Поколение next

За свободу можно второй раз родиться, Сдохнуть тысячу раз, но не опуститься. Бороться и драться, проиграть, но не сдаться, Идти много лет, но всё же добраться. Шагая один, или братья по разуму Тебе повторяют всё время: "Держись!" Но когда у тебя её отбирают, Остаётся лишь ненависть, ненависть, ненависть. Я задыхаюсь, Мне всё теснее с каждым годом. Я широко раскрыл глаза, Но не могу найти свободу. "Свобода" Lumen Не надеяться на успех — самая лучшая стратегия, потому что все обстоятельства против, и дальнейшие действия по объективным причинам считаются невозможными. Но они придумали План. Совместно. Тянь смахнул пот со лба, щурясь от яркого осеннего солнца, припекающего через лобовое стекло. Телодвижения были скованными, всё казалось чужим и неудобным. Он словно заново учился водить, толком не научившись ходить. Конечно, когда все ортезы снимут, будет гораздо проще, но создавалось впечатление, словно только они держали кости, которые без них рассыплятся, как хрусталь. Как будто физическая опора парадоксально трансформировалась в эмоциональную. Тело болело меньше, а с таблетками практически нормально функционировало, поэтому не оставалось сомнений, что через два дня в больнице его избавят от ортезов. И Чэн приведёт свой план в исполнение. Надо торопиться. Успеть первыми. Тянь сбавил скорость, перестраиваясь ближе к бордюру. Он уже битый час пытался приноровиться к новой машине с автоматической коробкой передач. «Механика» была ближе и понятней, но из-за его некоторых физических ограничений пришлось поменять свой прошлый автомобиль на этот. — Так мы далеко не уедем, — прокомментировал Хан с соседнего сиденья. — Надо маршрут как-то поменять что ли. Поехали до магаза? — Или до первого столба. Хочу привыкнуть. — Но так мы вызываем подозрения. Мне, конечно, неприятно это говорить, но Змей прав — для начала нужно проверить, есть ли слежка, чтобы дальнейший план реализовать. А мы тут петляем час. Как на ладони. Ни туда, ни сюда. Смотримся, как сомнительная хуйня. — Ну раз Змей говорит, — вторил Тянь, по привычке потянувшись к коробке передач, но вовремя себя остановил. — Моё отношение к нему неизменно. Мразь мразью, но у него опыт подходящий. — У нас у всех подходящий. Тянь более-менее удачно припарковался и откинулся на сиденье. Всё это казалось каким-то бредом. План этот и они в нём. И дело даже не в надежде на мало-мальский успех их задумки, а задумке в целом. На первых порах думать и осмысливать ничего не хотелось. Только бы не стать объектом чужого влияния. Только бы из ненависти — наперекор. И без разницы какими целями и методами. Но вот они пытаются начать нехитрую подготовку к основному действию, как голову Тяня заполонили навязчивые и вероломные мысли: всё неправильно. И дело даже не в нём. В рыжем. В этой точке опоры, которая перевернула его мир. И неважно, в каком направлении — верном или под откос, это уже случилось. И жить приходилось в данной парадигме. Тянь о нём заботился. Это важно, это константа. Он решал, что будет лучше для рыжего, и бравировал этим постоянно. Отправлял насильно в школу — даже сегодня, сколько бы Мо ни отбрыкивался, отправил. Потому что образование важно. Да. Да, блять. И поэтому они разработали план побега, чтобы вдвоём носиться непонятно сколько времени и где, от Чэна. А в этой гонке, «разумеется» найдётся место учёбе и размеренному постоянству, где Шань займёт своё место в жизни — недоучки с перспективой в нихуя. О себе Тянь не особо думал, у него как-то уже сложилось с небольшим заработком, но по подобной колее невозможно и немыслимо отправлять брата. Однако на данный момент именно Хэ тянул его буксиром в пропасть: от матери, от учёбы, от стабильности. Такая забота получается? И это истина. Можно сколько угодно придумывать оправдания: что выкрутятся, что всё временно, и сложности, если будут, они вдвоём их преодолеют. Но кто в подобное поверит? Это не план спасения. Это крысиные бега с нулевой суммой. Спрашивать мысли Шаня по этому поводу — бесполезно. Мо никогда от него не откажется. Костьми ляжет, но останется рядом. Тянь долго добивался такого отношения: выпытывал, брал измором, даже гладил по «шерсти», лишь бы стать самым главным человеком в жизни Мо. И вот результат. Тянь выиграл, проиграв полностью. А в сухом остатке получалось одно: ему снова приходится принимать решения единолично. И в итоге обоих этих решений — он ёбаная тварь. Быть взрослым или считать себя им — не одно и тоже. Порой великовозрастные люди поражают своей инфантильностью, не способные взять на себя ответственность ни за один поступок в собственной жизни. В то же время, матёрые уличные пацаны могут пояснить за каждое своё слово, не говоря уже о фундаменте всего их мышления и в целом «движения» на улице. Возраст — это просто цифры, не преимущество. И Тяню, с его небольшим багажом лет, было предельно ясно: он совершает ошибку. Ту самую, на которую не имеет права, не по причине эмоций и эгоизма, а по самой её сути. И тут выходит, что Чэн уже победил, даже не вступая в схватку. Он знал, что рано или поздно Тянь сам придёт к этому выводу и потеряет смысл бороться. Потому что зачем? Какая разница, по какой причине Мо не будет с ним рядом? Из-за учёбы в другой провинции или просто потому, что Тянь заляжет на дно где-нибудь в соседней вселенной? Суть от этого не изменится. Они всё равно не будут вместе. И здесь уже оставалось выбирать из наименьшего зла: позволить Чэну доиграть партию до логического конца или же до последнего трепыхаться в надежде на то, что Тянь сможет что-то противопоставить. — Чего завис? Мы едем куда-нибудь или нет? — Хан закурил, лениво стряхивая пепел в приоткрытое окно. — Да. Едем в больницу. — В смысле? — искреннее удивление в голосе потонуло в рычании двигателя. Тянь завёл машину, выкручивая руль, чтобы съехать с тротуара на первую полосу движения. — Какого хуя? Этого нет в плане, ты чего творишь?! — Меня уже заебали эти ортезы. Я их снимаю. Сегодня. — А потом? — Хан перестал эмоционировать, быстро приноровившись к новым обстоятельствам. — Еду к Чэну. — Бля-а-ать, — Хан сполз ниже на сиденье, сгибая колени. — Всё интереснее и интереснее. Ты скажи тогда, нахуя всё это было, если ты сейчас сам добровольно едешь к тому, от чего бежал? Тянь криво усмехнулся. Хан прав, но свою позицию Хэ не собирался объяснять. Со стороны действительно выглядело глупо. Но всегда чем-то приходится жертвовать, пусть даже если это была репутация или чужие домыслы о его когнитивных функциях. — Я не доёбываюсь, чисто для справки, — Хан снова стряхнул пепел, провожая взглядом панораму города. Тянь уже делал успехи в вождении. — Ты на что рассчитываешь, когда к Чэну приедешь? Переубедить? Ну так это зря. Как бы хуёво ни звучало, но я господина Хэ знаю лучше, чем ты. Это не тот человек, который отменяет свои решения. Тянь флегматично пожал плечами, следя за дорогой. Действительно, шанса на успех не было изначально, но торг всегда уместен, а Чэн бизнесмен, поэтому стоило хотя бы попробовать. А худший сценарий — он уже происходит, поэтому и терять от своей попытки особо нечего. — Мне звонить Змею, и говорить: «отбой»? — не дождавшись внятного ответа, спросил Хан. — Успеешь ещё. — Слушай, если ты затеял что-то ещё, мне нужно знать. В конце концов, мы все в это дело влезли. Хочется иметь конкретику. — Нет никакого дела. А ты можешь у первого светофора выйти, если так переживаешь. — Если бы я не переживал, меня бы здесь вообще не было. Я думал, ты уже понял это. — Хватит, — скривился Хэ, притормаживая на красный, — между нами всё по-прежнему, и никакие твои слова этого не изменят. Кроме того, не забывай, о чём я тебя предупреждал. — Что спросишь за рыжего? — весело упомянул Хан, выкидывая окурок. — Да без проблем. Вот только тебе стоит знать, что это была моя «помощь». — Да похуй мне. — А когда было иначе? — усмехнулся он. — Мы же все второстепенные герои в твоей пьесе. Солист — ты, самый главный человек, чьи чувства мы должны беречь и охранять, забив на собственные. Ты меняешь сюжет и декорации, как тебе вздумается, а все остальные должны подстраиваться, или — вон со сцены, да? Хотя, кого я спрашиваю, конечно, да. Вот бы ещё рыжий это понял, что игры ему на пару актов в твоей жизни. — Блять… — прошипел Тянь, выруливая с полосы движения к небольшой парковке у продуктового магазина. Сцепил на руле пальцы, медленно поворачиваясь к Хану. — Ныть не надоело? Что ты мямлишь все время хуйню какую-то? Какие герои, какие пьесы? Я, блять, жить пытаюсь в том, что досталось. С теми переменными, которые были даны. И всё. Сильно я тобой пользовался? Или чего-то поимел? Какого хрена вы все жертв из себя строите? Сопли до земли. Или ты дохуя страдалец? Работал за моей спиной на моего двоюродного брата, получая гешефт и с него, и с меня. Вот так судьба незавидная. Едва не подложил моего брата под какого-то хера, называя это «помощью», а я почему-то не оценил. Ты думаешь, хватит каких-то ебучих высокопарных слов о дружбе и прочей эмоциональной чуши, чтобы вызвать во мне чувство вины или озарения, что я всех бросил? Вычеркнул? А вы все — все — преданные мною бедные овечки. Это не так работает, идиот, и не со мной. И если ты пытаешься свой обсёр в подвиг обратить, то не того слушателя выбрал. — Жаль, что ты до сих пор слушать не научился. Никого. — Съеби из тачки. Хан вздохнул и кивнул. — На созвоне, если что. Хан проследил взглядом за удаляющейся машиной и, чиркнув подошвой кеда, побрел к лавкам у магазина. Нужный номер телефона нашёлся тут же. — Говорить можешь? — Я же ответил, — с лёгкой ленцой раздалось из динамика. — Тут Тянь кукухой поехал. — Вот это новости. А что-то более необычное, из-за чего звонишь? — Он собрался к Чэну, сразу после того, как доспехи свои снимет. — Интересно. А к Чэну зачем? — мягко рассмеялся Змей в трубку. — В душе не чаю. Но, как мне кажется, план — говно. Что-то предпримем? — А с каких пор я вашим саппортом стал? Раз наши изначальные договорённости отменяются, я, пожалуй, отчалю. — А как же твои личные хотелки, из-за которых ты согласился на всё это? Сложностей боишься, да? — В точку. Это ведь в моём характере. — Нахуй лирику. Он до больницы ещё минут десять ехать будет, потом процедуры эти плюс-минус полчаса. У нас примерно час на всё про всё. Давай, яви свой гений мысли. — Как вы, дебилы, мне все надоели, — послышался усталый вздох и щелчок зажигалки. — Ты, по итогу, чего добиться хочешь? Цель какая? Ещё раз Тяню конечности погнуть, чтобы он до Чэна не добрался? Можно тачку перевернуть. Как вариант. Или что? Предлагай. — Если бы знал, тебе не звонил бы. Ситуация, так-то, патовая. Но к Чэну ему явно нельзя. — Ладно. Тачку тормознем. Потом? — Хуй знает, выпускаем рыжего? — Шокирующий уровень дебилизма. — Послушай, я прекрасно знаю, какие у тебя отношения с Тянем, и про самих себя мы тоже решим как-нибудь потом, поэтому можешь пока яд свой попридержать и что-то дельное придумать? — Вот поэтому нихера у тебя с моей работой не выгорело, — с явным превосходством утвердительно подвёл черту Змей, — некому было за тебя думать. — Долго ещё надрачивать себе будешь? — спокойно уточнил Хан. Змеево самолюбование не трогало совершенно. Но время катастрофически ускользало. — Пока не кончу, — усмехнулся тот. — Мне перезвонить? — Не, подъезжай к школе. Встретимся там. Поможешь, — и связь разъединилась. — Вот же пидорас, — не к месту развеселился Хан. Ли вышел к школьной баскетбольной площадке и навалился спиной на железную сетку забора. Большая перемена закончилась десять минут назад, поэтому в опустевшей территории думалось не в пример легче. С чего Тянь взбрыкнул, Змей догадался сразу. Из-за рыжего, естественно. Взыграла совесть или души прекрасные порывы, это не важно. Главное, Ли умел работать с этой чушью и останавливать её. Вопрос лишь в том, какой ценой. Сейчас можно всё доломать с треском. Каждого по отдельности втоптать. Они сами подарили оружие против себя и оголили своё самое больное место. Только вот… Змей выдохнул дым. Это не те люди, которые заслужили его желчи, которой имелось слихвой. Он, конечно, мог бы сейчас исполнить, не потому что хотел, а тупо потому что мог. Редко такой шанс выпадает, когда можно без особых усилий задавить каждого. Очень больно, в самую суть. Только вот… Змей хрипло рассмеялся, выдыхая. Да, только вот. Хан позвонил через пятнадцать минут. — Я подъехал, ты где? — У баскетбольной площадки. — Ща буду. Хан показался быстро, уверенно подходя, словно заметил Змея уже издалека. Ли протянул ему свой телефон. — Вбей номер и марку машины, на которой сейчас Тянь. — Придумал уже что-то? — Хан быстро стучал пальцами по сенсорной клавиатуре. — Более-менее, — устало потер пальцем бровь. — На, дальше что? — Заткнуться и не мешать. Змей набрал номер одного из своих центровых пацанов. — Син, я выслал тебе номер и марку машины. На ней Тянь. Сейчас он должен находиться в нашей районной больнице. Поезжайте туда и возьмите с собой приблуду всякую, типа «дорожных шипов».Что? Нет, никого не надо ёбнуть. Слушай, что говорю: за ним может быть слежка, не отсвечивайте слишком явно. Потом он поедет загород. — Змей уже проложил его маршрут, прекрасно понимая, что Тянь в городской квартире Чэна не был и адреса не знает, значит, поедет туда, где когда-то находился. В загородный дом Хэ, который на данный момент — пепелище. — Будете его сопровождать. Без инициативы, ясно? Просто ехать в доступной близости. При учёте, что за ним не следят. Если заметите слежку, мне сразу звони. Да. Сейчас ехать. — Дорожные шипы? — удивился Хан, когда Змей убрал телефон в карман. — Может, надо было ещё гарпун взять? — Может, а у тебя есть? — Ты страшный человек, — рассмеялся Хан, доставая очередную сигарету. Ли насмешливо посмотрел на него сквозь чёлку, словно говоря: «да что ты?» — А если слежка? — А я не говорил, что «шипы» для Тяня. — Заебись. Если план твой выгорит, нас Чэн разорвёт всех. — Ну-ну, — улыбнулся Ли. — Так, а я зачем сюда приехал? — Ты на машине? — На такси. — Найди тачку, забери рыжего, он сейчас на уроке, и езжайте к трассе, которая ведёт к загородному дому Чэна. — Всё-таки моя идея «выпускать рыжего» не такая дебильная? — самодовольно уточнил Хан. — Дебильная, но при рыжем Тянь сговорчивее станет. И свои гусарские порывы придержит, особенно, если ты шепнёшь Мо, что задумал его брат. — Бросить его? — Бросить его, — кивнул Змей. — Опять Шань в роли наживки, — выдохнул Хан, улыбаясь. — На роду у него написано. — А ты где будешь? — Тебя это ебать не должно. Давай, шевелись, время дорого. *** Это чувство ни с чем невозможно сравнить, хотя казалось бы, сколько времени он был в ортезах, чтобы так быстро к ним «прирости»? А теперь, словно канатоходец, Тянь примерялся к каждому шагу, чтобы выглядеть максимально нормально, не выдать напряжения в натруженных мышцах при неуверенной ходьбе. Благо, дали временную палочку — лёгкую серую пластмасску, которая смотрелась крайне глупо, зато помогала в балансе. Болезни и травмы не принято стыдиться. У нормальных людей, в нормальном обществе. Но зачастую все приличия остаются где-то в морально-нравственных книгах, в устах надлюдского камертона и прочих высокоразвитых, преисполненных личностях. На деле же, Тянь чувствовал на себе взгляд каждого на больничной парковке, когда самостоятельно пытался выбраться из машины. Когда медицинский персонал заметил эти медитативные, на грани психоза, движения и поспешил помочь. А сейчас, в гораздо более свободных реалиях, в которых он мог самостоятельно выполнять элементарные движения и функции, но с небольшой хромотой и подспорьем в виде трости, казалось, что взглядов меньше не стало, а наоборот, они росли по экспоненте. Чужая неполноценность всегда разжигает любопытство. До машины Тянь добрался вполне быстро. Возможно, механическая поддержка вкупе с медикаментозной творили чудеса. Скованность присутствовала, но даже с ней Хэ теперь сам справлялся со своими нуждами. И это было главным. Телефон зазвонил, как только Тянь сел в салон, словно нарочно ждали, чтобы он устроился удобнее. — У тебя запись к врачу через два дня. К чему спешка? — Тао, по обыкновению, блядски растягивал предложения, задавая привычный, раздражающий нарратив для разговора. — Я надеюсь, у тебя появится такой же опыт в ношении ортезов, как и у меня, и ты поймёшь, к чему «спешка». — Какой ты злобный. Ужасная черта характера, особенно для молодого человека. Что ж с тобой к тридцати станет? — Найму тебя. Тао не сдержался и откровенно заржал. Параллели ему понравились и развеселили. — Я подумаю. Но давай о насущном. Что за выходки, парень? Ты же не собрался наломать дров? — Я собрался к Чэну. Где он сейчас? В офисе? — Тянь пропустил мимо ушей свойственное Тао пренебрежение. — Нет, у него деловая встреча. Ну, знаешь, — протянул тот, — у взрослых людей есть расписание. Слыхал о таком? Вот поэтому все дела обговариваются заранее. Эти два дня не с потолка были взяты. — Ещё скажи, что Чэн собирался со мной встречаться и лично провожать в аэропорт. Вы не меня подстраивали под расписание Чэна, а решали обычные проволочки с поступлением в универ и общежитие. — Да, решили уже всё, не переживай. Кроме того, чтобы сэкономить общее время, ты можешь спросить у меня всё, что хочешь узнать у Чэна. Уверен, я смогу тебе помочь. Нет, не так — я хочу тебе помочь и весь во внимании. — Точно весь во внимании? — Сейчас же хамить будешь, да, сопляк? — Нахуй иди. Только внимательно, — подтвердил предложение Тао Тянь и сбросил вызов. Это уже напоминало откровенный бред. Столько телодвижений — и всё напрасно. Столько слов — и все пустые. Но иногда кратчайший путь, самый верный. Заебало всё. Тянь быстро выискал в справочнике телефона номер Чэна. Гудки длились долго, и каждый раз обрывались автоответчиком. Но на пятый раз ему повезло. — Слушаю, — ответил Хэ. На заднем фоне слышался небольшой шум и голоса. — Нам нужно встретиться, — сразу перешёл к делу Тянь. — Кому нам? Мне не нужно. Говори быстрее, я занят. — Это не телефонный разговор, — процедил Тянь, невольно сжимая пальцы на руле. — Правильно, это вообще не разговор, потому что повторяю, мне некогда. Время будет, наберу, — и сбросил вызов. — Сука, блять! — прорычал Тянь, и отбросил телефон. Вот поэтому нужна личная встреча, чтобы от него подобным образом не отмахивались. Чтобы точкой невозврата было решение, а не красная клавиша на смартфоне. Чэн мог быть где угодно, начиная от своего офиса в бизнес-центре и заканчивая любой деловой встречей в черте города или за ней. Самым логичным было бы дожидаться его у дома. То есть, в том загородном особняке, если, конечно, принять за истину, что тот живёт там на регулярной основе. А Тянь по собственному опыту помнил, что это не так. Тянь закусил губу, откидываясь на сидении. Слишком большая пропасть возможностей между ним и его двоюродным родственником. Тянь его элементарно даже найти не может, ни то, чтобы условия ставить. Чушь собачья от начала и до конца. Но и покорно исполнять чужой план на его жизнь позволить не мог. Из этой ситуации не было выхода без очевидных потерь. На чаше весов стояли его благополучие и благополучие Шаня. Выбрать не в пользу себя достаточно легко. Только больно будет обоим. Эгоистично потянуть за собой рыжего — решение ещё хуже. Ещё никогда Тянь ненавидел Чэна сильнее, чем сейчас. Обычно, когда возникает патовая ситуация, и перевес сил не в собственную сторону, необходим контрпротивовес. Тянь помнил, как Змей уладил конфликт с Вэймином, выставив «на поле» Чэна, человека с не меньшим авторитетом, а то и поболее. Но кого можно противопоставить самому Чэну? Кто посмеет бросить тому вызов, и с каких хренов ему делать это для Тяня? Ответов не было. Повернув ключ зажигания, он не спеша выехал с парковки. Машина чувствовалась всё лучше, поэтому Тянь позволил себе отвлечься и подкурить сигарету, периферийным зрением следя за дорогой. А когда встроился в полосу движения, глянул в боковое зеркало. Возможно, это было чутье, а скорее логика, когда он свернул на перекрёстке, нарушая все правила дорожного движения. Автомобиль, который ехал за ним, повторил тот же манёвр, вызвав повторный шквал негодования водителей. Люди Тао. Чэна. Что ж, во всяком случае, вопрос о слежке отпал сам собой, и у них бы ничего не вышло изначально. Только вот так глупо палиться? Как-то мало похоже на тех профессионалов, которые работали на Чэна. Да и машина выглядела весьма потрепано. Как будто сопровождение было не «люкс класса». Змей постарался? Ему-то нахер всё это надо? Хан по-любому его уже посветил в провал их затеи. Тогда, что за пируэты? Тянь вырулил на центральную полосу, набирая скорость. В принципе, даже разъебись он сейчас, мало что поменяется. Никакого конструктива в его нелепой борьбе не появится. Несколько разворотов не заставили преследующий его автомобиль стряхнуть с «хвоста». Они ехали как приклеенные, но с расстоянием в пару метров. Если не менять траекторию, то маршрут выйдет на трассу, по которой можно добраться до загородного дома Чэна. Тяня устраивала конечная точка, даже если там нет хозяина. В конце концов, особняк охранялся, а значит, Чэна проинформируют, где он. А если понадобится, Тянь сделает что угодно, чтобы тот приехал. Им нужно поговорить. И уже как-то похуй, что это ничего не изменит. Просто необходимость высказаться жгла язык, а если потребуется, он готов на любые безумства. Лишь бы всё это закончилось. Пусть даже с тройным ущербом для всех. Змей сидел возле парковки у школы, откуда его должны были забрать. Каждый день по расписанию. Он глянул на телефон, отмечая, что высиживать ему ещё минут тридцать, так как на последние учебные занятия не пошёл. Смартфон мигнул вызовом. — Змей, кажется, в нашей шеренге мы не одни. Тяня пасут ещё несколько тачек, — оповестил Син, немного набирая скорость. — Не сомневался, что так будет. Где вы сейчас едете? — К центральной трассе выруливаем. Здесь машин меньше, поэтому мы как на ладони. Не только мы, — хмыкнул парень, чуть ближе теснясь к машине преследуемого. — Хана с рыжим на тачке не видно? — Нет, не знаю, может, сзади плетутся. А что за машина то? Марка? — Да хуй бы знать, — выдохнул Ли, — но Тянь должен уехать с рыжим. Это понятно? — Понятно, но что делать с конкурентами? — усмехнулся Син. — Импровизируйте. У вас для этого всё есть. Ли сбросил вызов и набрал Хана. — И где вы едете? — требовательно. — А где нужно? На больничной парковке мы его не нашли. Рыжий звонит Тяню, но та паскуда не берёт. — Он почти на центральной трассе. Вы далеко? — Нет… на ней, вроде. — Так ищи его, дебил. Машину же знаешь. — Да завались, — нервно шикнул Хан и разъединил связь. — Финальная сцена абсурда, — усмехнулся Змей и поднял лицо к небу, жмурясь. Тянь выехал на широкую полосу трассы, оставляя черту города за спиной. Однако те дебилы, которые преследовали его, не отставали, словно прицепленный и оплобированный второй вагон, держались строго рядом. Вдруг они начали сигналить, требуя дорогу, пропустить их. — Какого хуя, блять? — прошипел Тянь, следя, как машина позади начала резко уводить то вправо, то влево, неистово продолжая сигналить на всю трассу. Последней каплей стал слабый тычок кузова в бампер. — Да вы охуели, — прорычал Тянь, сбавляя скорость, уходя влево, подозревая, что после его остановки, остановятся и те пидорасы. А там можно уже и открутить их пустые бошки. Но машина пролетела мимо, оставляя после себя шлейф взметнувшейся пыли. Тянь озверело вдавил педаль газа, потому что этот день вывел порядком. Все его участники просто ебанулись сегодня, вытягивая последние нервы и самообладание. Однако быстро справиться с машиной не вышло, конечности до сих пор подводили, посылая ошибки в координации, зля ещё сильнее. Забирая такие нужные сейчас мгновения времени. Преследователи, которые раньше маячили позади, теперь виляли по дороге, мешая проехать вперёд. Рандомно притормаживали или набирали скорость, но так, чтобы из очевидной помехи превратиться в главную цель, которую нечеловечески хотелось разъебать. Раскатать по всей трассе их железо, а после и кости. Змеевы люди — а больше такой хернёй заниматься некому — похоже, пытались реализовать новый план их бывшей «дружной компании». Старались помешать ему доехать. Очень тупым способом. Тянь посильнее сжал руль, высчитывая траекторию мчавшей впереди машины, чтобы если не столкнуть их в кювет, то хотя бы обогнать. Но, лучше, конечно, столкнуть. Телефон взревел раз двадцатый. Возможно, очередной звонок от Тао, Хана или Змея. Ни с кем из них не хотелось говорить, тем более сейчас, но так же была очень мизерная вероятность, что созрел для разговора Чэн. Шанс до смешного минимальный, но Тянь, чуть сбавляя нажим на педаль, перевернул смартфон экраном вверх. «Шань» — Бля-я-ть, — прорычал Тянь, догадываясь, какими манипуляциями его пытаются вывести из строя. Звонок, естественно, можно было как и все остальные проигнорировать, но если в общем котле варился Змей, то последствия могли стать весьма херовые. Тянь принял вызов, сразу поставив на громкую связь, и одновременно цепляя кузовом чужой бампер, отчего резко тряхнуло оба автомобиля. — Тянь! Сукатыблять! — в один громкий взрык донеслось из динамиков, — какого хуя ты творишь?! Тормози, ебанат! Это было уже смешно. Прямо до колик, потому что вот откуда рыжему знать, что он в машине и гонит как не в себя. Из очевидного — Шань где-то поблизости. Из невероятного — прямо за ним. И по объективному, по закону подлости, эти рассуждения окажутся верными. Оба из них. — Ты сам где? — Да за тобой, блять, с Ханом едем, тормози, я сказал! Тянь рассмеялся. Так смеются люди на пепелище своего дома, с таким же обреченным смирением. Так смеются люди, стоя в каюте по пояс в воде, в тонущем корабле. Без-на-деж-но. Тянь слишком плавно для своего внутреннего состояния, нажал на тормоз, и наступила тишина. Могильная, даже телефон перестал плеваться матом, а за пределами салона автомобиля угадывался шелест тревожного ветра. Машина, которая маячила впереди, тоже встала, с разворотом, перекрывая часть дороги оцарапанным старым боком. Казалось, прошло не более пяти секунд, а дверь с его стороны резко распахнулась, и его потащило вон из салона. В пределах видимости возникли очень злые карие глаза. Яркие сейчас, как будто медью подсвеченные изнутри. Его трясли за плечи и орали-орали-орали… Пытались втолковать что-то своё. Какую-то жгучую правду, которая не умещалась в собеседнике напротив и рвалась в крик, в дерганность, в ярость и, возможно, в скорое руководство. — Хватит, — оборвал чужую истерику Тянь, отталкивая от себя цепляющиеся руки. Шань застыл с открытым ртом, с располовиненным словом, проглотив окончание. Его словно врасплох застали этим хриплым, жёстким требованием. Это могло бы показаться забавным, если бы не мелкий тремор пальцев и ярко-алые искусанные губы. Явные признаки всех косяков Тяня. По медкарте рыжего вполне реально составить контурную карту каждого его фейла. Любое действие Тяня отражалось в рыжем. И наоборот. Отличие лишь в масштабах. — Это ты «хватит»! Прекрати решать за нас обоих! За меня! Сколько раз я тебе должен это повторить, чтобы это отложилось в твоей больной башке! Я не вещь и не игрушка, чтобы тебе решать, куда и на сколько меня можно положить! А теперь ты вообще ебанулся! Какой, нахуй, Чэн?! Что ты этим решишь?! Только хуже сделаешь! — Хуже, чем сейчас? — Тянь шагнул назад, опираясь спиной на машину, подкуривая сигарету. — Да, блять! Для чего мы вообще тогда этот план придумывали? А Змея втягивали?! Чтобы ты, как последний идиот, нёсся к Чэну в лапы без единого плана в голове? А ты подумал, что будет, если он сразу тебя в чемодан упакует и вышлет нахуй в другой конец Китая! — Да потому что бегство это тоже не выход! — наконец-то, доходя до точки кипения, гаркнул Тянь. Мо непроизвольно вздрогнул и шагнул назад. — Сколько ты думаешь, мы сможем скрываться?! Ты о матери своей подумал, или о той реальности, где мы с тобой будем шкериться непонятно где?! О своём образовании, о нормальной жизни, блять! Без всего этого дерьма, куда ты лезешь без мыла и вазелина! Это тебе не кино, дебила ты кусок! — О, а ты нашёл выход, да?! — снова начал заводиться Шань. — Решил просто сдаться! Или что? Договориться? С Чэном! Да это пиздец как смешно! Ты сам все сейчас разрушить хочешь! — Что разрушить? — зло прошипел Тянь. — Что нам с тобой разрушать? — Эти ебанутые отношения, — без грамма смущения чётко ответил Мо. Тянь удивлённо поднял брови и хотел было возразить, как его перебил неожиданно подскочивший Хан. — Это всё, конечно, пиздец как интересно. Вы очень милые, когда ругаетесь и всё такое, только у нас, похоже, гости незваные, — и указал на габаритные иномарки, которые стремительно приближались к их незапланированной стоянке. — Вопрос решился сам собой, — хмыкнул Тянь, сильно затягиваясь сигаретой. Тему про «ебанутые отношения», он решил оставить на потом. Очень долгое потом. — И это всё? Всё твоё решение! Бросить меня, да?! После всего! Петух ты долбанный! — заорал рыжий, нервно оглядываясь на дорогу. Ему хотелось разбить брату лицо, в кровь, до соплей, а после утащить отсюда подальше. Ото всех. Чтобы он был только его, и никто бы не посмел отнять Тяня. Никто и никогда. — Петух? — улыбнулся Тянь, цепляя взгляд рыжего, который панически отсчитывал метры приближающихся к ним машин. — Да пошёл ты! Что делать будем?! — Эй, держи! — Тяню в руки бросили телефон. Из салона автомобиля свесился на окно парень, водитель той машины, которая минуту назад перекрывала дорогу. Когда они успели подъехать, не поняли все трое, концентрируя внимание на ссоре и надвигающейся угрозе. Тянь на автомате приложил смартфон к уху. — Я быстро, времени у вас, как я полагаю, мало, — раздался из динамика голос Змея. — Я понял твой заеб, но скажу одно: ты пожалеешь в любом случае. В обоих. Ты же сам это понимаешь. Так давай жалеть о том, что сделал, разъебываться будем потом. У вас с Мо не годы счастья впереди, но пару увлекательных недель вполне светят. Да и Чэну подляну не сделать — просто западло. Оторвитесь напоследок. Я подготовил небольшой план, где остановиться, чтобы вас некоторое время не нашли. Несколько точек на карте, я скинул тебе. — С чего вдруг? — Есть некоторые причины, но тебе о них знать не обязательно. Короче, мои пацаны помогут, а вы прыгайте в тачку и гоните. Навигацию я тоже скинул. Ну все, пока. Тянь бросил телефон обратно. Парень ловко его поймал и махнул Хану. Тот понятливо кивнул и побежал к своей машине. После два автомобиля разъехались и встали поперёк дороги. Кажется, кто-то умудрился даже выкатить дорожные «шипы». — Чё, блин, происходит? — в ступоре почесал затылок рыжий. — Ебучий Змей, — в воздух посетовал Тянь и дёрнул Мо за руку, — в тачку. — Мы оба теперь к Чэну? — захлопнул за собой двери Шань, оглядываясь назад на визг тормозов. Люди Чэна уперлись в «изгородь» из машин и водителей. — Понятия не имею, — отозвался Тянь и резко нажал на педаль газа. Решение принято, и никто не знал, чем оно обернётся. Но на душе стало неправильно легко. Да пошло оно всё… *** Машину к школе подали по расписанию. Всё же подобная педантичность иногда даже радовала. Змей откинулся на заднем сиденье, прикрывая глаза. Собой он был доволен, хотя бы сегодня. Никогда еще помощь другим не приносила такого удовлетворения. Да вообще помощь всегда граничила со слабостью, а он не признавал её ни у себя, ни у других. Она вызывала некое чувство брезгливости. Но сегодня было иначе. Цель ведь существовала одна — напакостить Чэну, а остальное фоном. И пусть этот фон тоже слегка порадуется, ему не жалко. За пацанов своих и Хана не переживал. Нихера им не сделают. Чэн — кто угодно, но не убийца малолетних и не маньяк. Хотя последнее утверждение слегка спорное. Максимум, что им светит, — это небольшая порка, или, возможно, пистолетами в рыло потычут, но его пацаны и не такое видали. У Хана вроде тоже яйца имелись. К тому же он на Хэ работал, так что, вероятно, тех «горилл» он даже знает. Так что нормально. Автомобиль плавно остановился у входа в дом. Неподалёку светили мордами охранники. Знакомые всё лица. Змей хмыкнул и покинул салон. За себя отчего-то вообще не переживал. Но, наверное, следовало бы. И дело не в том, что его люди проговорятся, тут и так всё ясно. Как на ладони. Все нити приведут к нему, а Чэн этот клубок будет тянуть изо всех сил. Змей лёгким шагом преодолел ступени, проигнорировав лифт, и спокойно зашёл в коридор. Пёс не встретил. Так себе знак. Змей скинул с плеча школьную сумку, наступая на задники кед, избавился от обуви, и направился в зал. Хэ сидел в кресле. Курил. Ждал. — Привет, — махнул рукой Змей, — как твои дела? Чэн стряхнул пепел на пол. — М-м-м, — прокомментировал Ли, — стабильно хуёво, я так понимаю. — Садись, — краткое слово и жест на диван. — Ну па-а-ап, мне ещё уроки делать, — противным голосом заныл Змей, но всё же послушно плюхнулся на диван и вопросительно уставился, делая вид, что готов слушать долгую, утомительную тираду. Чэн выдохнул дым и вдавил окурок в подлокотник. Ещё один плохой знак. Прямо-таки херовый. — Ближе. Змей закусил губу и немного пододвинулся. Чэн шевельнул пальцами, намекая ещё сократить расстояние. — Может сразу на колени? — вскинул брови Ли. — На колени, — подтвердил Хэ, и неожиданно дёрнул за руку, выкручивая её в локте. Ли от неожиданности и боли на самом деле упал с дивана и оказался на коленях, правда своих. Не очень фигуральное выражение. — Итак? — чуть наклонился к нему Хэ, — нахера ты полез куда не нужно? Опять. — Тянь мой друг, — излишне легко ответил Ли, скрывая чёлкой выражение боли на лице. — С каких пор? — С тех пор, как назвал тебя мудаком. — Какой низкий порог вхождения в твою дружбу. — Ну так и что дальше? — Змей попытался вырваться, но чужая хватка стала просто каменной, и от боли едва не потемнело в глазах. Захват исчез, а после пальцы грубо подняли подбородок. Ли едва не выдохнул от облегчения, интуитивно хватаясь за колени Чэна, сидя между его ног. По нижней губе прошлось грубое, шероховатое касание. — Ничему ты не учишься. Умеешь только гадить, вредить и ломать. — Как будто в зеркало смотришься, да? — нагло, глаза в глаза. Взгляд Чэна потемнел. Злость в нем таилась или нечто иное, разобрать было невозможно. Ли понял, что где-то очень близко подошёл к пределу нервов и самоконтроля Хэ. — Ты же понимаешь, что твоя выходка и «помощь» ничего не решит. Ногти Змея впились в материал брюк на коленях Чэна. — Я и не собирался ничего решать. Мне стало банально скучно, и подвернулся Тянь. Сам должен понимать, что мне физически неприятно, если у тебя всё хорошо. А так… больше ничего. Чэн кивнул, словно этот ответ его устроил. Как будто он и не ждал ничего иного. Только рука переместилась на шею и потянула вверх, на себя. Змею ничего не оставалось делать, кроме как поддаться. — Проверим, насколько физически тебе будет неприятно, если мне будет хорошо? Змей дёрнулся в чужих руках.