Сансара

      Дейдара распахнул глаза.       Животный страх тут же поглотил нукенина, стиснув в своих губительных объятиях. Не смотря на все попытки сохранить трезвость ума, подрывник отчётливо ощущал, как монотонно стучит в висках. Дейдара наконец осознал, что находится глубоко под водой. Давящая на рассудок тишина перебивалась лишь собственным сердцебиением нукенина. Вокруг сгущалась кромешная тьма, которая, как показалось Дейдаре, приближается всё ближе и ближе, пытаясь окутать его и, в конечном счете, умертвить.       Подрывник поднял голову, всматриваясь вдаль. Где-то совсем далеко виднелась крупица света. Поняв, что это хоть какой-то шанс на спасение и, собрав все свои силы и волю, он попытался всплыть.       Невзирая на все свои отчаянные попытки выбраться из устрашающих пучин, у Дейдары ничего не получалось. Наоборот, заветная частица света вдалеке лишь отдалялась, дразня художника. Но подрывник всё равно не терял попыток, продолжая грести на поверхность. Дейдара и сам не мог понять до конца – искреннее ли он так цепляется за свою жизнь, или же гребёт лишь на рефлексах.       Спустя несколько очередных резких телодвижений Дейдара осознал – у него больше не осталось сил. Они покинули тело, как и последующие надежды на спасение.       Юный художник закрыл глаза, а затем от нехватки воздуха приоткрыл рот. Холодная, солёная вода струилась по дыхательным путям подрывника, заливая лёгкие. Закашлявшись, Дейдара начал захлёбываться лишь больше, а затем почувствовал сильнейшее жжение в груди. Внутри всё полыхало и разрывало одновременно, от такой нахлынувшей боли подрывник начал барахтаться под водой, в жалких попытках пытаясь прекратить эту мучительную агонию.       Сознание Дейдары стремительно покидало его тело.       Дейдара распахнул глаза.       Резко вскочив, он сильно закашлялся, зажмурившись. Дыхательные пути всё ещё так же словно обжигало огнём, Дейдара скривился от боли, сгребая в руках жесткие крупинки холодного песка.       «Песок?» — удивился нукенин, вновь раскрыв глаза. Резко вскочив, он огляделся. Вокруг виднелась лишь бескрайняя ночная пустыня, устланная красным песком. Тёплый ветер обдувал лицо художника, даря чувство защищённости и спокойствия. На небе виднелся одинокий и тусклый полумесяц. Дейдара понял, что, наконец, может привести свои мысли в порядок.       — Где Учиха Итачи?       Услышав такой до боли знакомый голос, Дейдара среагировал молниеносно. Он тут же резко развернулся, словно бык, увидевший красную тряпку.       Перед ним стоял Учиха Саске.       — Урод, я так и знал, что ты тоже выжил, на этот раз тебе точно не уйти от меня! — словно кровожадный зверь, Дейдара буквально прорычал эти слова, стиснув зубы. Нукенин заметно напрягся, готовясь наброситься на Учиху в любой момент.       — Выжил? — Учиха младший вопросительно поднял бровь, явно не понимая, о чём идет речь. Дейдара мог поклясться, что заметил, как в темноте хищно поблёскивали красные глаза . Решив, что Учиха просто валяет дурака, подрывник резко рванул с места в сторону оппонента, на что Саске лишь ловко увернулся и разорвал дистанцию, а затем устало выдохнул.       — Я последний раз спрашиваю. Где Учиха Итачи?       — Пошёл ты! — Дейдара опустил руки в уже привычные ему карманы с глиной, но затем резко осёкся, распахнув глаза. Кеккей Генкай исчез.       В этот же момент подрывник услышал уже знакомый ему звук.       — Чидори!        В мгновение ока Саске оказался рядом с подрывником. Яркий и трепещущий сгусток электричества ослепил нукенина, он зажмурился. Дейдара осознал, что не успеет увернуться.       — Да проснись ты уже!       Дейдара мигом вскочил и принял сидячее положение, хватаясь рукой за голову. Ноющая боль отдавала в висках, иногда переходя в более сильные спазмы. Нарастающая мигрень мешала подрывнику понять, где он находится. Перед глазами стоял образ Учихи, из-за чего Дейдара со злости стиснул зубы, сжимая в руках колючий тёмный плед.       Девочка, находившаяся рядом с Дейдарой всё это время, резко отскочила, приподняв брови. Уже несколько минут она пыталась разбудить странного незнакомца, который так крепко спал в её кровати. Но на все попытки Дейдара лишь морщил нос и что-то невнятно ворчал. Поэтому от такого внезапного пробуждения со стороны нукенина, ребёнка словно окатило ледяной водой.       Но юный художник никак не отреагировал на такие резкие движения со стороны девочки. Словно ребёнка и вовсе не было рядом. Погруженный в свои мысли и воспоминания Дейдара уставился на ладони, а затем потёр одну из них. Местами шершавая, но такая ровная поверхность заставляла сердце нукенина пропустить удар. Отсутствие ртов на ладонях казалось неправильным, неестественным. Несмотря на то, что все конечности были на месте, Дейдара ощущал себя неполноценным.       «Всё же это не сон», — констатировал факт подрывник, наконец, обернувшись в сторону девочки.       Длинные каштановые волосы на этот раз были собраны в хлипкий неаккуратный пучок, становилось очевидным, что данная прическа делалась девочкой впопыхах. На это же намекала и небрежно заправленная в юбку рубашка. Недовольный таким пробуждением Дейдара уставился на нее, сощурив взгляд. Он не мог не приметить того, как девчонка похожа на женщину, которую ему удосужилось видеть ранее.       — Тебя уже ждут, одевайся и выходи на улицу, — протараторила она, отводя взгляд, а затем, резко развернувшись, ткнула указательным пальцем в сторону одиноко стоящего стула в углу комнаты.       Дейдара медленно развернул голову, нехотя отцепляя взгляд от девочки. Казалось, будто он ожидал какого-то подвоха со стороны ребёнка. Вырезанный из светлого дерева стул заметно выделялся на фоне другой мебели. Беглым взглядом подрывник оглядел одежду, которая там лежала. Самая обыкновенная кремовая рубашка аккуратно была сложена поверх тёмно-зеленых брюк. Рядом стояли коричневые высокие ботинки. Дейдара вновь перевёл взгляд на ребёнка и хотел что-то сказать в ответ, но девочка не дала подрывнику вставить и слово, быстро выбежав из комнаты.       Дейдара остался наедине со своими мыслями.       Вздохнув, нукенин осмотрел своё ранение. На руке была наложена чистая и стерильная повязка, бережно завязанная бантиком. От такой дотошной и аккуратной работы Дейдара поджал губы. Зачем нужно уделять внимание таким мелочам – подрывнику было понять не в силах.       Нукенин резко поднялся с кровати, уверенный в собственных силах. Но у его тела на это было совсем другое мнение. Как только он встал в полный рост, то парня тут же зашатало из стороны в сторону. Быстро смекнув, что к чему, Дейдара уселся обратно на кровать. Голова кружилась, а тело не желало слушаться.       На этот раз подрывник встал аккуратно, ступая босыми ногами по скрипучим половицам. Ледяной сквозняк тут же начал обдувать ступни подрывника, Дейдара съежился. Такой холод и общее неважное самочувствие вызывало лишь желание закутаться обратно в одеяло и проспать ещё несколько часов.       Быстро переодевшись, нукенин осмотрел себя в стоящем рядом зеркале. Рубашка, впрочем, как и брюки, были на несколько размеров больше, чем хотелось. Попытавшись хоть как-то исправить свой несуразный вид, Дейдара задрал рукава, а брюки заправил в ботинки. К собственному удивлению подрывника, размер обуви подошёл идеально.       «Всё лучше, чем грязная и порванная одежда, пропахшая потом и кровью», — заключил юноша, собирая волосы в низкий хвост. Последний раз Дейдара ходил с такой причёской ещё до своего вступления в Акацуки. Хоть что-то из нового образа напоминало о прошлом. Нукенин напрягся всем телом, морща лоб.       «Сейчас я чувствую себя намного лучше, чем вчера. Может быть, имеет смысл вырубить девчонку с женщиной какой-нибудь палкой, а затем уже спокойно разобраться, что делать дальше?», — задумался Дейдара, уставившись на небольшой кухонный ножик, лежавший на тарелке рядом с очищенным яблоком. Подойдя ближе, подрывник взял его в руки, пальцем касаясь лезвия.        —Тупой, — заключил нукенин, тяжко вздохнув. Для убийства или самозащиты этот нож явно не подходил, но Дейдара всё равно сунул его к себе в карман.       Оглядев комнату в последний раз, Дейдара осторожным шагом вышел из дома, осматриваясь вокруг.       На улице было свежо. Тусклое солнце лениво поднималось из-за горизонта. Утреннее розоватое небо плавно переходило в тёмный, ещё ночной небосвод так, словно художник пытался смешать оттенки красок на палитре.       Наконец, готовый к суровой погоде Дейдара, уверенно ступил по все ещё сырой от дождя земле. В паре метров от него стояла повозка, в ней сидел мужчина, которого ранее нукенин ещё не видел. Рядом с ним стояла уже знакомая Дейдаре женщина. Она разговаривала о чём-то, а затем, увидев незваного гостя, поспешила к нему.       «Значит, эта женщина тут всё же живет не одна. Ожидаемо. Сейчас я не в самой лучшей форме, потяну ли двоих сразу?», — усомнился Дейдара, замедлив шаг.       — Мой муж отвезёт вас к доктору в город, не переживайте, — хозяйка дома приблизилась юноше, придерживая его рукой за спину. От такого внезапного телесного контакта Дейдара сморщился. Подрывника было сложно назвать любителем тактильных ощущений, а уж когда к тебе прикасается и вовсе незнакомый человек, то негативная реакция становится вполне естественной.       — Я знаю, да, — решив подыграть, отвечает подрывник, ускоряя шаг, вновь создавая расстояние между собой и хозяйкой дома.       Дейдару до скрипа в зубах раздражало, что он стал заложником обстоятельств. События стремительно сменяли друг друга, не давая нукенину времени на раздумья. Его словно несло по бурному течению реки.       «Ладно, доеду с ним до города, а там уже разберусь», — заключил Дейдара, залезая в повозку. Тело всё ещё отдавало слабостью. Ожидая дальнейших действий со стороны мужчины, нукенин смотрел на хозяйку дома и девочку. Внезапно мать встрепенулась, а затем, наклонившись, прошептала что-то дочери на ухо. Та в свою очередь нахмурила брови и покачала головой, но в итоге под напором матери всё же сдалась и побежала в дом.       — Мартин* Браус, — внезапно подал голос мужчина, заставив Дейдару обернуться. Подрывник увидел перед собой мужчину зрелого возраста. Нукенину сразу же бросились в глаза его скулы и потрёпанная временем коричневая шляпа. Художник приметил, что одежда мужчины была довольно изношенной. Впрочем, всё вокруг здесь так и кричало том, что Дейдара находится в самой настоящей глуши.       — Дейдара, — коротко отвечает нукенин, его голос немного хрипит, он прочищает горло.       Как бы Браус не пытался не подать виду, подрывник заметил, как в изумлении дрогнули брови мужчины, когда Дейдара назвал своё имя. Впрочем, и самому художнику все здешние прозвища были чужды.       Хозяин дома улыбнулся нукенину, на что тот лишь кивнул. Поняв, что диалог не клеится, мужчина развернулся обратно, крепко держа поводья в руках. Когда Браус уже хотел одёрнуть лошадь, то его прервал детский голос.       — Папа, стой! —прокричала девочка, несясь к ним. В её руках виднелось красное пончо.       Дейдара нахмурился, ситуация начинала его потихоньку раздражать. Находиться в этом месте больше, чем нужно, подрывник явно не хотел, поэтому он развернулся в другую сторону, делая вид, что рассматривает что-то в чаще леса.       — Холодно, — грубо начинает девочка, бросая пончо на колени Дейдары.       — Это мне? — голос нукенина нехарактерно для него подрагивает, на лице застывает искренняя гримаса удивления.       Ребёнок лишь кивает в ответ, переводя взгляд на отца.       — На улице холодно! Возьмите, иначе вы замерзнете! — прокричала вдалеке женщина, а затем позвала дочь обратно к себе.       Резко выхватив пончо из рук ребенка, подрывник укутывается, отметив, что стало заметно теплее.       — Спасибо, да, — тихо протараторил подрывник, отворачиваясь от ребёнка. Девочка кивает в ответ, а затем убегает. Уголки губ Брауса еле заметно поднимаются на такой жест.       Дейдара нахмурился, эта неловкая ситуация напрягала его. Ему стало безумно интересно, а спасли бы его все эти люди, зная, кем он является на самом деле.       Повозчик ловко дёрнул за поводья, наконец, тронувшись с места.       Когда дом и пшеничное поле вокруг сменилось на гущу леса, Дейдара решил прервать молчание, начав диалог.       — Чем ты занимаешься, Браус? — спросил нукенин, разворачивая голову в сторону мужчины. Мартин никак не отреагировал на такой внезапный вопрос. Складывалось впечатление, словно он ждал его.       — Я охотник, вся наша семья из поколения в поколение этим занимается. За счёт этого мы и живём, — отвечает мужчина, а затем добавляет, — Как раз сейчас мы проезжаем охотничьи угодья, тут красиво, не правда ли?       Дейдара молча перевёл взгляд, всматриваясь в лесную чащу. Нукенин всегда любил рассекать небосвод на своей глиняной птице, рассматривая под собой бескрайние рощи.       Однако, куда большее наслаждение вызывали у нукенина отнюдь не лесные массивы. Подрывник обожал взирать на то, что оставалось после его творений. Горячий воздух, обдувающий лицо и огромные кратеры после колоссальных взрывов. В такие моменты художник ощущал себя поистине живым. Однако после того, как израненному Дейдаре пришлось пробираться сквозь мрачный лес, его мнение о красоте лесных чащей изменилось в худшую сторону. Вопрос Дейдара оставил без ответа.       — А как обстоят дела с военной мощью? — спустя небольшую паузу задает вопрос подрывник, на что Браус оборачивается в сторону Дейдары, даря ему искреннее удивлённый взгляд.       — Ну вы даете! Нашли, у кого спрашивать, — мужчина рассмеялся, а затем развернулся обратно, продолжая следить за дорогой.       — Насколько мне известно, сейчас всё довольно спокойно. Разве что до сих пор не понятно, почему люди продолжают вступать в развед-отряд, — после небольшой паузы проговаривает Браус, его голос становится немного поникшим.       Дейдара нахмурился. Охотник не сказал ни слова про шиноби или анбу. Абсолютно все фразы, которые проговорил Браус, никак не относились к тому, о чём нукенину было известно. Закусив губу, подрывник задумался.       “Неужели я нахожусь в другом мире?”, — задался вопросом нукенин.       Дейдара знал, что можно заключать контракты с животными, позволяя их призывать во время боя как своих союзников. А так же он помнил о том, как его бывший приятель Акацучи рассказывал ещё юному Дейдаре о том, что призывные животные живут в своём, параллельном измерении. Но прежде ещё никогда подрывник не слышал ни от товарищей по команде, ни от самого Ооноки историй с реальностями, где полностью отсутствует чакра и живут люди. Да и в свитках никогда ничего даже и близко похожего по смыслу Дейдара припомнить не мог. Из раздумий нукенина выбил грубый мужской голос.       —А вы чем занимаетесь по жизни?— спрашивает мужчина, на что глаза Дейдары сразу же загораются огнём, а на лице появляется самодовольная ухмылка.       — Я – художник, да! — гордо отвечает нукенин, прикрывая глаза, а затем кивает.       — Вот как? — кажется, что охотник искреннее удивлён такому ответу. Может быть, подрывник и не видит его лица, но точно уверен – этот мужчина сейчас явно вскинул брови в удивлении.       — Да.       — И что же вы рисуете? — задает вопрос Браус, чем ставит Дейдару в ступор. Подрывник нахмуривается, а затем плотнее накрывается пончо.       —Тц, ты неправильно меня понял, старик! Я не рисую, а творю искусство! — Браус тихо хмыкает, сводя брови. Он явно недоволен тем, как Дейдара обратился к нему, но решив повести себя вежливо, в отличие от своего собеседника, охотник кивает, ожидая от творца более подробных разъяснений.       — Я делаю из глины различные фигуры, — начинает оживлённо бормотать Дейдара, на что Браус разворачивает голову в сторону подрывника, пытаясь что-то сказать, но нукенин грубо перебивает его, — Но суть не в этом, да! Главное это то, чем они становятся в итоге. Но, разумеется, даже мои глиняные фигуры являются искусством, да! Эй, вот ты, что для тебя искусство?       — Ох, ну… — Браус чешет затылок, разворачиваясь к подрывнику спиной, такой неожиданный вопрос загоняет его в ступор, — Я ведь довольно далёк от всего этого, сам понимаешь, однако для меня искусство – это то, через что люди могут выражать свои эмоции. Возможность запечатлеть приятный или не совсем для них момент, показывать чувства другим людям. Или же вовсе оставить это всё для потомков. Дейдара разочарованно выдохнул. Совсем не такого ответа он ожидал от него. Мартин мог поклясться, что прямо сейчас этот странный парень сидит и скучающим взглядом пытается прожечь в его спине дыру.       — А знаешь, что для меня является искусством? — голос Дейдары немного дрожит от внезапного возбуждения.       — Что же?       — Искусство — это то, что расцветает всего за секунду до того, как испарится навсегда, — блаженно отвечает Дейдара, его голос становится заметно мягче, затем продолжает, — Моё искусство – это взрыв!       Громкий крик подрывника эхом раздаётся по лесу, перебивая цоканье лошадиных копыт и громыхание деревянных колёс.       — Взрыв? И что же это значит? Ты что, взрываешь что-то? — после неловкой паузы полюбопытствовал Браус, а затем изогнул бровь, не совсем понимая, что конкретно хочет донести до него юноша.       — Именно.       — И что же ты взрываешь?       — Всё, что под руку попадётся, да!       Браус рассмеялся, сжимая в руках поводья.       — Знаете, Дейдара. В очередной раз убеждаюсь, что творческие люди явно не от мира сего, — смеется охотник, решив, что парень просто неудачно пошутил. Дейдара в ответ лишь хмыкнул.       Художник и не удивляется такой реакции со стороны Брауса. Другого ответа от глупого охотника он и не ожидал. Человек, который всю свою жизнь может лишь освежеать тушки и пачкать руки в потрохах не может разбираться в искусстве.       — Как долго нам ещё ехать? — голос подрывника снова стал скучающе-раздражённым.       — Два часа.       Нукенин тяжко вздохнул и, устроившись поудобнее решил подремать. Он не знал, сколько спал, но чувствовал, как тяжелели его веки, а твёрдое желание заснуть не покидало Дейдару ещё с самого начала поездки. Решив, что сон лишним не будет, и закрыв глаза, подрывник попытался заснуть.       Проснулся Дейдара от того, что повозку резко встряхнуло. Встрепенувшись, подрывник тут же руками схватился за край повозки, обводя глазами внезапно сменившуюся обстановку. Повсюду виднелись каменные дома, близко налепленные друг к другу. Некоторые из них уже изрядно покосились, остальные же постройки были сделаны грубо и неотёсанно. Стало очевидно, что практичность в этом месте ставили на передний план, внешний вид зданий оставлял желать лучшего.       С нескрываемым любопытством Дейдара то и делал, что разглядывал всё вокруг. Словно ребёнок, нукенин не стеснялся откровенно таращиться на некоторых людей, смущая их таким поведением. В городе повозка убавила свой темп, поэтому Дейдара беглым взглядом заметил пару грязных и узких улочек вдалеке. Проулок, на котором находился подрывник, был почти полностью забит людьми. Словно муравьи, они двигались вдоль улицы, игнорируя всё вокруг. Каждый из них спешил по своим делам. Продавцы зазывали новых покупателей, активно жестикулируя руками, чувствовалась напряженная атмосфера конкуренции. Иногда Дейдара замечал, как мерзкие детишки таращатся на него, показывая пальцем. Взрослые же лишь иногда задерживали взгляд на нукенине, но в итоге быстро отводили глаза.       В воздухе витал еле заметный запах выпечки, но Дейдаре хватило даже и этого, чтобы спровоцировать свой желудок. Он умоляюще заурчал, прося хоть немного пищи. Подрывник смутился, обрадовшись тому, что шум улиц заглушает эти неловкие звуки. Однако по-настоящему взгляд нукенина зацепили отнюдь не нелепые дома. Подняв голову, Дейдара увидел, как затмевала горизонт величественная и высокая стена. Сделанная из камня она завораживала взгляд нукенина. Стены, ограничивающие Коноху, по сравнению с ней выглядели просто нелепо и смешно. Дейдара немного приподнялся, пытаясь понять, где она заканчивается, но стена лишь пряталась за более высокими домами, дразня подрывника. Огромная преграда полностью переключила внимание нукенина на себя. Дейдара раскрыл рот от удивления.       Ещё никогда прежде ему не хотелось подорвать что-то настолько сильно, как эту стену. Вот она, вещь, которая идеально дополнит его искусство. Фантазия подрывника разыгралась не на шутку. Дейдара представил, как куски стены разлетаются по округе, заставляя в панике разбегаться местных жителей. Смогут ли эти простолюдины понять истинный смысл и красоту его творений? Правильный ответ ведь лежал совсем на поверхности. Этим глупым людишкам стоило лишь отодвинуть ширму и познать истинную красоту.       Но веру в людей Дейдара потерял ещё давно. Кажется, это случилось ровно в тот момент, когда он решил поделиться своими взглядами на искусство с самыми близкими ему людьми, которых подрывник по-настоящему уважал. Но в ответ он получил лишь недопонимание и смешки. Моё искусство – это взрыв.       Неприятные воспоминания о раннем детстве захлестнули подрывника с головой. Несмотря на то, что в жизни подрывника не было драматических событий – весь свой сознательный возраст, проведённый в Ивагакуре, он старался забыть. Дейдара ощущал себя птицей в золотой клетке. Почувствовать настоящую свободу нукенин смог лишь тогда, когда покинул родную деревню, решив посвятить себя и всю оставшуюся жизнь искусству.       — Мы приехали.       Повозка останавливается рядом с высоким зданием, вокруг которого аккуратно выстрижены кусты. Браус ловко слезает с повозки, а затем сильными от обилия физической работы руками начинает обвязывать узду лошади вокруг привязи. Дейдара встаёт, его немного шатает из стороны, на что подрывник неосторожно выпрыгивает, теряя равновесие. Когда нукенин уже был готов снова изваляться с в грязи, то его ловко подхватили сильные мужские руки.       — Осторожнее, вы всё ещё очень слабы, — Браус улыбается, ослабляя хватку, на что Дейдара грубо отпихивает его от себя.       — Я сам.       Охотник в очередной раз хмурится, порядком уже уставший от такой наглости со стороны молодого парня, но снова молчит, а затем следует за Дейдарой, который уже стоит у порога здания. Войдя внутрь подрывнику первым делом бросился в нос запах разных трав. Эти запахи нукенин запомнил из-за своего напарника. Сасори был не только искусным кукловодом, но ещё и мастером в изготовлении различных ядов.       — Сюда, — говорит Браус, показывая Дейдаре нужное направление. Когда они оба, наконец, оказываются у одной из дверей, охотник оборачивается к нукенину.       —Подожди пару минут здесь, я хочу поговорить с доктором Йегерем, он один из лучших врачей в округе, — Браус кивает Дейдаре, будто пытаясь его успокоить этими словами, а затем головой показывает в сторону небольшой скамьи. Скучающим взглядом подрывник плетется туда, плюхаясь в ожидании. Браус стучится в дверь, а затем заходит.       — Доктор Йегер! Здравствуйте! Я… — дверь захлопывается, не позволяя Дейдаре услышать дальнейший разговор.       Нукенин осматривается, вокруг никого, поэтому он встаёт со скамьи и подходя к двери начинает подслушивать.       —Не думаю, что это конечно как-то связано, но Дейдара… Немного странный, понимаете? Он задавал мне вопросы, а когда мы прибыли в город, то он разглядывал всё так, словно видел мир вокруг себя впервые. Я думаю, что у него что-то случилось с памятью после того, как его ударили, — голос охотника звучит немного взволнованно.       — Это он вам сказал, что его ударили? — после небольшой паузы спрашивает незнакомый мужской голос.       — Нет, это предположение моей жены, мистер Йегер. Я с ней согласен в этом.       — Вот как, — задумчиво отвечает доктор, а затем продолжает, — Хорошо. Приводите его сюда, я осмотрю руку.       — Спасибо вам, доктор. Я могу быть свободен?       — Да.       Дейдара лишь лениво отступает на несколько шагов от двери, чтобы не получить удар. — Мне надоело тут стоять и ждать, да, — без тени стеснения в голосе говорит нукенин хмурясь и сжимая кулак. Ровная поверхность ладоней без ртов всё ещё вызывает у него дискомфорт и лёгкую панику.       Мистер Браус и доктор Йегер уставились на нукенина. Каждый из них прекрасно понял, что юноша подслушал их разговор, но почему-то подрывник вёл себя так, словно он не сделал ничего такого.       — Доктор Йегер, — охотник кивнул, а затем продолжил, — Удачи вам, Дейдара. Надеюсь, что с вашей рукой всё будет в порядке.       На этот раз Браус кивнул в сторону подрывника, а затем удалился, оставив отступника и доктора наедине.       — Меня зовут Гриша Йегер, а вы… — врач запнулся, имя нукенина вертелось на языке, но выговорить он его так и не смог.       — Дейдара.       — Точно, Дейдара. Проходите, пожалуйста, я скоро подойду, — Гриша открыл дверь, приглашая подрывника пройти внутрь. Художник зашел в кабинет, сев на небольшой стул. Это была небольшая комната с большим окном, стояло несколько шкафов и тумб, о предназначении которых Дейдара мог лишь догадываться. Дверь открылась.       — Мистер Браус рассказал мне, что вы рассекли себе руку, что произошло? — Гриша подвинул стул и сел напротив Дейдары, начав разбинтовывать его руку.       Нукенин прищурил глаза. Рассказывать Йегерю о том, что с ним произошло, не было никакого смысла. Очевидно, что он как и охотник, помочь не сможет. Дейдара решил, что сейчас самым разумным будет собрать как можно больше информации о том месте, где он находится.       — Когда мы с Браусом подъехали к лечебнице, то я видел высокую и огромную стену. Для чего она нужна? — буквально на секунду руки доктора остановились, перестав разбинтовывать грязную повязку Дейдары. Подрывник не мог не заметить, как дрогнули губы Гриши, как еле заметно он распахнул глаза.       — Я расскажу вам, Дейдара, — голос доктора заметно дрожал, но прочистив горло, он уже с удавленным спокойствием продолжил, — Но для начала я обработаю вашу рану, хорошо? Нукенин лишь кивнул, заметно напрягшись. Ему не нравилось то, как буквально из-за одной фразы поведение доктора сменилось со спокойного на нервозное.       Размотав бинт Гриша покачал головой, Дейдара хмыкнул.       — Что, всё так плохо? — подрывник перевёл взгляд на руку. Повсюду была запекшаяся кровь, из самой раны всё ещё немного сочилась жидкость.       — Это глубокая рана, Дейдара. Придётся зашивать. Но сперва я вколю вам обезболивающее, оно…       — Не надо мне ничего колоть! — подрывник грубо одёрнул руку, повысив голос.       — Вы хотите, чтобы я зашил вашу рану без обезболивающего? — Йегер встал со стула, поправив свои очки.       — Я не хочу, чтобы вы вкалывали мне что-либо, ясно? — подрывник осмотрел свою руку, а затем перевёл взгляд на доктора.       Эти гляделки продолжались несколько секунд, а затем резко Гриша схватил стул и ударил им Дейдару по голове. Идеально рассчитанный по силе удар заставил подрывника немедленно отключиться. Доктор Йегер подошёл к двери и закрыл её на замок.       Дейдара распахнул глаза.       Он сидел на стуле в небольшой и тёмной комнате, освещал её лишь один небольшой факел, прикрепленный к стене. Голова раскалывалась, а во рту у Дейдары был саморучный кляп, сделанный из тряпки. Нукенин глухо простонал, а затем пытался пошевелить конечностями. Его руки за спиной были связаны, как и ноги, которые закрепились к стулу. Подрывник распахнул глаза и только сейчас, наконец, смог заметить силуэт, который стоял в конце комнаты.       — Ты ведь из Марлии, верно? — из окутывающего мрака вышел Гриша Йегер, смирив Дейдару максимально презренным взглядом. В ответ художник смог лишь промычать. Подойдя к подрывнику, Гриша небрежно развязал, а затем вытащил кляп изо рта.       — Немедленно развяжи меня, да! — начал кричать Дейдара, на что Йегер лишь ударил подрывника в живот.       Нукенин закашлялся и сжался от нахлынувшей боли.       — Ты, — голос Дейдары понизился до зловещего, — Как только я выберусь, то обещаю – тебе не жить.       Подрывник злобно захихикал, а затем получил ещё один удар в живот.       — Кто послал тебя? Сколько вас? Вы приплыли на корабле, верно? — Гриша немного повысил голос, а затем, выдохнув, отвернулся.       — Прекрати нести эту херню и сейчас же развяжи меня! Я не понимаю, о чём ты говоришь! Проигнорировав очередной выпад со стороны Дейдары, Гриша развернулся и сделал вдох.       — Ты знал, что у элдийцев буквально вся религия завязана на этих стенах? — в голосе Гриши были слышны насмешливые нотки.       — Стенах? Их несколько?       — Верно. Мария, Роза и Сина. Ты сам об этом знаешь, зачем до сих пор пытаешься играть в идиота?       — Понятия не имею, я первый раз слышу про все эти стены, да! — Дейдара вновь начал ёрзать на стуле, пытаясь выбраться.       Гриша абсолютно был уверен в том, что подрывник нагло врёт. Поэтому в очередной раз проигнорировав нукенина доктор лишь продолжил.       — У элдийцев здесь самый настоящий культ стен. И ты, наверное, уже и сам догадываешься, что бывает с дезертирами, верно? — Гриша поставил на небольшой столик сумку, а затем вытащил из нее шприц и ампулу.       — Эй, что ты хочешь мне вколоть? — голос Дейдары дрогнул.       — Снотворное. Но я советую тебе волноваться скорее из-за того, что будет после того, как ты проснёшься, — Йегер набрал неизвестную подрывнику жидкость, а затем подойдя к факелу побил пальцем по шприцу, выгоняя лишний воздух. Гриша в пол-оборота посмотрел на Дейдару. Падающая тень меняла черты лица доктора, заставляя его выглядеть словно демон.       — Я даю тебе последний шанс, Дейдара. Если это, конечно, твоё настоящее имя.       — Я уже сказал, что не понимаю, о чём ты говоришь, я просто проснулся в незнакомом мне лесу, ясно?! Затем я пошёл искать помощь, а потом, — нукенин был грубо перебит Йегерем.       — Мне надоело слушать твою ложь. Если ты не хочешь мне ничего рассказывать, то будешь болтаться в петле, — доктор подошёл к Дейдаре и несмотря на недовольные возгласы и крики подрывника ввёл иглу ему прямо в вену.       — Запомни, Дейдара. Ни ты, ни марлийцы! — Гриша буквально рявкнул эти слова, а затем успокоившись продолжил, — Никто не помешает мне, ясно?!       Введя всю жидкость до конца он отстранился от нукенина, заглядывая ему в глаза. Сознание Дейдары стремительно улетучивалось.       Двое крупных мужчин тащили тело нукенина по тёмной темнице. В военной форме, на спине красовался знак единорога, который означал, что они связаны с городской полицией. Одежда Дейдары испачкалась, была везде порвана. Нукенин что-то начал нечленораздельно мычать.       — Ха, смотри, просыпается, — начал первый, немного хихикая.       — Держи его, я открою клетку, — настрой второй был прямопротивоположный первому. Угрюмый мужчина облокотил Дейдару на второго, на что тот начал ворчать, говоря о том, что он тяжелее, чем кажется.       Открыв клетку они грубо швырнули его на пол, громко хлопнув и закрыв. Дейдара разлепил глаза, всё тело болело он сразу заметил, что находится в клетке. Вскочив, нукенин подлетел к решётке, безумным взглядом уставившись на охранников.       — Выпустите меня, сейчас же! — выпалил Дейдара, звонкий голос эхом отдавался в помещении       — Советую тебе заткнуться, девочка. Или ты не доживёшь до своего приговора, ясно? — не смотря на то, что хмурый мужчина говорил довольно спокойно, в его голосе были слышны отголоски угроз.       — Ха! Он и вправду похож на девчонку, — ловко подхватил второй, рассмеявшись во всё горло.       — Ты у меня ещё посмеешься, говнюк, да! — Дейдара схватился руками за решётку.       Не смотря на всё происходящее, он радовался тому, что больше не находится в руках того сумасшедшего доктора. Впрочем, человека, который бьёт тебя стулом по голове, а затем вкалывает инъекцию непонятного происхождения и доктором то сложно назвать. Весёлый охранник явно хотел ответить подрывнику что-то колкое, но выской грубо толкнул его в плечо, а затем отправился прочь. Напарник направился за ним. Как только они ушли, громко хлопнув дверью, Дейдара тяжело выдохнул. Он сразу же убрал руки от решётки, решив сесть на жалкое подобие кровати и всё хорошо обдумать. Больше подрывник не волновался, он был уверен – сбежать из тюрьмы он сможет точно. Сейчас, когда его руки и ноги были свободны Дейдара был уверен в этом. Как только нукенин подошёл к кровати, то его окликнул мужской голос.       — Дейдара.       Подрывника словно окатили ледяной водой. Он не мог понять, показалось ему, или же?...       — Дейдара, — грубо, но с ледяным спокойствием мужской и такой до чёртиков знакомый для подрывника голос. Нукенин обернулся, глупо хлопая глазами, а затем сглотнул.       Напротив него была ещё одна клетка для заключенного. Из-за перепалки с охранниками он и не заметил, как на кровати сидел человек. Сейчас же он видел лишь силуэт, большая часть камеры была погружена во мрак.       — Д-Данна!? — голос Дейдары дрожал, он не мог поверить в происходящее. Из тени наконец вышел мужчина, Дейдару сразу же заметил этот красноватый цвет волос, он отчётливо бросался в глаза.       Перед ним стоял сам Сасори собственной персоной.