Моя баньши.

Значит, о ней никто не знает. Нужно спросить подробнее у неё самой. Так думал хамелеон, складывая учебники и другие вещи к себе в шкафчик. Но вот только где её найти? Он искал и раньше в коридорах, в классах, даже в туалете, но нигде её не нашёл. Но искать не пришлось. Вскоре на его кровати послышалось шмыганье носом и вновь то тихое пение. Он сразу узнал её. - Крим? – он поднял голову от очередной книги и, быстро забросив её, закрыл дверцу и чуть ли не прыгнул на постель. - Да, - в заплаканных глазах девушки скользнула радостная искорка, но лишь на миг. Вскоре её личико вновь приняло печальный вид. - Скажи же, кто ты... Почему тебя никто не видит? – рядом с ней хамелеон начал мигом меняться. По-другому говорить, мыслить, чувствовать... Её грустная мелодия будто заставляла ценить каждое мгновение. Не голоса, нет. Мелодия глаз, песнь сердца и души... - Прости меня, друг мой, но я баньши... – так же поэтично и нежно ответила ему дева. – И потому меня не замечают. Я видна лишь тому, кому грозит неминуемая гибель... И песню мою услышал только ты. Потому что пела я для тебя. - Баньши... – протянул парень. - Ты ведь не боишься меня? – голос крольчихи снова тихо зазвенел. - Нет, я не боюсь тебя, моя маленькая... – хамелеон даже испугался за Крим. Пусть баньши, ну и что? Она же не будет виновна в его смерти... Она даже предупредила его и обещала помочь. Она поможет, обязательно. - Я рада этому... – в глазах девушки блеснула искра. Но вновь лишь на миг. - Скоро мы сможем коснуться друг друга, помни... – баньши вновь затянула печальную песнь, сидя на его кровати. Слёзы потекли из её глаз, срывались с обескровленных щёк на подушку, на одеяло, на ладони хамелеона. Слёзы-то он чувствовал, а её саму нет! И это сильно огорчало.