Волчья ягода, история оборотня

      Луна освещала серебристые глаза с вкраплением золотистых звёзд, которые смотрели с лёгким упрёком на низко склонённую голову:       — Сын мой, ты уверен, что хочешь покинуть нас? Уйти из долины?       — Да, мой пастырь, я хочу найти своё пристанище, семью.       — Понимаю тебя, — высокий стройный мужчина качнул головой, и в свете блеснул золотой венец, — и как бы мне ни тяжело было расставаться с тобой, я отпущу тебя, мой «клинок». Иди и исполни то, что было веретеном Судьбы вплетено в твое полотно жизни. Иди, иди…       Кай открыл глаза и несколько минут непонимающе смотрел на солнечный луч, который, пробиваясь сквозь ветки ели, щекотал его лицо. Сон, это был сон.       Осторожно раздвинув колючие лапы дерева, альфа выбрался из своего ночного укрытия и довольно потянулся. Он отряхнул одежду, поправил свой небольшой мешок на плече и низко поклонился ели.       — Спасибо, госпожа, за приют.       Подойдя к ручью, который заметил ещё вчера, Кай умылся и напился родниковой воды, с удовольствием подставляя под холодную ключевую воду руки и лицо. Он посмотрел на свое смуглое лицо, убрал косую челку, а белоснежные волосы завязал в хвост. Внезапно подувший ветерок донёс запах, от которого у Кая сморщился нос, а зверь внутри напрягся и забеспокоился. Слабый запах, такой приятный… Альфа втянул носом, а потом ноздри затрепетали, а губы приподнялись в оскале, потому что слабый запах перекрывал металлический вкус крови.       Не раздумывая и подчиняясь инстинктам, альфа рванул через кусты и принялся бежать. Внутри бушевала буря из чувств опасности и страха. Альфа махнул головой и прибавил ходу. Это не его чувства, не его… Но страх не отпускал и, больше не сдерживаясь, он откинул свой посох, мешок и выпустил своего зверя, принимая истинную форму. Тело неестественно выгнулось, и вместо мужчины на землю опустился огромный белоснежный волк, который не медля рванул сквозь заросли орешника.       Первое, что увидел Кай, когда сильные лапы вынесли на поляну, — спины трёх бурых волков, которые прижимали к дереву одного серого. Небольшой поджарый волк с серебристой шерстью, уже испачканной в крови, оскалил зубы, огрызался и угрожающе рычал на противников, но не нападал. Кай присмотрелся и понял. За спиной у серого, прижавшись к друг другу, стояли двое щенков. Малыши тихо рычали и повизгивали.       Эта сцена будто ослепила альфу. Воспоминания запестрели черно-белыми смазанными картинами:       Кровь… мать, которая до последнего защищает своего щенка, разорванное горло и мёртвые глаза, заволакивающиеся серой пеленой.       Громко рыкнув, Кай кинулся на бурых волков, стараясь спиной закрыть серого. Не ожидавший подмоги серебристый, увидев на поляне огромного белого волка, который сцепился с двумя противниками, яростно зарычал и кинулся на третьего. Завязалась смертельная драка, вокруг летала шерсть и зелёная трава с комками земли. На землю из рваных ран капала кровь, а с оскаленных морд летела слюна.       Кай рвал чужие бока и шеи, стараясь в пылу драки увидеть серого с волчатами, но вдруг резко всё прошло. Бурые, поджав хвосты и волоча лапы, кинулись убегать с поляны. Альфа ещё раз устрашающе рявкнул, когда серый трансформировался в человека… И перекинувшийся Кай еле успел поймать в руки юношу, совсем юного и красивого омегу… Омегу с ярким запахом цветов беладонны, самым прекрасным и опасным запахом на свете.       Альфа осторожно положил обесиленого парня на траву и аккуратно разрезал уже насквозь промокшую от крови рубаху. Рана была неглубокая, но ее нужно было перевязать. Не думая, Кай разорвал свою рубашку и осторожно стал бинтовать раненого. Пальцы мимоходом притрагивались к тёплой коже, и каждый раз альфа замирал. Он старался отвлечься, смотрел на малышей, которые жалобно скулили и тыкались носами в тёплый бок, и с горечью думал, кем приходятся эти дети омеге. Его, с таким трудом вымоленному и найденному, истинному омеге…

***

      — Я благодарен тебе за то, что ты спас моего племянника и мальчиков, если бы не ты, неизвестно, чем бы всё закончилось. — Пожилой мужчина снова поклонился Каю, и альфа почувствовал себя неловко.       Он стоял в большом светлом доме и переминался с ноги на ногу. В небольшой комнате лежал его омега, и Кай с беспокойством вглядывался в бледное личико.       В это поселение его привели мальчики, которые оказались близняшками и племянниками омеге. Мальчуганы показывали дорогу и все рассказывали, а Кай, замирая на каждом шагу, нёс своего истинного. Они прошли почти через всё поселение, чем вызвали огромный ажиотаж. В конце за ними уже шла немаленькая толпа, и Кай слышал шепот: "чужак, спас", "траву собирал", "позвать Сехуна". А потом появился этот старец и всех разогнал, а Кая с драгоценной ношей впустил в большой добротный дом. И вот сейчас, после того как мужчина, который оказался травником, осмотрел омегу, он рьяно благодарил альфу.       — С ним всё будет хорошо. Рана неглубокая, все очень быстро заживёт. Я обработал ее и…       Старик не успел договорить, когда раненый затрепетал ресницами и открыл глаза.       Он испуганно поводил глазами, но, увидев травника и мальчиков, слабо улыбнулся, а потом его взгляд буквально прикипел к Каю. Маленький аккуратный нос втянул воздух… И глаза юноши испуганно распахнулись. Он понял.       Кай с замиранием наблюдал за калейдоскопом эмоций на красивом лице и мысленно улыбался. Его омежка был очень эмоциональным и открытым, а ещё безумно красивым.       — Сынок, ты пришёл в себя, мой хороший мальчик. — Травник склонился над раненым, и омега слабо кивнул, но тут же снова посмотрел на стоящего рядом Кая.       — Дядя Мён, мы так испугались, но вот он тебя спас, а потом нёс на руках, — близнецы запрыгали вокруг кровати и стали в красках рассказывать, что случилось, показывая на Кая пальцами.       Омежка внимательно слушал, он морщился и прикрывал глаза, а когда услышал, что Кай нёс его через всё поселение, то испуганно взглянул на альфу.       И этот взгляд совершенно не понравился альфе, он сделал шаг ближе к кровати, но не успел ничего сказать, когда в доме раздался уверенный, сильный голос:       — Что здесь происходит?       Каю стоило только увидеть реакцию своего омеги на этот звук, как внутри него волк зарычал и заметался.       Чунмён испуганно сжался и метнул какой-то болезненный взгляд за спину Каю.       — Чунмён, что за ерунду мне рассказали соседи. Ты ранен, и тебя принёс незнакомец? Мне может кто-то объяснить, что происходит в моём доме.       Кай, скрестив руки на груди, смотрел на омегу, который стыдливо отворачивался и нервно сжимал край одеяла, стараясь прикрыть забинтованую грудь.       — Се, я…       — Сехун, не смей повышать голос на мальчика, он ранен и, тем более, где твое гостеприимство? Позже всё решите, в спальне. — Травник сердито цыкнул и Кай, который буквально заледенел от последних слов, медленно развернулся. Волк в груди зарычал, и альфа оценивающе посмотрел на своего соперника. То, что это был соперник, Кай понял сразу.       — Се, я просто… вернее мы собирали травы у кургана и…       — Что? Я же запретил тебе ходить так далеко, ты мало того, что ослушался, но и подверг моих детей опасности, — альфа зло зашипел и шагнул ближе к кровати, совершенно не обращая внимания на чужака.       И вот этого он уже стерпеть не мог.       Заступив хозяину дома дорогу, Кай угрожающе прорычал, краем глаза увидев испуганные глаза, своего истинного:       — Не смей повышать голос на моего омегу.       Злой прищур тёмных глаз схлестнулся со стальными, в которых полыхало красное пламя, и вот уже готов вырваться на волю зверь… Но внезапно руку, перехватила небольшая ладонь, и сквозь пелену ярости Кай разглядел испуганное лицо Чунмёна.       — Прошу вас, не нужно.       Омегу всего колотило, и он с трудом держался на ногах. Альфа прикрыл глаза, выдохнул, а потом подхватил лёгкое тело, и больше не обращая внимания ни на кого, уложил своё глупое счастье обратно на кровать.       — Прости.       Он ласково провёл рукой по нежной щеке и увидел, как засмущался омега от этой невинной ласки и, больше не выдерживая, ни на кого не глядя, вышел из этого дома.       На крыльце Кай снова заметил стайку любопытных соседей за парканом, и сделал шаг к ним, когда его догнал травник.       — Сынок, пойдём я покажу тебе, где ты можешь жить.       Мужчина протянул Каю его мешок и посох, а на удивлённый взгляд альфы, только хитро улыбнулся.       В доме у травника пахло травами и цветами. Различные пучки разнотравья висели везде, где только можно. Дядюшка усадил Кая за стол, а сам стал хлопотать выставляя всё новые и новые яства.       — Это всё Чунмён, он готовил. Постоянно балует меня разносолами, — увидев, что альфа отвернулся и сжал кулаки, травник присел и серьёзно взглянул в глаза. — Ты не осуждай его, ведь не знаешь, как он жил. Но я расскажу.       — Зачем… зачем вы всё — это делаете?       Собственный голос показался альфе, тихим и неживым. Волк в душе выл и царапал когтями сердце. Зверь не понимал, почему такой долгожданный, родной человек, не рядом и не помечен до сих пор.       — Потому что я хочу ему добра. Я люблю этого мальчика не меньше, чем своего своенравного племянника. И поверь, если кто и заслуживает счастья и семью, так это Чунмён.       Старик печально вздохнул, а потом стал рассказывать.       — Лухань и Чунмён попали в нашу деревню, когда Лу было семнадцать, а Мёну четырнадцать. Они пришли с отцом в поисках лучшей доли. Я навсегда запомнил тот день, когда увидел их. Красавца Луханя с большими невинными глазами и улыбающегося, любопытного Чунмёна. Их отец ушел из старой стаи после смерти супруга, так как там все напоминало о любимом. Он был отличным ковалем, и староста, мой брат, выделил ему дом и дал работу.       Они быстро прижились и подружились со всеми. Люди уважали Кима за трудолюбие и силу. Лу был очень красивым, и поэтому к нему многие альфы сватались… Но у судьбы были свои планы.       О том, что Лу и Сехун парные, я узнал первый. Нашёл на опушке, зарёванного Чунмёна, который и рассказал, что Лухан встретил истинного. Альфу, в которого со всей своей детской наивностью и пылом был влюблён и сам Чунмён. Это был единственный раз, когда он показал свои чувства к Се.       Сехун и Лухан поженились, и, поверь, никто глядя в тот день, на счастливого, ярко улыбающегося Мёна и не подозревал, как тот страдает. И что этому солнечному мальчику больно.       Чунмён никогда не показывал брату, что он завидует его счастью и ревнует. Он радовался вместе с Лу, помогал в хозяйстве, и только тогда, когда старший брат и зять заводили разговор о женихах, смущённо уходил.       Лу был на седьмом месяце беременности, когда случилось горе. Он в тот день вместе с Мёном гулял в лесу, ему захотелось нарвать ягод и спечь Сехуну пирог. Я отговаривал Лу, просил подождать племянника и пойти с ним, но он был ужасно упрямым. Как так получилось, никто не знает, но на них в лесу напал медведь. Мён кинулся защищать брата, который из-за положения не мог перекинуться. Когда люди подоспели, окровавленный Мён лежал на туше убитого медведя, а перепуганный Лухан рожал.       Мальчики родились недоношенными и слабыми, никто и не думал, что выживут. А Лу, он не оправился после родовой горячки и буквально угас за тройку дней. Я не смог его спасти. То время было темным для нашей семьи: смерть Лухана, слабые малыши и Мён находившийся на грани жизни и смерти.       Мальчик выкарабкался, всё-таки любовь к жизни победила, но наше солнышко пропало. Он до сих пор винит себя в смерти Лу. Малыши стали поправляться, и Мён заменил им папу, подарив всю свою любовь. Ну, а Сехун… он до сих пор не может забыть своего покойного мужа. Но и Мёна не отпускает. И вот и получается, что парнишка при нём, как непонятно кто. По погосту давно уже слухи ходят, а после того, как умер отец омеги, и подавно, наши сплетники житья мальчику не дают. Но Чунмён не жалуется, любит мальчиков, заботится о нас с Сехуном и надеется, надеется, на то, что Се когда-то поймёт и полюбит его.       Старик замолчал, а Кай почувствовал, что от рассказа крепко сжались кулаки, а зубы больно закусили щеку.       — Знаю, что тебе, как истинному, неприятно это слышать. Но я уверен, что ты сделаешь правильный выбор и не бросишь Мёна.       — Откуда, откуда такая уверенность, — Кай поднял голову и посмотрел на травника.       Внимательный и понимающий взгляд, и старик погладил его по белоснежными волосам.       — Потому что я знаю, из какого ты рода. Белоснежные волосы, глаза цвета звёздной пыли, и бесстрашное сердце. Ты "Клинок" Волчьего пастыря, его слуга и правая рука. А еще ты честный, смелый и верный. Я это знаю. И поэтому, прошу тебя, забери Чунмёна, подари ему любовь. Пусть наш солнечный мальчик забудет о своей несчастной любви. Верни ему улыбку. Верни.       На последних словах Кай резко поднялся и уверенно взглянул на мужчину, а потом низко поклонился.       — Я обещаю. Я сделаю его счастливым…