Not all sheep's are cute

До того, как Юнги исполнилось 18, он был уверен, что он должен оказаться каким-то крутым и впечатляющим гибридом. Он думал, что его личность предполагает животное-одиночку, хищника, разумеется! Он должен был учесть, что мир не на его стороне. Должен был учесть, что весь мир просто трахнет его. Он долго и усердно работал над своим статусом «не-доебывайся-до-меня-человек», который был разбит в то утро, когда он проснулся и прямо около его задницы оказался хвост… Пушистый хвост, длинный пушистый хвост, который, как Юнги знал, не имели хищники. Его руки потянулись к ушам, и это вызвало у Юнги желание заплакать… Он был ягненком. Ему даже не исполнилось 18, когда он преобразился, и он все еще продолжает проебываться в своей жизни. Как произошла такая ошибка, много этих ошибок? Как Юнги мог оказаться ягненком? Его родители были согласны, когда на следующий день Юнги спустился к ним, чтобы показать им, что в свои 17 с половиной лет он преобразился. Следующей остановкой был доктор. Оба его родителя, будучи опасными хищниками, не ожидали, что их сын окажется овцой, но, к несчастью, это действительно так и работало. Твоя гибридная сущность не передавалась генетически. Было возможным, чтобы у пары кошачьих гибридов был щенок, это отстойно… Но это было возможно. В общем, Юнги не нравилось быть овцой, что послужило причиной тому, что до окончания старшей школы Юнги ни с кем не разговаривал. Он руководствовался логикой, что если он ни с кем не будет говорить, его никто не будет судить. Он сидел на всех своих уроках в худи, надев капюшон, и каждый раз, когда у него были проблемы, и его родителей вызывали, он чувствовал стыд. Казалось, они и сами чувствовали такой же стыд. Не то, чтобы он не понимал их. Дело даже не в том, что домашние животные казались меньше. Один из самых популярных айдолов G-Dragon был домашней кошкой, но Юнги не мог справиться с чувством разочарования в себе. Это не то, чего он хотел. Он хотел и ожидал стать хищником. Началось обучение в университете, и ситуация не стала лучше. Он получал стипендию за сочинение фортепианных произведений в довольно популярной драматической школе искусств. Он по-прежнему избегал большинства людей, фактически всех людей, предпочитая компанию своего пианино компании реальных людей. У него был только один друг. Пока Юнги ненавидел свою гибридную сущность… По крайней мере, она у него была. Потому, что у Намджуна… Его нового друга… Не было. Намджун проводил свободное время с Юнги в своей комнате для фортепиано, всегда говоря, что музыка успокаивает его. Через Намджуна Юнги также увидел двух младших парней Намджуна. Из-за Чимина и Чонгука Юнги также увидел, как Намджун чувствовал себя хуже и хуже, когда двое младших преобразились, как гибриды. Он сочувствовал Намджуну. Юнги бы даже поменялся с ним местами, если бы это было возможно, если бы это означало, что младший перестанет быть таким грустным всё время. И вдруг это произошло, Намджун преобразился, Юнги знал, что что-то было не так, когда Намджун вошел в комнату с пианино, одетым, словно он на день превратился в Юнги. Капюшон скрывал его уши и волосы, длинные джинсы и длинный худи — не то, в чем вы обычно встретите Намджуна. Юнги нравилось обычно называть стиль Намджуна «бездомный модник». — Джун-а, что случилось? Чимин всё-таки оказался ядовитым? — Юнги знал, что это пунктик из списка Намджуна «худшие вещи, которые могли случиться». Оказалось, случилось, что Намджун преобразился, и когда он спустил свой капюшон, чтобы показать Юнги, старший даже издал удивленный вздох. Дело в том, что Намджун был высоким, высоким и отлично сложенным. Пока он не предстал перед Юнги, он был уверен, что он присоединится к своим бойфрендам в качестве хищников-с-верхушки. Вместо этого… Намджун имел маленькие милые висячие коровьи ушки, и пару таких же милых рогов, но не это удивило Юнги. Его удивили слёзы, текущие вниз по щекам Намджуна, показывающие, что юный гибрид коровы был очень расстроен, и, как только Юнги обвил его руками, слезы полились снова. Когда Юнги, наконец, успокоил Намджуна, они сели у стены комнаты, Намджун облокотился о колени Юнги, и заплакал ему в шею снова: — Хён… Чем я это заслужил? — Всё будет нормально, Джуни, что сказали тебе Чимин и Чонгук? Намджун шмыгнул носом. — Я не говорил им. — Что ты имеешь в виду, говоря, что не рассказал им? Ты же живешь с ними. — Я не хочу, чтобы они знали. — Ты должен сказать им, ты не можешь скрывать от них этого, они же любят тебя… Ты знаешь, они любят тебя. Нет ничего плохого в твоих гибридных особенностях, ты — миленький теленочек. Намджун не сказал ничего, он просто немного шмыгнул носом, прежде, чем посмотреть на Юнги грустными глазами. — Я выше тебя, и разве ты не делаешь то же самое? Что насчет записок от танцора? — Я сожалею, что сказал тебе об этом, — Юнги подпрыгнул, но он был счастлив, что Намджун, по крайней мере, перестал выглядеть так грустно и плакать. Записки и танцор были отдельной другой историей. Танцор, как его называл Намджун, был человеком, который занимался в соседней от Юнги студии. Кто бы не проектировал здание университета, он был тупицей. Они сделали танцевальные комнаты рядом с классами для инструментов. О, да, и они не звукоизолированные, верно. Что означало, что каждый рядом с классом слышал, как Юнги практиковался, и он в ответ слышал низкие удары баса в любой танцевальной дорожке, которую использовали танцоры. В начале, Юнги пытался игнорировать это. Это правда была не его проблема, и, возможно, ему просто стоило остаться одному и успокоиться. Но один из танцоров был с ним полностью не согласен. Это началось недель пять назад, на втором году обучения Юнги, когда он вошел в кабинет, на фортепиано лежала записка. От руки написанное письмо было немного неряшливым, но сообщение было искренним. Или, по крайней мере, Юнги считал, что это так. «Мне правда нравится твоя игра, ты очень талантлив.» Сначала, он подумал, что это был Намджун, он был первым, о ком Юнги подумал. Но он отрицал это, и Юнги был согласен, что манера письма не подходила Намджуну. В итоге, он просто предпочел не думать об этом и засунул записку вглубь своего сознания. Кто-то, вероятно, просто посмеялся над ним. Штука была в том, что записки на этом не остановились. Они продолжали появляться каждую неделю, и они всё ещё были милыми и были полны комплиментов, которых, как Юнги считал, он не заслуживал. Но это не остановило Юнги от того, чтобы хранить все записочки в записной книжке. Он любил смотреть на них, когда ощущал себя плохо… Что было почти каждый день. Это началось просто с комплиментов его игре. «Мне реально понравился вчерашний трек, он был хорош» «Оу, гугл сказал мне, что это называется произведение, а не трек. Мне понравилось вчерашнее произведение.» «Ты так эмоционально играешь. Я бы хотел вложить так же много чувств в свой танец.» Юнги продолжал заглядывать в записки, и после нескольких месяцев они становились все более и более личными. « Ты выглядел уставшим сегодня, не забывай о сне!» « Твой новый худи очень подходит твоему тону кожи.» «Ты выглядел худым сегодня, пожалуйста, кушай больше!» И всё в таком духе. Всё от комплиментов длинным худым рукам Юнги до беспокойства о его состоянии и обратно. Проблема была в том, что Юнги не знал, от кого из танцоров он получает записки. Намджун просто грустно улыбнулся Юнги, все еще не очень счастливый из-за своего превращения. Но прямо сейчас он не был несчастлив. — У меня есть идея, кто бы это мог быть! Я немного думал об этом и пришел к выводу! — Оу? — Юнги устал делать вид, что его это не волнует… Он правда хотел узнать кто тот человек, что был с ним эти месяцы и всегда был мил. Он просто хотел знать, кто это был. Он даже надеялся, что это тот танцор с удивительной улыбкой. — Окей, я распорядился, и получил от Чимина список танцоров, и так мы знаем, что 5 танцоров используют эту комнату и теперь мы можем исключать людей. Первый — Ким Чонин, чья кожа более загорелая, чем у Шарля Шевальера* гибрид с потрясающим телом, кусочек которого захотели бы даже натуралы. — Намджун, у тебя два парня, прекрати быть таким жадным, — поддразнил его Юнги, и коровьи ушки Намджуна грустно повисли. Юнги радовался, что Намджун расслабился насчет своих гибридных особенностей немного, что поддавало Юнги уверенности быть привлекательным для других людей. — Заткнись, хен! Я врезался в него, когда он был у фонтанчика без футболки! Даже Куки сказал, что он горяч! Но суть в том, что это не он. Он занят выбором между Кёнсу и Тэмином сейчас. В любом случае, я считаю, что они просто должны быть все вместе, так как я ходил между этими двумя злыми придурками. Я предпочел бы больше этого никогда не видеть, или может заснять. Я не очень уверен, это было, в каком-то смысле, горячо. — Ты снова жадничаешь, — Юнги дразнился, пока щеки Намджуна горели. — Мое мнение остается неизменным, — пробубнил он, присаживаясь на свободный стул, — Следующий — Джексон. Он мой друг, и это точно не он. Они с Марком типа женаты. — Который из них Джексон? — Фламинго. Юнги это немного успокоило. Он все еще надеялся, даже если он понял, что он надежде не нравится, ещё когда узнал о своих гибридных особенностях. Все они были разные. — Теперь Юнхо, который, я думаю, не подходит, основываясь на факте, что он учитель… И ну знаешь… Женат и натурал. Он змеиный гибрид! Итак, у нас осталось двое. Воншик и Хосок. Я немного поузнавал, и думаю, что Хосок в отношениях со своим сожителем Тэхёном. Итак, у нас остаётся Воншик! — Кто он? Ну давай же, пожалуйста, пускай он окажется верным человеком, пожалуйста, жизнь, подбрасывающая Юнги всякое дерьмо, он просит сжалиться хотя бы сейчас. — Он лигр! * С красными волосами! — и мир оставил Юнги позади. Намджун понял, что это был не тот ответ, который Юнги хотел услышать, когда тот поник. — Ох… Прости, может тебе стоит просто встретиться с ним и сказать ему прекратить это? Юнги просто кивнул. Конечно, кто-то такой солнечный и классный как Хосок не был бы заинтересован в таком, как Юнги. Человеке, который прячет свои гибридные особенности, и был груб с каждым, кого встретит. Гибрид овечки просто кивнул, он не мог объяснить, что вещи, случающиеся с ним, никогда не бывают хороши для него. Намджун улыбнулся. Оба гибрида просидели вместе до конца дня. Юнги пытался уговорить своего единственного друга просто поговорить с Чонгуком и Чимином о его гибридных особенностях, но Намджун был таким же упрямым, как он сам и продолжал уверять, что такое не должно случиться. После того Намджун ушел, желая проникнуть в дом, чтобы захватить некоторые вещи, прежде чем снова и вместо него идти спать в доме Джексона. Юнги сел за пианино и написал прекрасную записку чтобы не давать Воншику надежды, но и не разбить его сердце. Только если он не был человеком, которым Юнги хотел бы чтобы он был, он мог продолжать быть милым с Юнги в то время, что у Юнги не занимал Намджун. А Намджун был бро, который продолжал его любить, несмотря на попытки Юнги остановить его. Было рано, раньше, чем заканчивались уроки танцев и намного раньше, чем обычно Юнги заканчивал сидеть в классе до практики. Когда он открыл дверь в класс, Воншик был там, повернутый к нему спиной, в худи, закрывающим его. Юнги глубоко вдохнул, он должен был успокоиться и вести себя мило. Он сделает это ради него. — Привет? И тогда весь мир Юнги перевернулся, как только танцор обернулся, и это не был Воншик… Это был Хосок, который спустил свой капюшон, покачивая мягкими персиковыми волосами. На его голове были какие-то кошачьи уши, и толстый мощный хвост расслабленно висел, показывая, что хозяин не стыдится своих гибридных особенностей. Но это не то, чему Юнги уделил внимание. Это была сияющая солнечная улыбка на лице младшего, и Юнги не был уверен, что ему стоило сказать, но точно не это. — Ты — не Воншик! Слова просто вырвались, они не были тем, которые стоило сказать младшему гибриду, который просто уставился на него, улыбка исчезла — Ох, ты ожидал… Ох, мне жаль, я просто… — Он неловко указал на дверь, чтобы показать, что он уходит. Глаза Юнги стали комично-большими. — Нет! — он схватил Хосока вокруг талии, когда младший попытался уйти от него. Это заставило кота сконфузиться. — Я не Воншик. Господи, почему Юнги говорит не подумав? — Я и не хотел, чтобы ты был Воншиком, но я и Намджун думали, что это был единственный вариант! Ты флиртовал со мной через записки! У тебя же есть парень! — Юнги не мог понять, почему Хосок делал это за спиной своего бойфренда! Он выглядел таким хорошим человеком! Хосок выглядел, в большой степени, смущенным. — Разве? С каких пор? — Твой сосед по комнате! Лицо Хосока отображало только отвращение. — Он мой кузен, мы родственники. Это незаконно! И он просто ребёнок. Оу… Ну, это объясняло, что солнечность — у них семейное. Юнги чувствовал себя ужасно, но не Хосок. — Воншик с прошлого года пытается добиться внимания Тэквона. Я не уверен, что он подозревает о существовании других людей, и я не думаю, что Тэквон знает о его существовании. Это правда грустно, ох, Боже, он будет в конечном итоге печален с 50 котами, которые все выглядят как Тэквон, ох, Боже. Хосок напуганно посмотрел на своего друга. Который не мог перестать смеяться, что закончилось тем, что с Юнги спал капюшон, показывая его пушистые овечьи ушки. Как только ушки оказались на свободе, Юнги тут же это заметил, и быстро натянул капюшон, молясь, чтобы Хосок не заметил их. Конечно, он заметил. Хосок не был слепым, и на секунду Юнги забеспокоился, что кот теперь ничего не захочет с ним делать, пока младший просто не завопил. — Ох, они такие милые! Это овечьи ушки? Я никогда раньше не видел овечек-гибридов, я думал, они избегают меня! Заметный румянец растянулся по лицу Юнги, он натянул капюшон еще ниже на голову.  — Я не милый просто из-за того, что я — овца! Хосок просто улыбнулся ему. — Я знаю, это не связано с твоими гибридными особенностями. Если бы всё так работало, я бы съел тебя прямо сейчас! Но ушки всё ещё милые. Ты знал, что горные львы — одни из самых больших врагов для овец? Вероятно, это и есть причина, почему гибриды овец меня избегали, пожалуйста, скажи мне, что ты не сбежишь от меня. Из всего, что Юнги ожидал услышать от Хосока, это было явно не тем. Он, должно быть, наказан своими гибридными особенностями. Он привык просто быть «милой овцой». Если кто-то вроде Хосока говорит, что его гибридные особенности не определяют его, это было странно, но это было странно в хорошем смысле. Юнги колебался, не уверенный, что сказать, не уверенный, чего ожидать в данный момент. С другой стороны, у Хосока, похоже, не было никаких проблем. — Раз ты ожидал, что я Воншик, значит ли это, что мои шансы позвать тебя на свидание не уничтожены? Юнги не смог сдержать маленькой улыбки, качая головой. Возможно… Просто возможно, что-то хорошее наконец-то произошло с ним. К удивлению, их первое свидание прошло хорошо. Юнги все еще думал, что мир против него, и он не ожидал чего-то такого. Если быть честным, он удивился, когда Хосок показался в кинотеатре, встречая Юнги. Фильм был… Просто фильмом. Это был претенциозный французский кусок дерьма, о котором, по-видимому, думал Хосок, когда Юнги играл на пианино. У Юнги, возможно, не было сердца, но он не мог сказать ему, что он ненавидел такие фильмы. Было приятно, что Хосок пошел на что-то, что он явно не любил, но думал, что Юнги любил. Юнги ходил в капюшоне, пока они покупали билеты. Хотя Хосок и не был плохого мнения о его гибридных особенностях. Юнги всё ещё было некомфортно в своем теле, он не был готов показать себя миру, но когда свет медленно затухал, Хосок стянул с него капюшон, с улыбкой. — Ты будешь сидеть с открытой головой, и никого это не будет волновать. Особенно, меня. Хосок был… Хосок был мил, и Юнги расслабился с руками младшего хищника на его плечах. Свидание закончилось очень хорошо, когда Хосок привел Юнги в его общажную комнату, он мягко поцеловал овечью щечку. — Могу я увидеть тебя еще раз? Щеки загорелись ярким красным оттенком, он просто кивнул, и как только дверь за ним закрылась, он просто мягко коснулся своей щеки рукой, продолжая ощущать поцелуй на ней. Да, Юнги не мог дождаться момента, чтобы снова увидеть Хосока. Неужели, настало время для Юнги быть счастливым.