Ботритис

За окном шумит дождь. В маленькой затхлой комнатушке две души слились воедино, переплетаясь и создавая невообразимый ассамбляж чего-то густого и терпкого, жёсткого, но в то же время глубокого и чувственного. И кажется, ничто во вселенной не способно хоть на долю секунды разделить их, сделать уязвимо одинокими и стереть с лица земли. Мин Юнги, двадцативосьмилетний состоявшийся мужчина, которому не хватало лишь года для присуждения достойнейшего титула «Мэтр сомелье», был опьянён окончательно и бесповоротно. И кем же? Дерзким мальчишкой, не познавшим и крупинки взрослого мира. Тот нагло ворвался в его плавную размеренную жизнь, нарушил все его планы, сжёг дотла принципы и украл самое ценное, жизненно важное, трепетно хранящееся где-то глубоко за рёбрами, под грудью. За всю свою довольно длинную и насыщенную карьеру Мин перепробовал множество разных вин, безошибочно определяя место изготовления и срок выдержки, но ни разу не встречал образец со столь вязким послевкусием. Вот-вот, и он утонет в этом густом всепоглощающем блаженстве без единого шанса на спасение. Поддаваясь ласкам, Тэхён изящно выгибает спину до хруста позвоночника и сладко стонет, представая для искушённого сложным букетом ароматов, звуков и ощущений. В умелых руках виночерпия это сокровище полностью раскрывает свои потаённые оттенки вкуса, впитывается в кожу, растекается по венам и дурманит, вызывая головокружение. Тэхён, как спелая гроздь винограда — сочный и манящий. Юнги же его Ботритис — благородная плесень, что делает фрукт ещё слаще, гуще, насыщеннее. Метки на запястьях ощутимо горят, так же, как и сердца этих двоих. Так же, как и надежда на умиротворённое одинокое будущее одного и счастливый брак с прилежной и молодой девушкой, заранее выбранной и тщательно проверенной родителями, влиятельными бизнесменами, другого. — Свадьба планируется на следующий месяц, — констатирует старший. — В двадцатых числах приезжают её родственники, за это время как раз всё и организуют. Голова, что до недавних пор покоилась на бледной худощавой груди, дрогнула. Пара больших камелопардовых глаз недоуменно уставилась на Мина, медленно покуривающего «Hao Rizi» с добавлением китайских специй. Сейчас во взгляде того читались лишь холод и безразличие. Узнать его в человеке, который пару минут назад оставлял горящими губами отметины на шее, кусал больно и после зализывал буквально каждый сантиметр медовой кожи, было нереальным. — Откуда ты узнал? — удивился Тэхён. Щёки его слегка покраснели, а басовитый голос немного задрожал. Ещё пару месяцев назад родные приняли решение держать в тайне от него сведения о предстоящей церемонии после многочисленных истерик и попыток противостоять. Эта тема была болезненной, и сейчас, в столь редкие, а потому дорогие минуты покоя и уединения, когда им удаётся увидеться, для большей секретности, в разваливающемся мотеле, разговаривать о таком совсем не хотелось. Но, кажется, Юнги это нисколько не заботило. — Ким Намджун, мой давний знакомый, сейчас занят вопросом о сервировке свадебного стола. Бутылка цинандальского «Shumi», и он поведает о всей своей жизни вплоть до количества выпитого им кофе за сегодняшний день. В красках и с эмоциями. — Что нам делать, mon doux*? Я не женюсь на ней, — с нотками паники промолвил Тэхён, побледнев. Но через мгновение во взгляде его уже читалась надежда. Надежда на то, что Юнги непременно всё уладит. У того всегда есть план, и сейчас он найдёт выход, всё будет хорошо, Тэхён уверен в этом. — Я не знаю, Тэхён-ни. Они ни за что не отменят свадьбу. Мы ведь не можем убить их, — Мин горько усмехнулся. Нить, что сдерживала младшего от тоски, оборвалась. Слеза блестящей дорожкой скатилась по щеке, в груди щемило, а в голову полезли мысли о том, чтобы нанести себе парочку телесных повреждений, ведь с переломанной ногой свадьбу не сыграть. Наверное. — Пожалуйста… — умоляюще прошептал он. — Я предназначен только для тебя. Метки никогда не ошибаются, — младший спрятал заплаканное лицо в ладони. Юнги выкинул окурок, погасив его о выцветший комод, и прижал к себе дрожащее тело. Мин Юнги, несмотря на то, что снаружи выглядел непоколебимым, разрывался на мелкие кусочки, метался от одной мысли к другой, лихорадочно ища пути выхода. Словно старая штукатурка со стен, с него отваливались кусочки здравомыслия. Запах Тэхёна такой обволакивающий, будоражащий, но в то же время успокаивающий. Когда молодой нахальный юноша успел стать центром его вселенной? Как умудрился за короткий срок разрушить бесчувственную стену, строящуюся годами? Неужели эти метки и вправду настолько кардинально могут изменить человека и его жизнь? Семья Ким всегда славилась могуществом. Немногие шли им наперекор, потому что это было бессмысленно. Деньги решают всё, а уж богатства у Кимов было немерено. И тогда Мин Юнги принимает самое серьёзное и необдуманное в своей жизни решение. — Мы сбежим. Стемнело. Под ногами хлюпает мокрый асфальт. Тэхён, собрав всё необходимое и уместив это в коричневый кожаный рюкзак, спешно направляется к месту, указанному в инструкции, которую Юнги предусмотрительно сунул ему в карман для перестраховки. Юноша мысленно благодарил его за это, потому что сегодня он жутко нервничал и всё забывал, отчего постоянно приходилось заглядывать в бумажку. Времени, до того как родня обнаружит пропажу, было достаточно, чтобы выехать из Кореи на приличное расстояние. Мысли о том, что он оставляет здесь всё и начинает жизнь с абсолютно чистого листа, уже не пугали. Юнги уже стоял, облокотившись на чёрную машину, разговаривая с каким-то высоким и жилистым незнакомцем, габариты которого заставили Кима насторожиться. Мало ли, вдруг отец уже узнал о побеге и выслал человека для поимки своего драгоценного детища. Но оказалось, что это Чон Хосок — надёжный друг, который эту же машину им и подогнал. Но выдохнуть Тэхёну удалось лишь после того, как Чон, вежливо поклонившись и пожелав удачи, удалился. Сладко поцеловав младшего, Мин ещё несколько раз что-то обсудил по телефону, проверил документы, удостоверился в том, что всё урегулировано, а процент непредвиденных происшествий близок к нулю, и сел в машину. — Поедем во Францию, в Долину Луары. Белые вина там потрясающе сладкие. Тэхён улыбался, ему было абсолютно всё равно, куда они поедут. Главное с ним, главное вместе. Он взял старшего за руку, воссоединяя горячие метки в виде огненного дракона, кусающего свой хвост. Посмотрев на Тэхёна, Юнги мягко улыбнулся, придавая обоим немного уверенности в завтрашнем дне и обещая всегда быть рядом. *mon doux (франц.) — мой милый.