Прости

Это подобие отца так смотрело на нас, будто оно реально сожалеет о том, что случилось. Но то была всего лишь до тошноты противная жалость к своим детям, потому что они остались одни. Как же это мерзко. Этот отброс, которого я когда-то считал родным папой, накинулся на брата со своими объятиями, и меня чуть не вырвало от сего притворства. И вот, убрав свои куриные лапы от единственного человека, который являдся теперь для меня дорогим, он решил утешить и меня тоже. «Только не это, если он сейчас хоть пальцем до меня дотронется, я ему руку сломаю!» Брат сжал мою ладонь, чтобы я позволил отцу обнять себя. Неужели я настолько сильно его терпеть не могу, что мне даже в одном помещении с ним находиться мерзко? Он обхватил меня своими «грязными» руками. От его прикосновений меня затрясло, но не от того, что я его давно не видел или из-за каких-то тёплых чувств к нему, во мне начала закипать злоба. — Не волнуйся, мальчик мой. Теперь я с вами и все будет хорошо. Что? Да как он может такое говорить? После того, что сделал. — Знаешь, папочка, я все свои тринадцать лет жизни без тебя хотел спросить. Он положил свои руки мне на плечи и посмотрел мне в глаза. — Да, сынок, что же ты хотел узнать? — Я хотел у тебя узнать… Насколько хороша жизнь с осознанием того, что ты полный мудила? Он перестал смотреть мне в глаза, убрал руки с моих плеч и хотел что-то сказать, но я его перебил. — Что мне делать с информацией о том, что ты теперь будешь с нами? Поцеловать тебя? Сказать, как я тебя люблю? Так вот знай: я никогда в своей жизни не буду пресмыкаться перед тобой. Брат укоризненно посмотрел на меня и произнёс: — Женя, зачем ты так? Я опустил глаза вниз и из них непроизвольно покатились слезы. — Костя, этот человек бросил нас одних с мамой, хотя сам прекрасно понимал, что она одна не сможет поднять нас двоих. По-твоему, как я должен поступить? — Проявить уважение к нему, он все-таки твой отец. И тут внутри меня что-то щёлкнуло. Я отошёл от брата и начала смотреть на него зареванными глазами и что-то невнятно говорить, с каждым словом повышая свой голос. — Да ты умом тронулся?! Этого человека отцом назвать трудно! Он был бы отцом, если бы хоть как-нибудь помогал нам, а не бросил на шее у хрупкой женщины! Да он даже во время её болезни не объявился, хотя прекрасно знал, какое у нас положение. Да после этого он для меня не то, что не отец, он для меня — никто! Я толкнул брата в сторону и побежал прочь из больницы. У меня была истерика, потому что я никак не ожидал таких слов от своего брата. Ведь этот человек предал нашу маму, которая заботилась о нас, любила и содержала, как могла. И когда её больше нет с нами, наш папаша заявляется и говорит, что он теперь будет с нами. Нет уж, спасибо, я лучше сдохну, чем буду жить с тем, кто убил мою мать. А в данной ситуации меня, похоже, отдадут под опеку именно нашему горе-папаше. Ведь брату не доверят опеку надо мной, так как у нас живой отец и у него есть постоянный доход. Ведь Костя никогда не допустит, чтобы меня отдали в приют — он обещал маме, что если она умрёт, то сделает всё, чтобы я был в порядке. От слез у меня помутнело в глазах и голова начала дико болеть. Но эта боль не такая сильная по сравнению с той болью, которую я испытываю сердцем и душой. Такое чувство, будто мне вскрыли грудную клетку и вырезали что-то очень важное. И на месте этого органа образовалась пустота. И её нечем заполнить. А точнее некем. Я полностью измотан. И ничего не хочется, есть только желание просто уйти и забыться. Сейчас для меня вокруг существует гробовая тишина. Лишь небольшой звон в ушах. Хотя кругом полно людей. Вот к примеру: беременная женщина со своим мужем. Они радостно что-то обсуждают, похоже, планы на будущее: как у них родятся малыши и как они будут всю жизнь работать, чтобы у их детей было все самое лучшее, а если у них окажется один ребёнок, то он, с вероятностью в 50%, станет эгоистом и ему всегда и всего будет мало. Он сядет к ним на шею на полжизни, ну, а если всё же съедет от них в восемнадцать лет, то они счастливчики. И то, если им не надоест семейная жизни вместе, и они не разведутся. А это ещё самый оптимистичный исход событий. Их семью может постичь участь моей семьи или же муж может стать пьяницей и будет бить жену с ребёнком. Как ни крути, но это правда жизни. Как жаль, что я познал эту правду так рано. Я бы мог жить и радоваться, что просто есть на этом свете. Но радоваться не хочется, да и жить тоже не хочется.