Кровавый осколок Кэртианы или игры Леворукого.

      Алвасете.       1.       Она сидела на краю Заката, на мягкой молодой траве, свесив с высокого обрыва тонкие босые ножки. Весеннее море игриво плескалось солнечными переливами до самого края горизонта, а лёгкий ветер приносил с его поверхности влажную свежесть и запах морской соли. Она сидела на краю обрыва, опершись на руки, одаривая и этот багрово-алый мир, и закатное небо горячей, торжествующей улыбкой.       Здесь и вправду было красиво… Раскалённый до багрянца алый клубок, устало катился вниз по горизонту в море, бросая горячие отсветы на чистое, смущённое небо. Возможно, места прекраснее она никогда не видела во всей своей бессмертной жизни. Здесь горячий южный ветер от самого начала делил небеса, рисуя в вышине свои причудливые картины. Здесь царила свобода, чьи песни напевали морякам солёные морские волны… Здесь из лунного света и чистого, горного снега на самых вершинах могучих скал, она появилась на свет. Много сотен лет назад…       Воплощение хитрости и вероломства, игривой жестокости и извечной гордыни, она была истинной тварью Заката, и имя ей — Лёр. Её ненависть горячее костров Этерны, её любовь губительна и страстна. Она не выносит скуки, но ей быстро опостылевает любое развлечение. Она живёт вечно… И играет столько, сколько помнит себя.        Ещё один горячий порыв ветра разметал по плечам белоснежные волосы, и обогнул по контуру фигуру пришедшего. Он всегда появляется бесшумно. Он… Всегда приходит один.       Они начали свою игру несколько сотен лет назад, и в этом развлечении погибли тысячи сильнейших тварей Заката. И её братья тоже… Но она сама этого захотела. Она не выносила скуки.       — Лёр…- звук истинного имени заставляет вспыхнуть закатным пламенем её горячие глаза, но она и не хочет оборачиваться.       — Леворукий…- улыбается она по-кошачьи хитро, — Я ждала тебя. Знала, что ты придёшь именно сюда.       Его шаги чувствует только ветер. Он подходит к обрыву, но так и остаётся стоять рядом с ней, своей извечной противницей.       — Без Пиро закаты Кэртианы стали безликими, ты не находишь? — его улыбка зла и в большей степени жестока.       Он — истинная сущность порока, всепоглощающая, абсолютная.       — Солнце слишком утомлено, не стоит требовать от него большего.       Как же давно это было… Непозволительно, непростительно давно. Она просто скучала. И из собственной скуки развязала войну меж братьями, что тоже не слишком-то удовлетворило её желания. Чем всесильнее тварь, тем скучнее ей живётся. Люди в этом плане, лишённые всяческой силы, беспомощные, куда веселее. Может быть, поэтому она радуется тому, что получила возможность быть смертной?       — Ты стала мягче после перерождения.       — Осознание возможной смерти открывает новые просторы мышлению, — коротко улыбнулась она.       Коротко… Но торжествующе. Ведь она победила, их игра, длиной в столетия окончена, и теперь хозяину осталось лишь признать своё поражение. Тогда она и упьётся победой.       Сейчас в этом безликом закате перед её алыми глазами волной проносились воспоминания. Война братьев, кровавое первородство. Она стала повелительницей всего кошачьего рода, и уже на вторую ночь прокляла отобранный титул. Это был так скучно… Невыносимо! Но на её счастье, хозяин тоже скучал.       История Рокэ Алвы, блестящего полководца, фехтовальщика, любовника, и самой заметной личности на всю Кэртиану завершилась. Завершилась до неприличия быстро, по мнению Повелителя Кошек. Он много тысяч раз прокручивал её с конца и до начала, внося коррективы, вариации, доводя до совершенства. Но всё равно это не могло принести ему того животного, истинно тёмного наслаждения. И Лёр предложила игру…       — Всесильные любят загонять себя в рамки, — коротко усмехнулся Леворукий.       — Только потому, что прямая победа была бы слишком простой.       Тогда, на этом же самом обрыве она предложила хозяину себя в качестве развлечения. И обещала показать ему истинность людей… Истинную любовь и дружбу, братское предательство и настоящую честь, страх и доблесть, сладострастный порок и горькое, холодное честолюбие. И вероломную жестокость…       — Ты никогда не следовала прямыми путями…       — Это слишком скучно.       Стоит признать, она сдержала обещание. Хозяин позволил ей переродиться в человеческом обличье, она же, даже потеряв силы и память, смогла преподнести ему историю, чьи отблески надолго останутся в багряных всполохах заката.       Но победить оказалось не просто… Глупо было надеяться на отрешённость хозяина от всех происходящих событий. Ей пришлось идти на хитрости, просто чтобы выжить. Заключив свою память в камне, она приказала кошачьему роду принести в корзинку младенца небольшую серебряную шкатулку… как только Леворукий оставит ребёнка у кого-нибудь на пороге. Она так же приказала котам принести на хвосте сон Повелителю Молний, чтобы скрепить контракт и использовать его в нужное время.       Почти всю жизнь она скользила по краю… Выходцы и люди, почившие братья, многие пытались её убить, пока была возможность. Но не получилось ни у кого… Она в наслаждении бежала по лезвию ножа, скользя и смеясь в лицо издыхающей Смерти. Не имея ничего, она смогла сотворить историю.       — Что ж, — он хищно, почти по-животному улыбнулся, слизнув с уголка губ налипшую морскую соль, — Своими окольными путями ты всё же… Пришла к победе. Поздравляю.       А она едко, победоносно рассмеялась. Сколько лет она ждала этого признания…       — Обещание я сдержу… Четыре самых искренних желания, что может породить твоё черное сердце, говори.       Но она не спешила. От горячего, злого наслаждения прикусив белоснежным клыком бледную губу, она сверкнула кровавым осколком Кэртианы — своими алыми, пылающими глазами. Ей просто хотелось ещё несколько секунд насладиться моментом торжества. Сотни лет… Тысячи смертей… И история одного великого человека в играх Чужого и Белой кошки слились в этот горячей миг воедино в пламени пылающего заката.       — Говори же, — злость, прикрытая улыбкой.       — Я хочу…- она приложила к губам тонкий пальчик, — Ах, что бы пожелать? Наверное, для начала… Верни к жизни моих братьев, и отдай первородство Фасту. Всё-таки, я принесла их в жертву своему веселью, и будет не честно, если они не смогут насладиться моим триумфом.       — Да будет так, — Чужой протянул руку к Закату, — Сгоревшие в огне вражды и ненависти, обернитесь пеплом закатного солнца. Явите истину свою, явите силу свою, и вернитесь в мир, где созданы были.       Ветер принёс с горизонта горячий дым и пепел. Морские волны подхватили его, обнимая ласково, почти нежно, и белый прибой вынес на золотистый, отливающий бардовыми всполохами в закатном свете песок, троих мертвецов. Закатных тварей — Властителя ночи, Повелителя пепла и Спутника закатов.       — Как просто, — едко усмехнулась с обрыва Лёр, — Убивать их было сложнее, чем возвращать из мёртвых.       — Второе желание…- безжалостно напомнил Леворукий.       — Хм…- она позволила себе задуматься на секунду, — Пожалуй… Я хочу ещё задержаться в человеческом мире. Позволь мне прожить жизнь до конца, и вернуться в Закат только после естественной смерти.       — На то есть твоё право. Ещё…       — Ещё… Я хочу, чтобы твой любимец, Повелитель Ветров пошел со мной. Он поимел неосторожность просить моей любви, а потому… Когда его жизнь оборвётся, я хочу, чтобы он стал одним из нас. Моим спутником…       — Это было вполне предсказуемо.       Она встала и коротко улыбнулась хозяину на прощание. Внизу у берега её ждали братья, нужно было идти к ним. И она готова была уже прыгнуть, но хозяин остановил её, положив на плечо горячую руку.       — Последнее желание…       — Ах да, — обернулась она, улыбнувшись легкомысленно, — Хозяин… Обещайте, что когда-нибудь во всей оставшейся вечности Вы сыграете со мной ещё раз.       И в горячем закатном мареве эхом утонули его последние слова: «Непременно, Лёр…».