пылающей щеке Змея, собрал пальцами волнистую чёлку, прочёсывая её назад, открывая влажный лоб. Повернул за подбородок его голову обратно, чтобы глаза Змея были напротив него. Странное дело, но без привычной обрамляющей чёлки его лицо выглядело ещё младше, словно бы мягче и уязвимее, или же виной тому был слишком открытый взгляд, без обычного хищного прищура. Змей облизнул губы. Хэ склонился и языком повторил движение чужого. Мягко, с небольшим нажимом, и Ли приоткрыл рот, впуская. Чэн углубился дальше, наслаждаясь мягкостью и явным неумением — Змей был совершенно неопытен в подобных делах, он лишь позволял и откликался, повторяя движения языка, но не задавая своего темпа. Подстраивался, дыша рвано и поверхностно. Ли разорвал поцелуй, хватанул губами воздуха и прогнулся под Чэном, потираясь пахом об его, давая понять, чего хочет. Хэ тихо усмехнулся, наблюдая, как Змей вдавил голову в матрас и зажмурил глаза от удовольствия. Чэн приподнялся, обрывая трение, и сел на колени между его ног, подтягивая бёдра на себя. Ли собрал в кулаках простынь и раздраженно уставился в ответ. — Что… не так? — хрипло спросил он. — Да всё, — легко ответил Хэ, — но кого это волнует? Чэн сжал ягодицы Ли и провел ладонями вверх на поясницу, а после к животу, поглаживая большими пальцами выступающие тазовые кости. Змей мелко дёрнулся, откидываясь обратно, с шипением втягивая воздух сквозь зубы. Реакции мальчишки будоражили, его тело в отличии от него самого слишком честное, оно без труда откликалось даже на самые незамысловатые ласки. Поглаживание, лёгкий щипок — и Змей выдавал целый шквал ответных инстинктивных рефлексов. Слишком чувствительный. Что не удивительно для человека, имеющего в жизни минимальное количество физических контактов и отрицающего их проявление в свою сторону в принципе. Но есть исключение. Оно всегда есть, даже в правилах. Тем более в правилах. — Дай руку, — попросил Хэ, поглаживая бедро, мягко скользя под складку ягодицы, надавливая и возвращаясь обратно к бедру. Змей слишком резко вытянул руку, словно вообще перестал понимать, что происходит. Измученный неторопливыми действиями Чэна, Ли бессознательно выполнял любые команды, лишь бы… Мысль оборвалась влажным и мягким ощущением, обволакивающим его пальцы. Ли повернул голову, чтобы видеть. И закусил губу, потому что лучше бы ослеп. Хэ погрузил его пальцы в рот, облизывая фаланги, языком проводил между, добавляя слюны, смотря при этом в глаза. Колени непроизвольно сжались, а член, который долгое время изнывал от тягучего дискомфорта, свело в каком-то онемении, и из него просочилась капля прозрачной смазки. — У меня на тебя планы, — прокомментировал его состояние Хэ, — лучше наберись сил, пацан, — хмыкнул в конце, вспоминая давнее прозвище. Змей мыкнул что-то нечленораздельное, а после застонал в голос и прогнулся в пояснице, когда ощутил две руки на своём члене — Чэна и, мокрую от слюны — свою. Одним скользким движением обе ладони с переплетенными пальцами провели вверх по стволу, оставляя на нем влажный блестящий след, и с лёгким нажимом опустились вниз. Змей задохнулся в хриплом стоне, сжимая колени еще сильнее, зажмуривая глаза и хватая другой рукой Чэна за согнутое колено, царапая материал брюк ногтями. — Хочешь повторить? Руки держали член у основания, но больше никаких движений не происходило. Змей дёргано мотнул головой. — Так не пойдёт. Ты должен сказать. Сейчас всё происходит только с твоего согласия, иначе не будет ничего. Поэтому ты должен говорить. Ну же, мальчик, ты же любишь это делать. Говори. Змей приоткрыл глаза и посмотрел на Хэ. Светлые влажные ресницы слиплись тонкими стрелами, делая его взгляд ещё более просящим и измотанным. — Сделай так ещё… — Вот так? — снова с нажимом снизу до упругой, истекающей влагой головки. — Мгх! Ммм… — послышалось приглушенно из-за сомкнутых губ. — Какой молодец. Эта похвала прозвучала гораздо пошлее, чем всё, чем они занимались сейчас. Змей ощутил, как скулы вспыхнули с новой силой, но сделать ничего не мог, ровно как и прекратить. Потому что если закончить вот так — он сдохнет от болезненного неудовлетворения и внутреннего жара напополам с мелкой неконтролируемой дрожью. — Ещё? — Ещё! Хэ наклонился к Змею, не убирая их рук с его члена, оперся на локоть возле белобрысой головы, вплетая пальцы в разметавшиеся по постели волнистые волосы, чуть сжимая у корней на макушке. — Смотри на меня. Взгляд жёлтых глаз стал направлен на него. Хэ приблизился к его искусанным губам, мягко захватывая их в поцелуе. Неглубоко проникая в рот языком, лаская тёплую нежность внутри, добавляя своего жара. Чуть приподнялся, прошептав в губы: — Ты меня с ума сводишь, мелкая дрянь. Руки на члене резко пришли в движение. Змей крупно вздрогнул и громко застонал, подаваясь телом ближе, изгибаясь в пояснице, помогая бёдрами вбиваться в терзавшие его плоть пальцы. Чэн сильнее сжал в кулаке его волосы, удерживая голову в таком положении, чтобы видеть лицо мальчишки. Всё: каждую эмоцию и мимику — ничего не пропустить. — Хочу видеть, как ты кончишь с моим именем на губах. Их пальцы и ладони становились всё более влажными из-за истекающего предэякулятом члена. Пошлый скользящий звук больше не мог никого смутить, потому что Змей был уже не в себе. Подступающий оргазм свёл в онемении его бедра и весь низ живота. Позвоночник спазматично выгнулся до боли, простреливая импульсом выворачивающего тела оргазма, и Змей ухватился левой рукой за шею Хэ, процарапывая затылок ногтями, задыхаясь в сильных неконтролируемых конвульсиях. — Мм! А… Ч... Чэ-э-эннн! Тёплая сперма бурно разлилась по их пальцам, полностью покрывая собой член, их ладони и густыми каплями стекая вниз к поджатой мошонке. Хэ не остановился, продлевая оргазм мальчишки, повторяя поступательные движения вверх и вниз, пока его не покинула послеоргазменная дрожь и Змея не перестало дёргать. Ли раскинулся совершенно без сил. Его грудная клетка тяжело опадала и поднималась. Влажная чёлка прилипла ко лбу и розовым скулам, а искусанные малиновые губы слишком контрастно выделялись на безмятежном лице. Хэ на секунду решил, что Змей уснул или отключился, поэтому на проверку вновь сжал его член, из которого медленно вытекли пара капель оставшейся спермы. Ли тут же вздрогнул и раскрыл глаза, перехватывая ладонь Чэна, промычав нечто отрицательное. Хэ усмехнулся и отпустил. Медленно оглядел свои испачканные семенем пальцы и под немигающим взглядом Змея погрузил оба в рот, облизывая. — Ты… — хрипнул Ли, но сглотнув, продолжил, — ты ненормальный. — Тебе-то что знать о нормальности, — ни капли не смущенно ответил Хэ, словно облизывать свои пальцы от чужой спермы вполне в порядке вещей. — Я хочу тебя. Всего. И хочу, — он сжал его бедро, рука проскользила вверх к талии, чуть сжимая её, — знать какой ты на вкус. Змей закрыл глаза и выдохнул. Это слишком. В голове до сих пор не умещалось и не укладывалось ничего из произошедшего. А тело словно отключилось от реальности, его как будто обесточили оглушительным оргазмом, и оно всё ещё не пришло в себя. Нервные импульсы отказывались улавливать сигналы мозга или наоборот были слишком перегружены, ведь любое касание Чэна ощущалось крайне остро. Змей и в обычной жизни был очень восприимчив именно к физическим проявлениям Хэ, но сейчас, в его постели, всё казалось за гранью. Именно слишком. Но не было страха. Брезгливости. Отторжения. Скорее присутствовало чувство нереальности и лёгкой оглушённости. Змей даже не мог оценить ситуацию со стороны. Не хватало сил: ни моральных, ни физических. — Ты же не думаешь, что я остановлюсь? Что снова оставлю тебя в своей постели спать, а сам уйду? Ли попытался сдвинуть ноги, но между ними сидел Хэ, поглаживая его живот, размазывая по нему подсыхавшую сперму. — А как же моё согласие? — Змею казалось, что это был весомый довод. — А с чем ты не согласен? Чэн медленно опустился на тело Змея, удерживая вес на локтях, чтобы не придавить мальчишку, и осторожно запустил руку под его спину так, чтобы ладонь оказалась под его затылком. Погладил мягко вспревшую кожу, проскальзывая пальцами в волосы. Прикоснулся губами к губам. — Чего ты не хочешь? Чтобы я вошёл в тебя? Не хочешь? Змей почувствовал, что вспыхнули даже уши. Его невозможно заставить смутиться — Змей со своим ядовитым языком практически города брал, ну, или районы. Разруливал любые конфликты, обводил вокруг пальца старших. Собирал банды, проворачивал такие дела, которые в приличном обществе не обсуждались вовсе. Но… Блядский Чэн. Он говорил такие вещи, что впору было сгореть от чудовищной неловкости. Потому что главное было в том, что именно в этой области жизни Змея зияла огромная дыра. Полное отсутствие опыта. Тема ни то что неизведанна, она не обсуждалась вовсе. Всерьёз, естественно. Глумиться и шутить — сколько угодно, но в реальности Змей никогда и никого не подпускал к себе ни в теории, ни в практике. А теперь приходилось контролировать реакции своего лица и тела на прямые вопросы или провокационные слова, резонирующие со внутренним смятением очень сильно. — Боишься? Змей закусил губу, пытаясь отвернуться, но вторая рука Чэна не позволила ему это сделать, задержав за подбородок. — Тебе рассказать, как это будет, чтобы ты перестал бояться? — продолжил Чэн, не переставая поглаживать его затылок. — Сначала я возьму тебя пальцами, — его губы коснулись скулы, а после нос прошелся по виску, по-животному втягивая запах, — и буду долго готовить тебя для себя. Возможно, ты даже кончишь, потому что очень чувствительный мальчик, — раздалось горячее в ухо, и Змей вздрогнул, ощущая, как мурашки прошлись по загривку, — и когда ты будешь готов, я наконец-то трахну тебя, как хочу. Как давно хотел. Как ты этого заслуживаешь. Змей не сдержал мелкую дрожь, которая начала сотрясать его тело. Этот чёртов голос полностью выводил из себя, заставлял терять последние мысли и контроль. Жар, который было утих, вновь взвился внутри, непроизвольно напрягая мышцы бёдер и поясницы. Член, так до конца и не опавший, снова окреп, пачкая прижатый к нему живот Чэна естественной смазкой. — Не слышу возражений, — подытожил Хэ, чувствуя ответные реакции Змея. — Слишком много говоришь для… — Ли сглотнул, кладя ладони на талию Хэ, — для того, кто хочет меня выебать, как я того заслуживаю. Чэн в удивлении приподнял брови. — Даже так? — усмехнулся он, качнув бедрами, толкнувшись в пах Змея. Ли впился пальцами в его кожу, откидывая голову назад, прямо в раскрытую ладонь Чэна. Хэ поцеловал его кадык, невесомо провел губами вдоль шеи и чуть прикусил ярёмную вену. — Если вырубишься — разбужу самым интересным способом, — шепнул в его ухо Чэн и неожиданно поднялся. Змей раздражённо дёрнулся, когда по коже проскользил прохладный сквозняк от резкого движения Чэна, а после выдохнул свободнее, из-за исчезнувшей тяжести с тела. Змей прикрыл глаза и осторожно, словно со стороны, оглядел себя. Раскинутые ноги, влажно блестящий живот из-за не подсохшей спермы, красные пятна от чужих пальцев на бёдрах и по-прежнему стоящий член. Он возбужденно загибался к животу, привлекая к себе особое внимание. Змей никогда не разглядывал его. Не из-за какой-либо брезгливости или неприятия, а потому что было незачем. Ли воспринимал его как обычный орган, такой же, как рука или задница. Каждый орган имел свою функцию и ничего более. Да, очень редко возникали другие побуждения по утрам, когда приходилось справляться с естественной физиологической проблемой, но итоговая разрядка была такой же функцией тела, не приносившей и толики тех эмоций, чувств и удовольствия, чем сейчас. Когда рядом Чэн. Когда он делал всё это с его телом. Вынуждал кончать так ярко, что казалось разлетаешься на атомы. Змей до сих пор не мог смириться и поверить, что его тело и он сам способен на такое, и в этом повинен один единственный человек. Ли не спеша провел ладонью по животу и на пробу продолжил движение к члену, задерживая пальцы на влажной головке. Волнение и лёгкая истома заставили продлить эти незамысловатые касания, ожидая тех же одуряющих ощущений, которые вытаскивал из него Хэ. Да, было приятно и томно, немного щекотно и липко. Странно. И совершенно не так. Не сопоставимо. Как сравнивать лужу с океаном, где в одном глубина и колоссальные размеры, а в другом лишь напоминание, чем она может быть. Матрас медленно прогнулся от веса чужого тела, а руки развели его колени, поглаживая под ними. Хэ был по-прежнему в брюках, поэтому стало не совсем понятно, зачем он вставал и куда уходил, но когда на простынь упал тюбик со смазкой все вопросы отпали сами собой. — Давно готовился? — не удержался от комментария Змей. — На самом деле, нет. Хотел, не скрываю, но это не совсем то, о чём ты подумал. — А что… — Это мазь. Ранозаживляющая. Ли нахмурился. Хэ едва удержал в себе смех. В некоторых моментах Змей очевидный ребёнок. Он совершенно не искушен и неопытен в сфере интимной жизни. Подобное искривление его личности невероятно возбуждало и в то же время забавило. Пацан цитировал философов и писателей, искусно владел речью, держал банды и районы в страхе, но понятия не имел о физиологии секса. — Общий принцип у смазки и этой мази подойдёт для нашего случая, и да, по прямому назначению мы её использовать не будем. А смазку я дома не держу. Во всяком случае, так было до этих пор. Змей проследил взглядом, как Чэн откручивает крышку от тюбика и выдавливает мазь на пальцы, немного размазывая её между ними. Вздрогнул, когда его колени резковато развели шире, а между ягодиц стало влажно и прохладно. Хэ смотрел ему в глаза, этим чёрным пожирающим взглядом, который как бы говорил, что разговоры окончены. Больше никаких отступлений и вступительных бесед, которыми он должно быть отвлекал его. Ли до странного раздражения почувствовал себя ребенком, которого успокаивали, объясняли очевидные вещи, чтобы он не боялся и был готов к тому, о чём его предупреждали. — Мог бы и… а...м! Давление между ягодиц стало настойчивей и Змей ощутил, как в него вошёл указательный палец по первую фалангу. Сразу захотелось сжаться и оттолкнуть от себя неуместное вторжение, но Хэ перехватил его ногу другой рукой, входя дальше. — Тише, не дёргайся, — хрипло приказал он, придвигаясь ближе, мешая Змею свести ноги. — Не надо, иначе… Просто. Тише. Хэ едва держался, чтобы не броситься на пацана, плюнув на все прелюдии и свои собственные слова. Потому что было уже невозможно больно. Его члену, его выдержке, ему всему. От открывшегося вида ощутимо ехала крыша: его палец с лёгким сопротивлением скользил в розовом анусе, из которого медленно вытекала разогретая прозрачная мазь, коей он в избытке обмазал пальцы. Хэ совершал поступательные движения, заходя всё дальше, глубже, проверяя в какой момент можно добавить второй палец. Когда Змей перестанет так судорожно сжиматься. — Расслабься. Змей закусил губу, комкая в ладонях простынь. — Я сделаю тебе хорошо. Расслабься, давай, — повторил настойчивее. Кольцо мышц действительно чуть поддалось, и Хэ притёр к нему второй палец, чтобы после надавить обоими. Под судорожный вздох Ли Чэн ввёл в него оба пальца, продолжая скольжение, которое теперь давалось ещё сложнее. Края ануса немного покраснели от трения, и Хэ добавил ещё мази, чтобы дискомфорта стало немного меньше. Ли всё проклял уже на первом проникновении, а когда распирания стало больше, захотелось вмазать Чэну по роже и прекратить это болезненное действо разом. Словам Хэ уже не верилось, как возможно получить удовольствие от пальцев в заднице? Неприятные ощущения откатом смазали всё, что было до. Член опал, и физиология перестала выходить на первый план, включалась голова и мыслительные процессы. Змей сильнее сжался, пытаясь отодвинуть бедра, прекратить этот бред, который каждую секунду смущал и раздражал всё сильнее. Ли хотелось, чтобы его тело оставили в покое, а особенно задницу. — Хватит! Чэн посмотрел на него полубезумным взглядом. Если для Змея произошел естественный откат, то у Хэ дела обстояли с точностью да наоборот. Его возбуждение никуда не делось, раскалившись добела. Хэ остановил дёргание Змея, надавив ладонью на его живот, припечатывая поясницу обратно к матрасу, а пальцами проскользнул глубже, проходясь подушечками по стенке прямой кишки, точечно нажимая на простату. И снова, когда Ли как-то спазматически вздрогнул. — Хаа-ах! Змей повёл тазом вверх, выгнув поясницу, и ошалело дёрнул ногой, пытаясь отбрыкнуться от этого невозможного ощущения. Всё тело замкнуло в какой-то острой судороге, расходившейся изнутри, словно огненное удовольствие, которое нереально вытерпеть. Чэн прижал его ещё сильнее, проходясь пальцами по этому месту снова и снова. Мучая, истязая извивавшееся тело Змея, пальпируя простату в одном ритме, исследуя его реакции с маниакальным интересом и внутренней потребностью показать то, о чём говорил ранее. — Чэ-э-эн! — выстонал, почти крикнул Ли, с силой сжимая колени, впиваясь ногтями в руку Хэ. — Хватит? — повторил последнюю просьбу мальчишки. Член Змея снова окреп, истекая смазкой на его животе, подёргиваясь от каждого движения пальцев внутри. Ли процарапал кожу на руке Чэна до крови, уже сам насаживаясь на пальцы, шире разводя бёдра, подставляясь под немилосердные ласки Хэ, которые граничили с болью и экстазом практически наравне. Чэн убрал руку с живота Змея и обхватил ею мокрый член мальчишки, синхронизируя движения внутри по простате и скольжения пальцев по плоти. Ли всхлипнул. Из глаз потекли слезы, а онемение в пояснице достигло апогея. Предоргазменной дрожью, словно прозрачной сеткой, стянуло всю нижнюю часть живота, готовую вот-вот разорваться от неминуемого экстаза, как Хэ неожиданно убрал руки. Обе. Змей не сдержал унизительного стона отчаяния, хватая горячий густой воздух припухшими губами. Чэн лёг сверху на дрожащее тело, ища в чужих глазах понимание. Слизнул со скулы слезу и немного грубо повернул голову Змея в сторону, чтобы шепнуть на ухо: — Ну так, что? Хватит? Ты же сам просил. А я в свою очередь уже пояснял, что без твоего согласия ничего не будет. Ли под ним медленно выгнулся, разводя ноги шире, потираясь нежной кожей паха о жёсткий материал брюк, ощущая сквозь них каменный стояк самого Хэ. — Словами, Ли, — тяжело усмехнулся Чэн. Его самого уже вело настолько, что едва речь подбирал, но вынуть из мальчишки нужные ему слова было важнее. Значение имело не только согласие, но и непосредственное участие. — Дай мне… кончить, — хрипло ответил Ли через паузу и вздох. — Как именно? Змей сглотнул, повернув к нему голову, так как её больше не удерживали. — Войди пальцами. И делай, как… делал. — Вот бы и в жизни ты был таким покладистым, — с иронией прокомментировал Хэ. — Тогда бы меня здесь не было никогда, — резонно и удивительно логично парировал Змей. Чэн не мог не согласиться, но промолчал, лишь коснулся его губ своими, ощутив горячее и частое дыхание мальчишки. Хэ сел обратно между раздвинутых ног Змея, поглаживая его колени, медленно готовя к большему. Согнул ноги и развёл максимально широко, чтобы видеть красный растёртый анус и упругую поджавшуюся мошонку, выпачканную в блестящей прозрачной мази. Провел ладонью по твёрдому члену, спустился ниже под яйца и помассировал нежную кожу, а после скользнул ниже и с нажимом ввёл два пальца в подрагивающий анус. Змей задохнулся тут же, подаваясь ближе этому вторжению, стараясь максимально расслабиться — так было гораздо приятнее чувствовать внутри себя резкие короткие движения. Чэн нашёл простату сразу — благодаря стимуляции она увеличилась в размере и стала ещё более чувствительной. Пальцы проходились по ней не жалея, надавливали и оставались так на несколько секунд, чтобы мальчишка мог прочувствовать всё, каждый импульс и судорогу, проходящую по всему телу. Змей метался на простыне больше не пытаясь сдерживать стоны. Это стало совершенно не важным. Как стали и не важны пошлые звуки скользкой мази и вторжение пальцев внутрь. Только тело, только его реакции. А оно сходило с ума, и Змей вместе с ним. Острое наслаждение резало тупым лезвием каждую нейронную сетку, и она вспыхивала ответным пожаром всё сильнее разгоравшимся от каждого грубого нажатия на простату. Хэ не нежничал, трахал Змея пальцами без осторожностей, словно знал, как ему нужно и насколько интенсивно. Как будто удовлетворяя Змея он доставлял не меньшее удовольствие себе. Ли замер в немом спазме, ноги разъехались ещё шире, поясница до излома оторвалась от матраса, и он сдавленно вскрикнул, забрызгивая грудную клетку спермой. Рухнул обратно, мелко дрожа и постанывая, сводя колени, запирая в себе пальцы Чэна, которые до сих пор невесомо поглаживали его внутри. — Ты кончил даже без стимуляции члена. Очень многообещающе, Ли, — констатировал Хэ, переводя дыхание. Змей не ответил. Он вообще словно отключился от реальности, растворяясь в мире послеоргазменного кайфа. Хэ встал с кровати, расстегивая пуговицу на брюках, а после ширинку. Снял их вместе с бельём, оставшись полностью нагим, и вернулся обратно к распростёртому мальчишке, который до сих пор не подавал признаков жизни. Провёл ладонью по его груди, размазывая сперму по остро-возбуждённым соскам и ключицам. Дотронулся до основания шеи, чуть сжимая её, ведя выше к подбородку. Нажал пальцем на губы и, разомкнув их, углубил его в рот, погладив мягкий язык. — Давай, приходи в себя. Я не намерен ебать безвольное тело. Хочу, чтобы ты был в сознании и чувствовал меня каждую секунду. Чэн наклонился к нему ниже, осторожно провёл по веку, снимая солёную влагу со слипшихся ресниц. Зачесал пятернёй чёлку назад и развернув его голову, прикусил сначала мочку уха, а после, сильнее — шею. Змей промычал и медленно открыл глаза. — Чэн, — хрипло, но уверенно и спокойно. Как констатирования факта, который был ясен и прост. — Ты же понимаешь, что это не всё? — Ужасно, — вяло усмехнулся Ли. Хэ характерным звуком подтвердил своё согласие на утверждение Змея и широко лизнул его шею, собирая влагу и телесную соль. — Вкусный везде, — шепнул в ухо. Змей снова усмехнулся, закрывая лицо ладонями, ёжась от вновь вернувшегося на его горло языка. — Пиздец, — выдохнул Ли, сгибая колени и сжимая ими талию Чэна, который снова практически лежал на нём. — Я хочу, чтобы ты перевернулся на живот и приподнял задницу. — А я хочу в душ и спать. — Смешно, — кивнул Чэн и, сев, потянул за собой Змея, который протестующе мыкнул, но вырываться не стал, только мимоходом успел цапнуть его за предплечье зубами. — Сил, я смотрю, у тебя ещё предостаточно, — прокомментировал выходку пацана Хэ и легко перевернул его, укладывая лицом в матрас. — Давай, выше. Змею не требовалось пояснений, чтобы понять, что с него просят, а если уж углубиться в тон — требуют. Подчиняться не хотелось, так же как и идти на поводу прихотей Чэна, но. Каждый раз Хэ доказывал действием свои слова. И пока всё, что бы он ни делал в постели, вызывало лишь оргазмическое удовольствие неизвестных Змею масштабов. Сволочь он, конечно, редкая. Расчетливый гад и конченый тиран. Человек, живущий лишь по своим правилам и законам, плевавший на всех остальных с высоты своего положения и высокомерной черты характера. Однако сколько бы ни было у него поганых качеств — Хэ Чэн — единственный такой у Змея. Его обжитая золотая клетка с циркулирующим электрическим током по прутьям. Капкан, отхвативший без спроса часть змеиной души, положивший конец личному уроборосу. Поэтому отдаться до конца не означало унижение или подчинение. Отдаться до конца — это осознанный выбор и подаренный самому себе шанс на безумство, в котором на короткий миг хотелось существовать. Змей подтянул локти к себе, прижимая руки к телу, собирая в пальцах и без того мятую простынь, чуть развёл ноги и медленно прогнулся, выставляя ягодицы. Чужие руки тут же крепко сжали до боли мягкие полушария и раздвинули. — Отлично смотришься. Ли уткнулся лбом в матрас и горячо выдохнул. Он снова чувствовал предательскую красноту выступившую на щеках. Казалось, горят даже уши, и возможно, так оно и было. Прохладная мазь щедро закапала на тело. Грубые ладони прошлись по нежной коже, размазывая прозрачные капли к пояснице, затем ниже по ягодицам и между ними, скользнули по бёдрам, разминая их напряжение пальцами. — Ты слишком напряжён, — руки Чэна вернулись на самое уязвимое, но привлекательное место — ягодицы Змея. Положив обе ладони на блестящие от мази полушария, Хэ сжал их до красноты и развёл шире. Потёр анус большим пальцем и по-хозяйски сжал мошонку. Змей дёрнул поясницей, но промолчал, уткнувшись носом в покрывало. Хэ взялся за тазовые косточки и приподнял заднюю часть, надавив на спину, чтобы грудная клетка осталась лежать на месте. Провёл руками по позвоночнику, слегка размял шею, плечи и прихватил с двух сторон узкую талию, наслаждаясь при этом видом покорного мальчишки. Змей дышал глубоко и медленно, не делая никаких попыток отстраниться, но и участия не принимал, словно являлся частью того, к чему имеет отношения, но очень отдалённо и опосредственно. Чэн бы хотел как-то его успокоить, видя, как зажат и напряжён Змей, но моральных сил уже не осталось. Все его благие дела начались и закончились где-то между массажем простаты и кончающим из-за этого пацаном. Дальше только секс добровольный или изнасилование, потому что человеком Хэ себя уже не чувствовал. — Если что — кричи. Но знаешь, мне это может понравиться. Ли вздрогнул, собираясь подскочить, но ему не дали и шанса на лишнее телодвижение — прижали грудь к матрасу, чтобы не дёргался. К анусу притёрлись два пальца. Не успел Змей что-либо предпринять, как одним слитным движением в него вошли оба пальца, умело попадая по простате. — Мм! — всё тело дёрнулось в ответ на эту грубую, но эффективную ласку. После последнего оргазма между бёдер всё оставалось слишком чувствительным, а особенно внутри, где до сих пор пульсировало от особо жёстких фрикций. Хэ посильнее надавил на его поясницу, чтобы пацан перестал извиваться, и придвинулся ближе, коленями шире раздвигая его ноги. Он ввёл пальцы так, чтобы таз мальчишки был максимально приподнят, и продолжил методично нанизывать его на них, с яростной жаждой наблюдая, как прозрачная жидкость мази вытекает вместе с движениями изнутри-наружу. С небольшим усилием Чэн притиснул к анусу безымянный палец, вкручивая внутрь сразу три. — Ххгх! — Молодец, ты хорошо справляешься, — похвалил Змея Хэ, видя как растягиваются края сфинктера. Красные, блестящие. Чэн рефлекторно облизнул губы, вталкиваясь глубже и сильнее, ощущая, как дрожат бёдра мальчишки. Как он интуитивно пытается отстраниться, чтобы уменьшить боль и интенсивность проникновения, как сдавленно хрипит в матрас, не позволяя голосу сорваться в откровенные крики. Хэ второй рукой подхватил его под животом, чтобы ещё немного приподнять, и к своему удивлению наткнулся на тяжело стоящий член Змея. Тот не просто не опал от траха пальцами в задний проход, а стал крепче, чем во время дрочки, истекая смазкой, которая редкими тягучими каплями падала на простыню. Хэ всадил пальцы особенно глубоко, врезаясь ими в простату. — Аа! Чэ...нн! Хэ сжал затылок Змея, собирая в кулак его влажные волосы. Поднял безвольную голову, повернув в свою сторону. — Лучше тебе приготовиться, потому что сейчас начнётся самое интересное. Ли разомкнул влажные ресницы и плывущим взглядом посмотрел на мужчину. Вымолвить и слова у него не вышло, лишь раскрыл губы, делая частые вдохи. — Если бы я знал, что сексом можно тебя заткнуть, выебал бы гораздо раньше. Хэ отпустил волосы Ли и отодвинулся назад. Вынул из него пальцы, и потянулся за мазью. Обильно нанёс её на член и предусмотрительно выдавил немного прямо в анус Змея. Тот вздрогнул от прохладной субстанции, но задницу не опустил. Хэ взялся за его ягодицы, раздвигая их максимально широко, чтобы видеть растёртый и припухший анус. Слегка надавил на его мягкие податливые края, и покружил большим пальцем, словно проверяя насколько Змей готов. Разработал Чэн его хорошо, но никогда нельзя быть точно уверенным на сто процентов. В конце концов, это первый секс мальчишки, тем более анальный, да и член у Чэна немного больше среднего размера, чтобы надеяться, что всё пройдёт гладко. Однако, Змей сам этого захотел, а если уж быть точнее, заслужил. Заслужил быть немилосердно выебанным за все свои поступки. За каждую потраченную нервную клетку Чэна. — Выдохни. И расслабься. Старайся не зажиматься. И да, кричи. Сдерживаться не нужно, так тебе будет легче, — и добавил, — а мне приятнее. Хэ надавил головкой на анус, ощущая как крупные мурашки прошлись по его спине. От предвкушения тело едва не свело судорогой. Он так долго этого хотел. Столько времени сдерживал себя, чтобы в конечном итоге прийти к тому, от чего убегал. Какой же сюр. Чэн с усилием вдавил головку члена, болезненно поморщившись от сильного сдавливания. — Расслабься, чёрт… Ли. — Ммгх… — Давай, мальчик, давай. Чэну удалось протиснуться ещё немного, словно Змей и правда чуть ослабил давление, и двинуться дальше, замирая. Сфинктер сжимался и разжимался, пульсировал от растяжения, став багрово-красным. Хэ сжал его бёдра, сильно зафиксировав, и качнул тазом, подаваясь вперёд, входя ещё дальше. — Аах! — Терпи, — процедил Чэн. Хэ подался назад, немного выходя, и снова качнулся вперёд, вторгаясь уже наполовину, напористо прорываясь внутрь. Змей вскрикнул, дёрнул задницей и сам глубже насадился на член. — Блять, — тяжело выдохнул Хэ, — сам напросился. Чэн взялся за бёдра мальчишки прямо под паховым сгибом и сильно толкнулся. Член, сжатый чрезмерным давлением, запульсировал вместе со всем телом Змея. Хэ впился пальцами в кожу пацана, чтобы не кончить. С высоты его опыта подобное происходило впервые. Обычно партнёрам приходилось долго попотеть, чтобы должным образом завести его. У него было всё в порядке с потенцией, просто пресытился доступными телами настолько, что желание сунуть член в какую-нибудь дырку возникало крайне редко. — Глубоко… — тихо и сдавленно прохрипел Змей. — Сейчас будет ещё глубже. Чэн снова насадил его на себя. Резче, так, что лобковая кость врезалась в скользкие ягодицы шлепком. Вопль Змея разлетелся по всей спальни и оборвался задушенным скулежом, долго выгорающим на одной протяжной ноте. — Вот так. Молодец, — замирая над Змеем, проговорил Чэн. Ли сгрёб в ладонях покрывало, прикусывая нижнюю губу до боли. В заднице распирало так, что он был готов разорваться напополам от внутреннего натяжения. Желудок свело в спазме, ещё немного и его бы вывернуло кислотой и желчью. Из глаз не переставая текли слезы, а рот полнился слюной с привкусом крови. Должно быть он всё же растерзал губу зубами. Чэн облизнул большой палец, добавляя на него слюны, а после погладил растянутое до предела кольцо мышц, потёр мокрые края, вызывая ещё один скулёж мальчишки. — Готов? — Нет! Не… — Нет? Чэн завёл руку под живот Змея, нащупывая его член. Тот действительно опал, крайняя плоть почти полностью скрыла влажную головку, а от эрекции не осталось и следа. Этому Хэ не удивился, но большой проблемы не видел. Мальчик довольно чувствительный, значит, заново возбудить его будет не сложно. Хэ аккуратно обхватил его член и слегка сжал. Довёл пальцы до основания, а после проскользил вниз до головки, оглаживая её ладонью, и снова вверх. Без паузы раз за разом, пока Змей не начал очень знакомо надсадно дышать, а ладонь не становилась всё влажнее и влажнее. Член постепенно вытягивался и твердел, а сам Змей прямо пропорционально этому расслаблялся. Чэн на пробу подался назад, а после со шлепком двинулся внутрь. Змей вздрогнул в его руках, как-то странно всхлипнув, а на ладонь выделилась пара капель предэякулята. — Теперь продолжим. Или нет? — усмехнулся и снова толчком внутрь по самые яйца. — Чэн! — полустон-полукрик. Хэ оставил его член в покое и снова выпрямился над пацаном, кладя одну руку ему на плечо, а другую на чёткий изгиб талии. Притёрся к его ягодицам и дёрнул Змея на себя. Пацан вскрикнул, изогнувшись, отставляя ягодицы выше, прихватывая зубами пальцы, пытаясь заткнуть себе рот. Чэн больше не сдерживался, зажав Змея, нанизывая его на себя без остановки, рывками, практически не вынимая член, наслаждаясь его глухими стонами и дрожью всего тела. Член скользил свободно, толкаясь насколько возможно глубоко, с пошлыми звуками от обилия смазки, которая выталкивалась из ануса и текла по яйцам и внутренним сторонам бёдер Змея. Хэ сместил руку с плеча и, наклонившись, обхватил пятернёй шею, резко поднимая мальчишку, откидывая его себе на грудь, прижимая за талию, насаживая всем телом на член. — Нхаах! — Змей подпрыгнул на нём по инерции и с ощутимой дрожью застонал в полный голос, больше не сдерживая себя ничем. Чэн поддавал бёдрами вверх, не отпуская Змея, входя в него частыми рывками, сжимал шею, вдавливал в себя, не давая времени на вдох, с оттягом входил в мокрый скользкий анус, терзая его своей крепкой эрекцией. — Чэн...нн... не… мо-гу боль-ше… — Можешь, ещё как можешь. Хэ обхватил его яйца и провел пальцами ниже, оглаживая место соединения их тел, надавливая на края ануса в одном с членом ритме. Змей взбрыкнул в его руках, выстонав что-то несвязное. Начал вырываться от невозможных ощущений. — Тише-тише, — хрипнул Чэн в его ухо, — не вертись. Хэ замедлился, входил неторопливо до самого нутра и останавливался, давил членом прямо на набухшую железу, отчего Змей начинал дрожать сильнее, вцеплялся на него ногтями и хрипел на каком-то змеином языке, а после член скользил обратно, практически выходя, задерживая Змея в натянутой позе, с выгнутой в красивую дугу поясницей. — Чэн! — член снова до упора давил на простату. — Чэн! Пожалуйста! Хэ повёл бедрами, разогнав эту почти болезненную пытку по всему телу. Змея передёрнуло от неконтролируемых пульсаций внутри, слезы залили скулы, губы кровили от постоянных укусов. — Ещё рано. Я скажу, когда можно. И кончишь ты не раньше, чем я захочу, и да, не прикасаясь к члену. Ты умеешь, я видел. Чэн отпустил его и толкнул обратно на матрас, сразу переворачивая на спину. Развёл ноги, колени прижал к своей талии и подстроился членом к анусу. Резко упруго вошёл, глядя Змею в глаза. Тот с высоким стоном выгнулся, сжимая его ногами, впиваясь ногтями в предплечья. Чэн схватил его руки за запястья, впечатывая их в матрас над головой, наклонился к самым губам. — Хватит царапаться. Глаза Змея были безумны. Ядовито-жёлтые, почти лимонные, полные слёз и жажды. Розовые скулы и яркие припухшие губы. Этот взгляд на него стал последним затвором в выдержке Чэна, который с щелчком взвёл его нетерпение, и нажал на курок. Хэ мягко поцеловал его щёку и в противовес этой нежной ласки его бёдра хлёстко двинулись, засаживая член особенно глубоко, прямо в простату. Змей заметался в его руках, а Чэн продолжал и продолжал методично и сильно долбиться в него, утоляя звериную жажду этого тела. Конкретно этого пацана, который вскружил его голову и практически свёл с ума. И за это сейчас расплачивался. Хэ ловил губами его громкие вскрики, слизывал языком слезы, держа его крепко, трахая так сильно, что пацана мотало по кровати. — Чэн! Чээ-ээ-эн! На живот брызнула горячая сперма мальчишки. Он весь сжался, анус запульсировал особенно чувствительно, а внутри него стало нестерпимо горячо, практически обжигающе. — Я же ещё не разрешал тебе кончать. Нехорошо, Ли. Чэн не стал пережидать, когда стихнут его последние судороги оргазма и продолжил трахать его с оттягом, сжимая извивающееся тело, разгоняя прежний темп и ритм. Змей уже охрип, сил кричать не осталось, от невыносимой чувствительности после оргазма, принимать яростные толчки казалось изуверской пыткой. Его дёргало каждый раз, когда член врезался в простату, и Ли, захлебываясь, терял голову и ощущения реальности. Чэн выпрямился, схватил его за бёдра, приподнимая их над кроватью, укладывая себе на колени и натянул на себя особенно сильно, вдавливая ягодицы Змея в свой пах, с рыком кончая глубоко внутрь его тела. Оба тяжело выдохнули. Змей беспомощно откинулся, расслабляя все мышцы, сползая с колен Чэна. Член медленно выскользнул из заднего прохода, и сперма потекла между ягодиц на простынь. — Всё, — едва шевеля языком прошептал Змей, прикрывая глаза. — Всё? — переспросил его Хэ, поглаживая свою всё ещё каменную эрекцию. — Всё будет, когда я скажу. — Что? Нет… Чэн!