Прости

— Я хорошо себя чувствую, — произнесла мать, болезненно улыбнувшись мне. Хоть так говорила и она, и врачи, я прекрасно понимал, что её самочувствие находилось далеко от нормы. Это можно было заметить по её внешнему виду: она заметно исхудала, кожа с каждым днём становилась всё бледнее и бледнее, лицо выглядело очень измотанным, под глазами залегли синяки, а некогда теплые руки стали очень холодными. Настолько, что иногда создавалось впечатление, будто я прикасаюсь к неживому человеку. Она что-то говорила, но я словно был окутан туманом. Я совершенно ничего не слышал и был погружен в воспоминания. Я вспоминал день, с которого начались проблемы в моей семье. Всё началось с того, что отец начал изменять моей маме, а в итоге и вовсе ушел из семьи, оставив мать с двумя детьми на руках. Он встретил другую женщину. Я проклинаю каждую минуту с того момента, когда он, разрушив за раз всё, что выстраивалось годами, сказал эти слова: — Лиля, я полюбил другую. Несколько слов ударили, словно пощечина, и отозвались в голове эхом. Мама не стала устраивать скандал, она лишь со слезами на глазах спросила: — Давно? — Уже год. — Я так понимаю, ты хочешь оставить нас… — Ты, как всегда, права. Последний год был трудным для нас обоих, и мы дол… — Саша, я все понимаю. Если ты хочешь уйти, то я не буду тебя держать. И он спокойно, как ни в чем не бывало, направился в сторону спальни, чтоб захватить заранее приготовленный чемодан и больше никогда не появляться в этом доме. Уже стоя около двери, он обернулся и сказал одно слово, которое отложилось в подкорке мозга, наверное, навсегда. «Прости». Может, мама и смогла бы простить, но я точно нет. После его ухода наша жизнь в корне изменилась. Мама устроилась на вторую работу. Стресс и большая нагрузка сделали своё, и ежедневно она получала нервные срывы. Мы с братом пытались поддержать её, приносили какие-то деньги в семейный бюджет, но все попытки были тщетны. Маме не становилось лучше, она совсем перестала следить за собой, начала курить гораздо больше обычного, из-за чего в скором времени обратилась в больницу с жалобой на дыхание. Врачи поставили ужасный диагноз — рак легких. Когда доктор сообщил эту новость мне и моему брату Косте, я рухнул в обморок прямо на брата. Ведь для пятнадцатилетнего подростка это большой удар. Мы с братом каждый день ходили к маме в больницу. Иногда даже засыпали у её постели. Без мамы стало ещё труднее, ведь этот грязный мир построен на одном правиле: «чтобы выжить, нужны деньги». А как семнадцатилетнему подростку обеспечить и себя и своего младшего брата? Костя — хороший парень, он успевал находить деньги на пропитание, учиться и поднимать на ноги меня. Но денег все равно не хватало, потому что помимо еды нужно было ещё где-то найти одежду, деньги на оплату учебы и на лечение мамы. Было очень тяжело. Я тоже пытался заработать деньги. Я давольно-таки неплохо учился и занимался репетиторством. Правда платили не так много, но всё же. И на шестнадцатый год моей жизни наша мама скончалась. Как сейчас помню: мне позвонил брат и сказал, чтобы я немедленно примчался в больницу. И я, даже не отпрашиваясь, убежал из школы. Я сломя голову нёсся в больницу, но не успел. Когда я был на месте у палаты мамы, уже бегали врачи с носилками, а она уже лежала на кровати мертвая. Мои глаза наполнились слезами от горя и отчаяния, и с тяжестью на сердце я взял её за руку и опустил голову на больничную койку. Рядом с кроватью молча стоял мой брат. И мы в полной тишине пробыли, пока в палату не вошёл врач. А с ним вошёл человек, который был виноват во всей этой ситуации. Александр Традицкий. Наш горе-папаша. Врач попросил выйти нас из палаты, чтобы он смог поговорить с нашим отцом. Пока мы ждали, я успел высказать всё брату по поводу приезда отца и на моменте, когда я произносил фразу: «да какой, к чертовой матери, отец» — Традицкий (даже папашей его назвать мерзко) и врач закончили свой разговор.