Сансара

      — Давай! Ужасайся! — воскликнул Дейдара. Голос отдавал скрипучими нотками истерики, парень самодовольно всматривался в лицо Саске. Он, словно энергетический вампир, упивался страхом и отчаянием. Нукенин* старался запомнить каждую деталь на лице Учихи.       Взгляд его чёртовых леденящих душу красных глаз сменился, читался неприкрытый животный страх, а губы Саске нервозно подрагивали.       Учиха, наконец, понял, что был загнан в ловушку.       Маленький зверёк пойман в сети и теперь, наконец-то, сможет оценить искусство нукенина по достоинству. Эти отвратительные красные глаза, даже они были бессильны против истинного художника.

Дейдара был готов к смерти ещё давно. Ведь жизнь – это лишь мимолётное мгновение.

***

      Холодные порывы осеннего ветра рассекали воздух, словно кинжал. Небо было угрюмо затянуто плотными свинцовыми тучами, предупреждая всё живое о том, что скоро начнётся буря. Не было слышно даже пения птиц, они давно попрятались от приближающегося урагана. В лесу никаких звуков, кроме нагнетающего завывания ветра. Казалось, что лес вымер вместе со всеми его обитателями.       Дейдара лежал на уже промёрзлой и сухой земле. Становилось понятно, что в этой местности давно не было дождей, поэтому на сей раз, природа решила по-настоящему отыграться. Тело подрывника было в мелких ссадинах и пыли. Но всё это казалось ерундой по сравнению с тем, что его рука была намертво зажата между старым стволом дерева и камнем. Дейдара выглядел словно мертвец. Его кожа имела нездоровый, бледный оттенок. Складывалось впечатление, что он был обескровлен, выдавало в нём присутствие жизни лишь то, что веки изредка предательски подёргивались, а на лице можно было заметить хищный оскал.       — Давай! Ужасайся! — голос Дейдары был на удивление тих и слаб. Пересохшие губы приоткрывались время от времени, словно он пытался выкрикнуть что-то, но вместо этого они лишь еле заметно подрагивали. Подрывник напоминал выброшенную на берег рыбу, которая жадно глотает воздух в ожидании своей смерти.       Внезапный раскат грома заставил Дейдару распахнуть глаза. В ушах противно звенело, а сердце отбивало бешеный ритм от такого резкого пробуждения. Подрывник сощурил глаза и обнажил зубы, принимая положение сидя. В глазах на пару секунд потемнело, а сердце билось так сильно, что нукенин отчётливо ощущал каждый удар. Казалось, что ещё немного, и оно разорвёт ему грудную клетку. Нахлынувшая волна боли заставила его вскрикнуть. Дейдара осекся и прикусил свою губу, стыдясь такого нехарактерного для него проявления слабости, а затем обернулся к источнику своего недуга.       Судьба словно издевалась над парнем. Это уже не в первый раз, когда его руки получают серьёзные ранения. Конечность была зажата между стволом дерева и камнем, цела, но застряла, словно подрывник был зверьком, который угодил в ловушку. Рука была зажата крепко, будто угодила в медвежий капкан. Дейдара предпринял попытку встать, но его тело казалось неподъемным. Прорычав, словно раненый зверь, нукенин предпринял повторную попытку, и в этот раз она увенчалась успехом. Подрывник осторожно облокотился на ещё один камень, который находился рядом, а затем решил разработать план.       «Стоит признать, я попадал в ситуации и похуже этой, да», — заметил Дейдара.       Воспоминания захлестнули его с головой. Он вспомнил момент, когда ему пришлось убегать от коноховских шиноби без рук, защищаясь лишь одним кунаем, который он крепко сжимал в зубах. Как бы он выпутался из той ситуации, не будь у него ниндзюцу?       Ниндзюцу.*       Дейдара повторял это слово в голове раз за разом, словно читал молитву. Недавно успокоившееся сердце снова пыталось выпрыгнуть из груди, желая вырваться на свободу. Подрывник распахнул глаза и немного приоткрыл рот. Он осознал вещь, которая меняла всё происходящее.       Нукенин понимал, что не чувствует свою чакру внутри себя. Совсем. Однако по-настоящему его заставило броситься в холодный пот само осознание того, что он заметил её отсутствие, лишь когда пытался сконцентрировать нужный объём чакры для создания клона. Подрывник медленно перевёл свой взгляд на ладонь.       Его Кеккей Генкай* так же бесследно исчез, не оставив на ладонях даже парочки рубцов. Словно этих ртов у него никогда и не было. Дейдара безумным взглядом голубых глаз уставился на свою руку. Казалось, что он пытается найти ответы на все вопросы в грубоватых и неровных линиях своей ладони. Нукенин понимал, что ещё немного и его разум захлестнет волна паники. Он резко дёрнулся, заёрзав на месте, причиняя своей раненной руке боль. Неосознанно порция боли помогла ему привести себя в чувство. Подрывник скривил губы и нахмурился. Да, в жизни было множество сложных ситуаций, но ещё никогда он не сталкивался с потерей собственной чакры. Неизвестность по-настоящему обескуражила нукенина.       «Нужно думать логически. Как бы поступил в этой ситуации Сасори-но-Данна?», — задался вопросом Дейдара, вспоминая своего ворчливого напарника, попутно пытаясь игнорировать боль. Несмотря на все их разногласия, подрывник всегда уважал Сасори, как коллегу по искусству, разумеется. В жизненных взглядах они были словно две стороны одной медали. Неотделимо связаны общим чувством прекрасного, но в то же время имели абсолютно разный подход. Но в одном Дейдара был уверен точно, будь кукловод здесь – он точно смог дать объяснение происходящему.       Нукенин покачал головой, отмахиваясь от собственных мыслей. Чем он хуже Сасори?       Почти всё детство Дейдару окружали сладостные комплименты в его сторону. Многие считали его талантливым шиноби страны Земли, пророча ему если и не место Цучикаге, то, как минимум, приближённое к нему лицо. Он привык к тому, что не всем нравился как личность, но даже те, кто презрительно на него смотрели, понимали, что он – истинный творец искусства. А большего Дейдара и не просил, какое ему дело до тех ничтожеств, что не могут понять смысл его творений?       Парень громко захохотал, в его голосе были слышны нотки истерии.       «Я абсолютно точно уверен в том, что должен был умереть после использования c0*. Так почему же… Почему я сейчас сижу тут под деревом, полностью без чакры, но при этом жив?», — задал вопрос Дейдара в пустоту, а затем покачал головой, пытаясь освободить рассудок от нескончаемого потока новых вопросов.       «Для начала мне нужно выбраться отсюда и понять, где я нахожусь, да», — заключил Дейдара, переведя свой взгляд на зажатую конечность.       Нукенин пошевелил покалеченной рукой, проверяя, нет ли перелома. Он мог спокойно двигать ею, а значит, что худшее позади. Подрывник аккуратно встал, стараясь причинить себе как можно меньше боли, а затем упёрся ногой в ствол древа. Дейдара попытался вытащить руку, но это принесло лишь очередную порцию страданий.       Буквально на секунду лес осветила яркая вспышка молнии, а затем жуткий грохот грома разлетелся по всей местности. Крупные капли дождя начали падать на сухую землю, даруя ей насыщение и влагу. Дейдара поднял голову, прищурил глаза и нахмурился. Только этого ему не хватало. Холодные крупинки капали на его тело и подрывник понимал, что начинает зябнуть.       Дейдаре потребовалось пару минут, чтобы осознать – он не сможет вытащить руку, не повредив её. Нукенин принял максимально безболезненную позу и, сжав зубы, прорычал:       — К чёрту, да!       Дейдара резко потянул руку, вырывая её из мучительного капкана, а затем по инерции отлетел назад, перекатываясь по сырой и размякшей от влаги земле. Парень глухо простонал не то от боли, не то от осознания того, что угодил лицом прямо в грязь. Он перевернулся на спину, извалявшись в слякоти ещё больше, а затем медленно поднялся, осматривая свою руку.       Она была рассечена примерно от локтя до самого запястья. Горячая, алая кровь сочилась и стекала вниз, капая на землю. Подрывник понял, что такую глубокую рану придется зашивать.       «Не думал, что когда-нибудь мне вновь захочется увидеть Какузу», — усмехнулся Дейдара своим мыслям, а затем осёкся, прикусив губу от боли.       «Для начала мне нужно перевязать рану хоть чем-то, да», — подтвердил он и стал рвать свою майку на тряпки. Нукенин поймал себя на мысли, что почему-то одежда была целой, пусть и не хватало его фирменного чёрного плаща. После своего последнего творения от него не должно было остаться и мокрого места. Разве такое возможно?       Закончив, Дейдара осмотрелся по сторонам.       Дождь усилился, приглушая все остальные звуки природы. Небо было затянуто плотными тучами, определить конкретное время суток было затруднительно. Парень поднял голову вверх, прикрываясь рукой от осадков. Дейдара тоскливо заметил, что будь у него сейчас его любимая сова из глины, то он бы уже давно рассекал небо и осматривался по сторонам в поисках хоть какого-нибудь населенного пункта.       Откровенно говоря, Дейдара не надеялся выжить, если он, конечно, всё ещё был жив. Почему-то сознание отказывалось принимать это. Парень нахмурился. Целиком и полностью его охватило разочарование вперемешку со злостью. Если он действительно остался жив после такого взрыва, то значит ли это, что Учиха тоже выжил? Неужели его самая разрушительная, но в то же время такая завораживающая техника потерпела крах?       — Нет, быть того не может, — сухо отчеканил Дейдара, не заметив, что сказал это вслух.       Наплевав на всё, нукенин направился вперёд, надеясь, что лес небольшой.

***

      После сильного ливня лес будто переродился. Дождь прибил всю пыль, наполнив воздух прохладной свежестью. Повсюду виднелись лужи. Они смешивались с землей, образуя вязкую грязь. Плотные тучи давно закончили своё представление, стремительно плывя куда-то вдаль, а тусклое солнце лениво садилось за горизонт, лаская всё живое своими последними лучами тепла. Дейдара приподнял голову и отстранённым взглядом уставился на небо. Небосвод был залит пунцовым оттенком, словно безумный художник подготавливал свой холст, окрасив его покров кровью.       Этот цвет нукенин запомнил отчётливо, впрочем, как и все остальные оттенки красного. Творчество, с помощью которого Дейдара выражался, имело свойство оставлять после себя оторванные человеческие конечности и кровавые лужи вперемешку с разорванными потрохами. Приправой для всего этого являлся отвратительный запах крови и палёного мяса, который подрывник считал завершением своего искусства. Возможно, именно поэтому Дейдара не заметил, как его самодельный бинт окрасился в алый. Повязку нужно было сменить ещё несколько часов назад. Юный нукенин устало перебирал ногами прямо по лужам, его сандалии хлюпали по грязи, нарушая таинственный шёпот ветра.       Дейдара и не заметил, как вышел на пшеничное поле. Прохладный осенний ветер ласково перебирал засохшие колосья пшеницы, заставляя их эфирно соприкасаться друг с другом. Каждое совместное касание вызывало едва слышное шуршание. Казалось, что колосья сплетничают между собой. Дейдара готов был поклясться, что среди всей этой симфонии из звуков отчетливо расслышал, как его окликнули по имени. Но колосья пшеницы разговаривать не умеют. И нукенин это прекрасно понимал, поэтому в очередной раз сделал вывод – ему как можно скорее требовался хороший отдых.       Подрывник засмотрелся вдаль. Резко подавленный взгляд сменился на изумленный. Парень распахнул глаза, не заметив, как приоткрыл уголки губ от удивления. Он был готов поклясться, что увидел источник света вдалеке, но суровый ледяной поток воздуха начал грубо перебирать светлые волосы нукенина, ограничивая ему взор. Раздражённо цокнув, Дейдара поспешно убрал непослушные пряди, вглядываясь вперёд. Ошибки быть не может, действительно, на карминном горизонте виднелось несколько небольших построек. Одни были совсем далеко, другие же заметно ближе. Дейдара сразу же приметил, что данная стилистика построек казалась ему странной, но решив, что в этой деревне просто были безвкусные архитекторы, он стремительным шагом направился дальше, отметив, что силы стали покидать его тело стремительнее, чем раньше.       Подрывник шёл вдоль старого и хлипкого деревянного забора, оглядываясь по сторонам. Когда ближайшее к нему здание, наконец, можно было отчётливо разглядеть, то Дейдаре прямо в нос ударило резкое зловоние навоза вперемешку с запахом сырой земли. Нукенин скривился, и с неприкрытым отвращением, накрыл ладонью свой нос, отчаянно пытаясь избежать этой отвратительной пытки. Дейдара нервозно переступал с одной ноги на другую, задумчиво вглядываясь в следующее здание на своём пути. И на этот раз подрывник точно был уверен в том, что внутри обитают люди, а не запертый в неволе домашний скот.       Свет, исходящий из окна обшарпанного деревянного дома манил к себе нукенина, словно он был хрупким мотыльком, стремящимся прямиком на раскаленную лампу. Эти безрассудные насекомые зачастую летят напрямик к своей гибели. К счастью, Дейдара был человеком. Он умел анализировать и предугадывать дальнейшие последствия своих поступков. У подрывника был явный талант к ниндзюцу, а так же неплохой склад ума, но при этом Дейдара имел одну отрицательную черту характера, которая затмевала все его положительные стороны. Нукенин легко терял над собой контроль. А когда у подрывника сдавали нервы, то он начинал действовать спонтанно и необдуманно. К счастью, в данный момент Дейдару ничего не выводило из душевного равновесия, разве что его раненая рука отдавала ноющей болью. Он стоял, прислонившись к мокрому от дождя забору. Древесина, из которой была сделана ограда, местами уже давно сгнила, покрывшись зеленоватым плотным мхом. Юный нукенин тонул в омуте из собственных мыслей.       Что ему предпринять? Спрятаться в этом сарае, пытаясь отдохнуть до утра на жестком сене, в окружении скота, но при этом не привлекать к себе лишнего внимания? Или же дойти до следующего дома, прося помощи?       Дейдара даже не знал, в какой чёртовой стране он сейчас находится. Что, если он совсем недалеко от Конохи? После покушения на джинчуурики девятихвостого парень точно понимал – его личность в стране Огня узнают сразу.       «Даже если брать в расчёт то, что они не знают, кто я, сомневаюсь, что мне удастся получить помощь, когда они увидят мою повязку, да», — проанализировал ситуацию Дейдара, осторожно проводя подушечками пальцев по холодной отметине на своём металлическом протекторе.       Из собственных раздумий его выбила внезапная боль, подрывник зашипел и схватился за раненую руку. Если бы он мог вылечить её прямо сейчас, то в его непростой жизненной ситуации стало бы как минимум на одну проблему меньше. Но, к сожалению, медицинскими техниками нукенин не обладал. Дейдара отдавал предпочтение больше разрушениям, чем к созданию чего-либо. Именно поэтому нукенин не находил ничего интересного в занятии, которым там любил заниматься его почивший напарник Сасори. Кропотливая и тонкая работа, а так же мастерство рук – вот основные правила, которым кукольник следовал, создавая своё очередное бессмертное произведение искусства.       Но Дейдара был его полной противоположностью.       Разрушения и хаос – вот его стихия.       Подрывник всё так же всматривался в свою руку, словно пытался прожечь в ней дыру своим встревоженным взглядом. Его ресницы подрагивали, но он сам не мог понять, почему. Ему мешает сосредоточиться раненая рука, или же он взволнован, потому что сейчас ему нужно принять действительно важное решение? Дейдара горько заметил, что раньше ему удавалось держать себя в руках намного лучше, неужели отсутствие чакры так повлияло на его рассудок?       Парень то и дело переводил взгляд с сарая на последующий жилой дом. Ледяной ветер всё так же обдувал нукенина, заставляя его кожу покрываться мурашками. Приближалась длительная и холодная ночь. Дейдара понимал, что ему не справиться без помощи шиноби-медика. Всё складывалось так, словно у Дейдары была лишь иллюзия выбора, а на деле его судьба была уже давно предрешена.       Подрывнику пришлось признать, что одному из этой ситуации он выпутаться не сможет, поэтому Дейдара небрежно развязал ленту и снял свой протектор, грубо швырнув его в высокую траву без лишних колебаний.       С каждым новым шагом контролировать своё тело давалось Дейдаре все сложнее и сложнее. Оторванный кусок майки, которым он обвязал свою руку, уже давно пропитался кровью. Нукенин был готов поклясться, что если бы он снял свою перевязку прямо сейчас, то смог бы выжать её, словно тряпку.       Он и не успел осознать, как тусклое солнце спряталось за горизонтом, погружая всё живое во мрак. Шаткой походкой Дейдара преодолевал расстояние, отрешённым взглядом смотря под ноги. Парень увидел свою тень, а затем резко развернулся и уставился на ночное небо, покрытое периной из звёзд. Яркая, серебристая луна осветила всё вокруг. Словно ночник, она дарила крупицы света, позволяя подрывнику видеть перед собой хоть что-то кроме кромешной тьмы. Кажется, что хотя бы на этот раз удача не обошла нукенина стороной. Но почему-то спокойнее Дейдаре от этого не стало. Он не мог избавиться от чувства, будто этот безжизненный холодный спутник пристально наблюдает за каждым его шагом.       Благодаря ночному свету, Дейдара смог наконец-то рассмотреть чёткие очертания постройки. Это был небольшой деревянный домик, сделанный из крупных грубовато ошлифованных брёвен. Вокруг окружен грунтовыми дорожками и парочкой клумб. Из окон падал тусклый свет, освещая близлежащую вокруг траву.       Внезапно Дейдара услышал шуршание в кустах. Несмотря на своё угнетенное состояние, он смог молниеносно обернуться к источнику звука. Нукенин сразу смекнул, что вряд ли это дикий зверь. Животные редко подбираются к людям настолько близко, Дейдара был почти уверен в том, что прямо сейчас встретится с живым человеком. Поэтому подрывник решил использовать последнее оружие, которое у него осталось.       Переговоры.       Дейдара никогда не умел быть тактичным в разговорах, он не мог подбирать нужные слова так, чтобы расположить собеседника к себе, даже если ситуация этого требовала. Поэтому доверять подрывнику переговоры никто не торопился. Откровенно говоря, нукенин никогда и не видел в этом никакого смысла. Зачем тратить своё время и пытаться переубедить кого-то, если его можно просто подорвать?       Из кустов вылезла совсем маленькая девочка, на вид лет десять, не больше. Она была одета в светлую юбку в пол, рубашку, а поверх было накинуто разноцветное пончо. Её длинные тёмные волосы были собраны в конский хвост.       Опасный преступник S-ранга* и ребенок, наконец, встретились взглядами. Карие глаза прожигали нукенина, тот в свою очередь бросил на девочку немного изумленный взгляд, а затем нахмурил брови. Дейдара явно ожидал худшего, поэтому он облегченно выдохнул. Всего лишь ребёнок.       Смотря на эту девочку, подрывник вспомнил о своём следующем напарнике, которого звали Тоби. Этот странный нукенин всегда прятал своё лицо за маской, имел раздражающую манеру речи, а иногда и вовсе выкидывал эксцентричные фразы. Если у смерти и были свои плюсы, то отсутствие рядом Тоби явно входило в этот список. Но сейчас нукенин всем сердцем сожалел о том, что его нет рядом. Этот недалёкий ниндзя-отступник точно смог бы найти общий язык с этой девчонкой. Дейдара почти незаметно ухмыльнулся уголками губ, отмечая, что интеллект Тоби был примерно как раз на уровне десятилетнего ребёнка.       — Эй, — решив прервать это неловкое молчание первым, начал Дейдара. Он медленным шагом направился к ребёнку, стараясь состроить как можно более дружелюбное выражение лица. И судя по ответной реакции, вышло у него не очень. Девочка приложила руки к груди и попятилась назад.       Подрывник сделал ещё несколько шагов и пошатнулся, пытаясь удержать равновесие. Не смотря всю силу воли и упёртого желания устоять на ногах, тело отказывалось подчиняться. Дейдара упал на колени, словно все его мышцы начали стремительно каменеть. Парень упёрся руками во влажную землю, сжимая пальцами почву, загоняя под ногти грязь. Взгляд было сложно сфокусировать, а затем подрывник осознал, что перед глазами всё плывёт. Дейдара понял, что теряет сознание. Последнее, что он смог запомнить перед тем, как упасть в небытие – это звонкий детский крик, раздавшийся эхом по всей ночной поляне.

***

      Женские руки медленно опустились в небольшой тазик. Он был грубо вырезан из дерева. Хозяйка дома промочила тряпку, а затем вынула из воды, аккуратно начав выжимать всё лишнее. Женщина не могла оторвать взгляд от своего незваного гостя. Молодой парень на вид лет двадцати лежал на кровати. Его длинные локоны были небрежно разбросаны по подушке, а брови и веки изредка подрагивали, складывалось ощущение, словно его поглотили ночные кошмары. Женщина осторожно положила компресс ему на лоб, убирая пару прядей с подрагивающего лица. Она не могла не заметить то, что, не смотря на свой юный возраст, парень имел довольно крепкое телосложение. Хотя его необычная одежда привлекла её куда больше. Странные, непонятные вставки из сетки обескуражили её. Решив, что это какая-то мода в одном из районов Сины,* она села на табурет, тяжко вздохнув.       «Кто же ты такой», — задала себе вопрос женщина, переводя взгляд на окно. Если он действительно выходец из Сины то, что тут делает? Быть может, он влез в долги и ему решили отомстить, избив и выкинув в лес? Увидев его телосложение, она сначала решила, что он как-то связан с вооруженными силами, но потом отметила, что его необычайно неудобная прическа не позволит ему комфортно воспользоваться УПМ.* Женщина сложила руки и начала строить предположения о том, что же с ним произошло, но в итоге не смогла прийти к умозаключению. Она покачала головой, решив, что лучше спросит у него лично, когда он проснётся.

***

      Очнулся от неспокойного сна Дейдара уже на твёрдой постели. Резкий, спёртый запах ударил ему в нос, нукенин не понимал, где он находился. Парень хотел выкрикнуть что-то, но на деле смог лишь еле заметно пошевелить губами.       — Не вставайте, — мягко проговорил женский голос, Дейдара сжал зубы от нарастающего гнева. Почему силы покинули его в такой нужный момент?       — В какой я деревне? — уже более уверенно задал вопрос подрывник, прочищая горло. В горле ужасно пересохло.       — Даупер, — женщина словно прочитала его мысли и, привстав с табурета, налила парню немного воды.       Дейдара беглым взглядом оглядел помещение. Небольшая, но просторная комната была освещена всего лишь парочкой свечей, дальний от нукенина угол был полностью погружен во мрак. Кровать, пара стеллажей под книги и большой сундук в углу. Всё было обставлено довольно просто, без излишеств и богатств. На доли секунд подрывник задержал свой взгляд на женщине. Её тёмные волосы были аккуратно собраны в пучок. На ней было надето длинное платье приглушенных цветов. Как и обстановка комнаты, стиль одежды этой женщины также был довольно скромен.        Хозяйка дома аккуратно приподняла его голову и поднесла стакан к пересохшим губам юноши. Подрывник тут же жадно иссушил ёмкость, а затем снова упал головой на подушку. Дейдара раздражённо потёр виски, название этой деревни он слышал впервые, а в голове появилось лишь больше вопросов. Нукенин перебирал воспоминания в своей голове, а затем резко поднял руку и уставился на свою ладонь.       Он был почти уверен в том, что всё, что с ним происходило ранее – лишь его безумное воображение или затянувшийся кошмар, но нет, его ладонь была всё также совершенно обыкновенной. Не было видно ни еле заметных губ, ни вываливающихся языков. Дейдара тяжко выдохнул, свою чакру он также не ощущал. Подрывник хмыкнул и перевёл на женщину серьёзный, почти убийственный взгляд. Хозяйка дома не могла понять, что сделала не так, поэтому она изогнула бровь, демонстрируя искреннее удивление. Данный жест был понятен только самому Дейдаре. Нукенин пытался нащупать хоть щепотку чакры в этой женщине, но всё было тщетно.       Отсутствовать чакра могла у человека лишь в одном случае – смерть.       Значило ли это то, что прямо сейчас в комнате находятся два мертвеца?       «Живые трупы», — подумал Дейдара, усмехнувшись собственным мыслям. Как же абсурдно звучит эта фраза. Но стоит признаться, что с самого начала пребывания в этой незнакомой местности нукенина не покидает ощущение, словно он находится в театре абсурда.       Подрывник прекрасно ощущал, как его тело ломит от повышенной температуры, бросая из жара в озноб. Чувствовал, как в висках отдаёт ноющей болью и ощущал, как снова ему хочется осушить стакан с водой. Разве мёртвое тело может чувствовать боль или дискомфорт?       Абсолютно всё указывало на то, что он жив. Но в его мире выжить без чакры было просто невозможно. Дейдара встрепенулся, хоть и не подал виду.       — Неужели я попал в гендзюцу? — тихо буркнул нукенин, а затем нахмурился, — Нет, уже ранее я попадал под влияние иллюзорной техники, ощущения были совсем иные.       — Что? — переспросила женщина, заострив внимание на парочке слов, значение которых она не знала.       Вопрос Дейдара проигнорировал.       Подрывник сжал челюсть. В голове за пару секунд вспыхнули гнетущие воспоминания.       Отчетливей всего в память нукенина въелось омерзительное ощущение позорного поражения, с ноткой ненависти к самому себе. Подрывник точно знал, что на всю жизнь запомнит, как глиняная сколопендра оплетает его тело, болезненно сжимая в своих тисках.       Дейдара был повержен собственной же техникой.       Но больше всего в этом воспоминании нукенина раздражал взор противника. Итачи Учиха смирил юного художника высокомерным и скучающим взглядом. Казалось, что он не был удивлён тому, как быстро смог победить подрывника, словно ничего большего он и не ожидал. Но злость вскипала в нукенине не из-за того, что он был повержен Учихой. Отнюдь нет, победили подрывника эти ненавистные ему глаза.       — Лежите, пока ещё есть время, — тихо проговорила женщина, решая не обращать внимания на предыдущую фразу, сказанную Дейдарой. — На рассвете мой муж отвезет вас в город. Рана на вашей руке серьёзная, поэтому требуется квалифицированная помощь врача, я смогла всего лишь поменять вам повязку, — женщина начала в очередной раз вглядываться в своего гостя.       Дейдара лишь кивнул, не открыв глаза. Судя по тому, что его до сих пор не начали допрашивать шиноби, нукенин сделал вывод, что находится в безопасности. А значит, что он может отдохнуть и набраться сил со спокойной душой. Дейдара старался выкинуть из своей головы все вопросы, решив, что оставит их до завтра.       Подрывник демонстративно отвернулся лицом к стене, давая всем видом понять, что не хочет продолжать разговор. Хозяйка дома отодвинулась от кровати, табурет противно зашаркал по старым половицам. Женщина встала, поправив своё длинное платье, а затем, потушив свечи, вышла из комнаты. Дейдара и не заметил, как моментально провалился в сон.