Кровавый осколок Кэртианы или игры Леворукого.

      Надорский тракт. Кабитэла.       1.       Робер очнулся среди терпкого аромата лекарств и горячего шадди. Где-то там, в мире за пределами одеяла горели свечи, и сидел рядом с ним абсолютно знакомый человек. Сознание приходило к Эпинэ не сразу, словно бы толчками, постепенно, и только спустя несколько минут он осознал, где на самом деле находится. Купол шатра казался на удивление высоко, словно своды дворцового зала, а мерное дыхание человека дальше, чем можно было его услышать.       В след за размытым сознанием пришла боль. Было больно дышать, больно двигаться, и, должно быть, больно говорить, если бы Роберу пришло на ум сказать хоть слово. Что же случилось? Как закончилась битва? И почему он до сих пор жив?       Прилагая невероятные усилия, чтобы повернуть голову в сторону чёрного пятна на самом краю взгляда, Робер томительные несколько минут складывал из разрозненных кусочков образ Первого маршала в голове.       — Р…Рокэ? — прохрипел, почти прошептал он.       — Очнулись, Ваше Величество, — он улыбнулся, но словно бы без иронии. А может Иноходец был слишком слаб, чтобы её заметить.       — Как…- начал, было, король, но Алва поспешил прервать его.       — Битва закончилась прекрасно. Восстание полностью подавлено, Ричард Окделл мёртв. Пал от руки своего же соратника. Генри Придду удалось сбежать, но я послал людей с собаками в погоню. Мы его найдём…       Вот как… Значит, Дик всё же умер. Вернее его предательски убили, но стоит ли думать сейчас об этом? Нет… Сердце Иноходца снова не коснулось ничто, кроме лёгкого сожаления, но он поспешил и его отбросить. Сейчас нужно было думать об ином…       — Рокэ, я…       — Хотели сознаться в своей глупости? — маршал отхлебнул ещё шадди из ароматной, дымящейся кружки, и только сейчас Робер понял, сколько уже Алва провёл без сна, — То, что Вы сделали, не назвать иначе.       — Просто я… Знал…       — Да, Вы знали, что я доведу битву до конца. И знали, что я смогу вытащить Вас с того света, и всё же не для того я приносил присягу, чтобы король защищал меня своим телом.       — Нет, я… хотел сказать, — мысли хаотично прыгали в голове, нужные слова ускользали прямо с губ, и всё же Робер смог выразиться правильно, — Я поступил так для… Блага страны. Я знал, что даже после моей смерти, Вы, Рокэ, не оставите государство.       — Невероятная глупость! — фыркнул маршал.       — Пусть так…- Иноходец и сам не знал, почему сейчас счастливо улыбался, — Но… Знаете, Рокэ. Вы спасали мне жизнь много чаще и больше, чем думаете. Я Вам обязан… И теперь…       Он надрывно закашлял от захлестнувшей его боли, и маршал поднёс к его губам бокал тёплой воды, поддержал голову короля…       — Молчите, — бросил он раздражённо, — От вскрывшейся раны будет слишком много проблем.       Иноходец послушно кивнул, и маршал снова положил его голову на мягкую подушку.       Молчание застало их лёгким потрескиванием свечей и далёкими голосами где-то по ту сторону шатра. Робер смотрел на Ворона и… Почему-то улыбался. Злость маршала веселила его.       А Алва допил маленькую чашечку шадди, гибким движением вернув её на тёмный стол. Нужно было что-то сказать… И Иноходец уже разомкнул губы, набирая в лёгкие воздуха, но Ворон резким движением оборвал его.       — Что ж, — быстрая пауза увенчалась вдруг его тёплой улыбкой, — Стоит признать, я благодарен Вам за спасение. Но впредь, Ваше Величество, прошу Вас оставить заботу о безопасности Талига и его короля мне. Это мой долг…       2.       Зимний Излом остался приятным воспоминанием. Первая весна круга встретила Кабитэлу мягким, проливным солнцем, пением птиц и порханием первых насекомых. Журчанием воды… И зелёной меховой опушкой на тонких ветках изящных деревьев. Этой весной Робер наконец-то вернулся сюда… Вернулся в столицу.       Решив не растрачивать напрасно потенциал армии, и не терять времени в ожидании новых восстаний, Иноходец отправился в путь по всем землям Талига, донести свою волю и, наконец, собрать кусочки разрозненного, разбитого государства. Конечно, сразу принять новую власть согласились не все… Были и небольшие стычки, и масштабные сражения, и Алва, как и всегда, одержал череду блестящих побед. В военном искусстве он был неподражаем. И это прекрасно…       Окончились несколько долгих месяцев скитания на середине Излома полным объединением земель Талига. Всё стало как прежде… Может, даже много лучше. В дороге Робера заставали письма Джульетты о проделанной ей, Валентином и Марселем работе. По её словам, модернизация давно уже вышла за пределы столицы, но и в самой Кабитэле проделано немало.       Она учредила главу олларианской церкви, построила несколько эсператистских храмов, вновь открыла олларианские. Финансировала приходские школы для детей крестьян. Закончила длительную стройку благотворительной лечебницы, наняла для неё хороших докторов. На бумаге всё выглядело так стройно, что Робер до конца не мог поверить в подобную удачу. И с каждым новым письмом всё больше и больше желал лицезреть все обновления лично. И вот, наконец, у него появился шанс. Он вернулся…       Столица гостеприимно распахнула Ворота Роз перед своим королём, а солнце расстелилось яркой дорожкой по накатанной брусчатке. Люди высыпали на улицу с цветами, улыбками и радостными криками, так, что в первую секунду Робер даже испугался… Их чествовали как победителей… Освободителей или даже настоящих героев, и это чувство безбожно пьянило.       — Не потеряйте седло от радости, Ваше Величество, — ярко в весеннем солнечном свете улыбнулся маршал Алва.       — Постараюсь, — рассмеялся Иноходец, — Хотя и ничего не обещаю.       Это было восхитительно… Даже здоровый, пропитанный войнами, предательствами и годами скептический реализм Робера сегодня дал основательную трещину… И он заново влюбился в этот город. Влюбился… С радостью.       Люди сопровождали вернувшихся почти до самого королевского замка. Взгляд Иноходца то и дело натыкался на новые постройки, какие остались в памяти лишь грубыми стропилами, а теперь приобрели изумительную, почти педантичную завершённость. И у Эпинэ не осталось больше слов для описания. Только эти… Джульетта не обманула.       У ворот королевского замка прибывших встретил столичный гарнизон во главе с Валентином Приддом. И Иноходец не без удивления, и с некоторым наслаждением отметил на его лице почти искреннюю счастливую улыбку. Значит, раны уже залечены… Да и в этом ярком весеннем дне не было места дурным воспоминаниям.       На белом крыльце дворца, окружённая пёстрой аристократической толпой, залитая солнечным светом, и мило улыбающаяся вернувшимся, стояла Джульетта. Она не изменила своему мужскому наряду, и всё же, в этом ярком весеннем дне, довольная и, кажется, счастливая, она выглядела сегодня по-особенному милой.       — Ваше Величество, — склонилась она в учтивом реверансе, и всё же не удержала смешка, — Как Вам проделанная нами работа?       — Превосходно…- а Робер вдруг не отказал себе в удовольствии, и мило, словно младшую сестру, потрепал её по шелковым, белым волосам.       — Мы ждали Вашего возвращения.       Она широким жестом обвела толпу. Здесь действительно были все… Взгляд поймал среди приветливых улыбок лицо сестры, а ныне эрэи Катарины, герцогини Окделл, нынешней властительницы Надора. Рядом с ней, держа на руках спящего наследника и тоже не сдерживая улыбки, стояла Айрис Ларак, и муж нежно обнимал её за плечи. Где-то здесь же была и графиня Крединьи с дочерью. Да-да, Джульетта всё-таки наградила Луизу графским титулом, хотя Робер и не знал достоверно, за какие заслуги.       — А гэнро достаточно хорошо подготовилась к нашему приезду, — коротко усмехнулся Алва.       Он чуть задержался у ворот, отдавая распоряжения людям, и вот сейчас поравнялся с королём на широком белом крыльце. В весеннем свете двумя яркими сапфирами блестели его глаза.       — Я постаралась не угробить королевские начинания, — съязвила она, подходя к маршалу чуть ближе, и…       Он резко подхватил её на руки, поднимая над землёй и крепко прижимая к себе хрупкое тело. Она рассмеялась, обхватив его шею тонкими руками, а Алва поспешил её поцеловать… Всё же, пусть они и никогда в этом не признаются, но эта парочка закатных тварей невероятно подходят друг другу. Возможно, больше, чем кто-либо другой.       — Моё почтение, Ваше Величество, — подошедшая Катарина тоже поспешила улыбнуться и склониться в изящном реверансе.       Робер прекрасно видел её ревность… Ей больно было смотреть на своего любимого в чужих объятьях, она горевала по упущенным возможностям. Её последний ребёнок так и не увидел света, пострадавший от горных северных морозов. И всё же сестра находила в себе силы улыбаться победам Робера, и даже приехать в столицу, чтобы встретить его.       — Здравствуй, Катари, — улыбнулся король в ответ, — Я как раз хотел сказать тебе кое-что. Из долгих путешествий я и маршал привезли тебе подарок. Уверен, ты будешь ему рада.       — Любой знак внимания из Ваших рук — уже большое счастье для меня.       Но в следующую секунду её напускная, сдержанная вежливость растаяла. На королевский двор въехала карета без гербов, а из распахнувшейся двери навстречу матери вышли… Дети. Её дети. Забыв в одну секунду абсолютно обо всём, Катарина приподняла длинный подол и побежала, стуча хрупкими каблучками о камни мощеного двора, к ним. К тому единственному, что осталось от прошлой жизни. К своему истинному счастью…       А Робер так и не успел сказать ей, что нашёл их в Придде, в том самом доме, что продал Манрикам герцог Вальтер. Но, пожалуй, ей это было и ни к чему.       Проводив осчастливленную мать долгим взглядом, Иноходец снова обернулся на замок. Белые стены с глубокими провалами окон отливали в солнечном свете приветливой яркостью, где-то по другую их сторону просыпался от долгого сна прекрасный королевский сад. Здесь его дом… Робер, наконец, нашёл своё место. Здесь живёт его душа, его истинность, его сознание… И предназначение. Он, в самом деле, король… Король Талига, первый в своей династии.       Впереди было долгое, и не самое лёгкое правление. Впереди были войны и свадьбы, впереди были интриги и гуляния. Долгие вечера, пропитанные ароматом вина и тубероз, гитарным боем или горячими взглядами. Впереди был новый круг, а позади за спиной Робера собранное по кусочкам государство, которое он поведёт за собой в будущее. В лучшее будущее…