Обломки моего разума

POV Пауль Я вылетел из этого чертова дома, не разбирая дороги. Рихард, какая же ты тварь! А Луиза сука! Остановился только тогда, когда оказался в роще. Пауль, почему ты такой идиот? Как же я не догадался сразу, что здесь какой-то подвох? Как отвратительно понимать, что все это было ложью. Черт возьми, я действительно ему поверил. Особенно тогда на крыше мне показалось, что он был искренним. Я был о нем лучшего мнения. Пора снять розовые очки, идеальная любовь бывает только в глупых фильмах. На что я вообще надеялся? Что гетеро-парень влюбиться в парня? Это просто смешно. Кое-как добравшись до дома, я взял из отцовского бара ром и выхлестал его весь, ни разу не закусив. Мне было все равно, что родители дадут мне нагоняй за то, что выпил. Сейчас нужно было как-то заглушить неприятную боль в области груди. Лучше бы я тогда соврал ему илм перевел все в шутку. Да что угодно, только чтобы он не узнал о моих чувствах! Идиот…чертов идиот… Еле добравшись до своей комнаты, я закрыл дверь и осел на пол. Вырубился не дойдя сантиметра до кровати. — Пауль! — кричала мама. Я промычал что-то нечленораздельное. — Ну не кричи ты на сына. Он уже взрослый и может себе позволить выпить. К тому же, у меня раскалывается голова, — папа начал массировать виски. — Сын берет из бара алкоголь, валяется посреди комнаты, да еще в одежде! А мне не кричать! Когда я окончательно проснулся, вся еда и напитки подошли к горлу. Я вскочил и побежал в туалет. Выблевав все, сел возле унитаза и ветер рукавом губы. — Ну посмотри на него, это разве нормально?! — ругалась мать. — Дай сыну и мне таблетку, и помолчи до обеда! — не выдержал папа. Она замолкла и ушла в другую комнату. Отец подошел ко мне, присел на колени и погладил по спине: — Совсем плохо? — Угу, — промычал я и снова обнял унитаз. — Ничего, сейчас таблетку принесу. Состояние было хуже некуда, если вчера меня переполняла злость, то сегодня я хотел умереть. Весь день я провалялся на кровати, тупо пялясь в стену. Телефон постоянно вибрировал от приходящих сообщений, не выдержав, я отключил звук. Неужели от каких-то банальных чувств может быть физически плохо? Из-за какого-то человека и так ужасно больно. Следующим утром мне стало лучше, злость вновь одолела мою душу. К телефону я по прежнему не притронулся, просто не было желания. Чтобы хоть как-то отвлечься, я решил почитать учебник по истории. Каникулы быстро пройдут и нас завалят проверочными, лучше проведу время с пользой. Около часа дня, под своим окном я услышал какие-то крики. Показалось или зовут меня? Встав с кровати, я выглянул. Внизу стоял Рихард и пытался дозваться до меня: — Пауль, давай поговорим? — Вали нахуй. — Пожалуйста, Пауль, дай мне все объяснить. — Я все итак уже понял, зачем мне слушать лживого и продажного человека? Свали пока соседи не вызвали полицию, хотя наверно ты и им наплетешь всякой хуйни, — я закрыл окно и вышел из комнаты, чтобы не слышать его криков. На следующий день все повторилось и через день тоже, он упорно приходил ко мне всю неделю. В предпоследний день каникул, под моим окном было пусто. Я вздохнул с облегчением, он наконец отстал от меня. *** Прошло две недели, как началась школа, а Рихарда все не было. Я начинал волноваться но старался заглушать это чувство. Какая мне разница где он? — Слушай, Пауль, ты не знаешь где Рихард? — спросил Тилль, когда мы сидели в столовой. — Он не отвечает на мои звонки и дома никто не открывает. — Понятия не имею. Может, он уехал куда-то с родителями? — голос предательски дрогнул, выдавая мою тревогу. — Нет, что-то не то. Он бы сказал или хотя бы оставил сообщение, — Тилль покачал головой. — В любом случае, я уверен, что с ним все впорядке, — я натянуто улыбнулся и ушел. Он не отвечает на звонки? Что с ним? Может, что-то случилось или он решил забить на всех? Это же Круспе, одному богу известно, что у этого парня в голове. Когда пошла третья неделя, я не выдержал. Обида отошла на второй план, предоставляя место тревоге и понимаю того, что я к нему не остыл. Блядский Рихард, ну и угораздило меня втюриться именно в него. Засунув свою гордость подальше, я направился к его дому. Я стоял по меньшей мере час, нажимая на звонок и тарабаня по двери. Когда я собирался уходить, дверь распахнулась. Рихард, какой-то похудевший и бледный держался за дверь, слегка пошатываясь. — А, Пауль, заходи, — сказал он хриплым голосом. Я прошел в гостиную, где увидел кучу бутылок. — Что случилось? — спросил я. Круспе молчал, его глаза налились слезами. Он заплакал и упал на колени, закрывая лицо руками. Я тут же подскочил к нему, сел рядом с ним, в испуге обхватвая его вздымающиеся вверх плечи. — Родители, родители, родители, — повторял Рихард. — Что, что случилось? — я сам уже был на грани истерики. — Авария, разбились, умерли, — он зарыдал еще громче. Мой рот открылся в немом шоке. Как его родители разбились?! Когда? Бог ты мой! Я забыв про все ссоры, начал целовать его мокрые от слез щеки, шептать слова утешения. Не знаю, сколько мы так просидели, но когда его перестала бить мелкая дрожь, я встал и потащил его в зал до дивана. Он лег и начал тихо всхлипывать, влага снова наполнила его глаза. Сейчас здесь не было независимого и сильного Рихарда, которого я знал, передо мной лежал потерянный, убитый горем человек. Мое сердце сжималось и падало куда-то вниз при виде опухшего от слез лица Круспе, казалось, даже его глаза потеряли свой яркий голубой цвет. Я держал его за руку, перебирая пряди его жестких волос. Наконец, когда он успокоился, я спросил его: — Когда и как это случилось? — На каникулах. Я был очень подавлен нашей с тобой ссорой, родители это заметили и решив приободрить меня, подготовили поездку во Франкфут. Какой-то мужик не справился с уппавлением, выехал на встречку и врезался в нас. Папа вывернул машину, взяв основной удар на себя, мама скончалась уже в больнице, а чудом отделался парой ушибов и легким сотрясением, — Рихард говорил это на одном дыхании, смотря в одну точку. Укол вины пронзил меня, я виновато опустил глаза. Ведь, если бы я с ним поговорил, то его родители были бы живы. — Боже Рихард, я не знал. Почему ты не позвонил? Хотя, понятно почему. — Теперь я совсем один. — Нет, это не так, — я трепетно обнял его. — Я не оставлю тебя Риш, никогда больше. — Пауль, прости меня пожалуйста. Я самый ужасный человек, которого можно найти. Я сделал больно тебе, из-за меня умерли родители, — он обнял меня еще крепче и шептал мне эти слова куда-то в макушку. — Я не держу на тебя зла, все хорошо. В этом нет твоей вины, так было нужно. Тшшш… Я убаюкивал его, как маленького ребенка, иногда целуя в лоб. — Ты ел что-нибудь? — Последние три недели практически ничего, только пил. — Да, я вижу, — я осмотрел комнату. — Значит сейчас мы идем за продуктами, я готовлю, потом мы кушаем и убираемся. Я посчитал, что ему нужно заняться будничными делами чтобы немного отвлечься. Рихард только согласно кивнул. Собравшись, мы вышли на улицу, Рихард пощурился от солнца: — Давно я не выходил на свет. Набрав всякой еды, мы отправились в квартиру. Я начал готовить, он убирать бутылки. Когда все было приготовлено мы сели за стол. — И как же ты теперь? Ты ведь пока несовершеннолетний. — Двоюродная сестра моего отца взяла надо мной опекунство, но честно говоря ей это совсем не нужно. Мы договорились что она будет присылать мне деньги на нормальное проживание раз в месяц, а я буду звонить, оповещая о том, что я живой. — Чтож, неплохо. Тебе не придется уезжать хотя бы, — я мысленно выдохнул, так как его переезда очень боялся. — Пауль. — М…? — Прости. — Рихард, я уже давно тебя простил., Он кивнул и начал есть, с каждым разом все быстрее и быстрее. Я смотрел на него и радовался. Родственники при мне никогда не умирали, была бабушка, но ее не стало когда мне было четыре. Я не мог понять что сейчас чувствует он, но точно знал, что уходить я не буду. Пускай хоть пинками выгоняет. — Я сегодня останусь у тебя. — Хорошо, — он без малейших отпирательств согласился. Спать он захотел в зале, потому что возле его комнаты была сразу родительская. Мы разобрали диван и легли. Стало немеого неловко, я первый раз был так близко к Рихарду. Перед сном он сказал: — Пауль, спасибо. Я впервые за долгое время лег спать не в пьяном состоянии. Но, боюсь, не засну, ладно. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — я улыбнулся и взял его за руку, он вздрогнул, но руку не убрал. Так мы и заснули. На следующие утро когда я проснулся, в комнате никого не было. Зайдя на кухню, я тоже никого не обнаружил. Как вдруг из родительской спальни донесся грохот и звон разбитого стекла. Забежав туда, я увидел Рихарда сидящего на полу возле кучи осколков, сам весь в крови, держит рамку с фото и плачет. — Рихард, что тут случилось? Ответа не последовало, только порция всхлипов и стонов. Я присел рядом с ним, от него несло алкоголем. — Ты выпил? Я поднял его и усадил на кровать, взял метлу подмел, забинтовал ему пальцы. Он плакал и плакал, пока не заснул. Весь день я просидел с ним, боясь, что он опять навредит себе. К вечеру я решил приготовить ужин, за этим делом меня и застал Рихард. — Привет. — Привет, выспался? — Да. Блять у меня так пальцы болят, — он скривился. — Понятное дело, ты рамку с фотографией разбил. — Ясно. — Будешь есть? — Ну…не знаю — Еще как будешь, я спросил только для приличия. Я поставил ему большую тарелку запеченного мяса с картошкой. Сначала он скептически оглядел приготовленое, но потом от блюда не осталось и следа. — Пауль, спасибо. — Пожалуйста, — я улыбнулся и взял наши тарелки. — Нет, я помою сам. Ты и так трудился целый день. — Ну уж нет, у тебя все пальцы порезанные. После легкого спора, я все же вымыл посуду. После мы пошли в зал и много болталти ни о чем, Рихард даже немного улыбался. Я не заметил, как вырубился раньше него, поэтому что делал Рихард я не знаю. Но проснувшись от стука, я посмотрел на часы — 3:00. Его на месте не было. Я вышел в коридор, он стоял и бил стену. Костяшки пальцев были избиты в кровь. Да епт твою мать… — Рихард? — я обеспокоенно взял его за запястье. — А, Пауль, извини, я тебя разбудил, — язык снова заплетался. — Что ты делаешь? Пойдем спать. — Я не могу спать, я так виноват перед ними, я ненавижу себя. Лучше бы вместо них умер я! — он снова замахнулся для удара, но я остановил его руку. — Тшш… Пойдем поспим? — Нет, я не могу. Пауль, я тварь, я ужасная тварь, которая убила родителей, — на его глазах показались слезы. — Я не могу спать с осознанием того, что я убийца. — Но это не так. Ты здесь не причем. Это несчастный случай. — Нет, я не могу не думать, все в этой квартире мне напоминает о них. — Давай завтра придем и сделаем перестановку, как ты хочешь? — внезапная мысль пришла в голову. Я положил его спать, но сам не лег, сторожил. И откуда он алкоголь берет? Ну на улицу не выходит… нет не выходит… Я провалился в сон. Когда проснулся, его уже не было на месте. Я тихо застонал, ну что он опять творит? Найдя его в ванной, я вздохнул с облегчением, Рихард просто стоял возле зеркала. — О Пауль, — он улыбнулся и упал без чувств.