Not all sheep's are cute

Когда они официально начали встречаться, это было немного… Менее ошеломляюще, чем Юнги ожидал. Он всегда считал, что общаться с кем-то в принципе ошеломляюще, но Хосок сделал всё легким. Как будто это было его второй натурой. Для Хосока стало нормой проводить свои перерывы с Юнги в его классе, пытаясь заставить пианиста хоть немного поесть, иногда ему удавалось, иногда он терпел неудачу, но он всегда делал это с улыбкой. Юнги думал, что рядом с Хосоком, ввиду его гибридного типа, который был одним из главных убийц его вида, он будет чувствовать себя некомфортно, но такого никогда не происходило. Даже если они валялись на кровати Юнги, смотря тупые драмы, он чувствовал тяжелый Хосоков хвост, обернутый вокруг его бедер или тела, и ощущал защиту, счастье и тепло. Хосок встретил Намджуна, и они легко стали друзьями. Намджун к тому моменту уже просыпался со своими парнями. Потому что они, конечно же приняли его, как Юнги думал с самого начала, ведь они всё делали вместе. Он просто видел, как сильно они любили Намджуна. Была одна вещь, которая тревожила Юнги. Они никогда не делали этого, они действительно ничего никогда не делали, кроме таких светлых вещей. Юнги не понимал что не так, и его это раздражало. Хосок был в нём не заинтересован? Проблема была в том, что Юнги не был лучшим в разговорах и попытках вытянуть правду из людей. Так что он просто спросил своего парня поздней ночью, когда они досмотрели последний эпизод драмы. Не то, чтобы Хосок проводил каждую ночь в комнате Юнги, только если они оба в этом нуждались. Он хорошо замечал, когда Юнги нужно было немного времени, чтобы вздохнуть одному. Даже если ему не нужно было время чтобы побыть одному, как Юнги, он понимал что тому это было нужно. — Хоби? — Мм? — Младший выглядел полусонным, прижимая к себе маленькое тело ближе, и львиный хвост обернулся вокруг бедра Юнги. — Ты во мне не заинтересован? — Окей, возможно это был не лучший способ начать разговор, но у Юнги не было идей, как это сделать. Так что именно это мы сейчас и имеем. Хосок сел, будто бы сразу проснувшись, со словами: — Что? Он посмотрел вниз на Юнги, который выглядел сейчас очень смущенным. Это словно был вопрос, раскрывший всю его неуверенность. У него всё ещё были проблемы с собой насчёт его тонкого и бледного, как у овцы, тела, даже если Хосок говорил, что любит его средних размеров висячий хвостик. — Ты не заинтересован во мне? — голос Юнги стал ниже, будто он потерял всю свою волю, чтобы закончить разговор. Зачем он вообще спросил? Правда ли он хотел услышать, что его парень не находит его привлекательным? Хосок не выглядел растерянным из-за этого. — Юнги, о чём ты говоришь? Да, он, без сомнения, уже сожалел об этом. — Мы никогда… Ты никогда… Я… — С каких это пор он начал заикаться? Он же Мин Юнги, он никогда не прогибался под людей. Почему его так сильно волнует, что о нем подумает Хосок? Он знал, что не привлекателен, но это всё ещё был Юнги. Кажется, в этот момент Хосок понял что происходит. — Юнги, я люблю тебя таким, какой ты есть. Сильное и глубокое чувство, похожее на страх, появилось у Юнги. Но это было не из-за того, что Хосок сказал, что любит его. Даже если они и были вместе несколько месяцев, младший мог просто не сдержать в себе эмоций, делясь ими с миром. — Ты можешь любить меня, но не быть заинтересованным во мне. — Голос Юнги немного дрогнул. Он хотел донести до Хосока, что даже если тот его любит, это ещё не значит, что он заинтересован. В любом случае, он уже услышал больше, чем планировал. И тогда Хосок рассмеялся. Он просто смеялся, опустив голову на плечо Юнги, крепко обнимая старшего. — Конечно, я заинтересован в тебе. У тебя такая необычайно бледная и мягкая кожа, и ноги, ради которых можно умереть, милый носик и замечательные глаза. И ещё самые милые ушки, из всех, которые когда-либо существовали. Как я могу быть не заинтересован в тебе? Если ты снимешь капюшон и покажешь их людям, ты узнаешь, что ты действительно привлекательный человек. Юнги ничего не сказал, не уверенный что нужно. Он не был готов к этой страсти в голосе Хосока. — Ты никогда не прикасался ко мне в этом плане. — Я хочу уважать тебя. Я хочу, чтобы это был твой выбор. Это твои первые отношения, ты не простишь мне, если я не буду заботиться о тебе. Я не хочу, чтобы ты думал, что я хочу от тебя чего-то. — Юнги не знал что об этом всем думать. — Хосок… — Юнги прошептал, не уверенный, как объяснить насколько он любит Хосока. Он думает, они на одной волне, — Я бы не стал спать с тобой в одной кровати, если бы не был готов, — Прозвучало нормально, да? Но что-то было явно не нормально, потому что Хосок уставился на него, будто рядом с его овечьим хвостом вырос поросячий хвостик. — Ты что правда думал, что я сделаю что-то такое с тобой в первую ночь? Я уважаю тебя. Его сильный хвост начал бить по постели в беспокойстве, словно он волновался. Это заставило Юнги пожалеть обо всем, что он сказал, ещё больше. Он никогда не хотел, чтобы Хосоку было некомфортно, он просто хотел убедить своего парня, что быть не заинтересованным в нем — нормально. Что он не накажет его, что он продолжит любить его… Подождите… Он любит Хосока? Он когда-нибудь говорил Хосоку об этом? Было ли это нормой, испытывать такое сильное чувство? Хотя, окей, как он мог не любить Хосока? Младший гибрид был прекрасным, дружелюбным, он делал Юнги хорошо, он был забавным, и у него была улыбка, отогревавшая сердце Юнги, и заставлявшая чувствовать его себя не одиноким. — Я люблю тебя. Я не знаю каково это — любить кого-то — но я люблю тебя, и не могу остановиться. И я хочу быть с тобой. Я боялся, что возможно… Возможно, ты любишь меня, но не моё тело. — Сначала, я влюбился в твою музыку. Должен заметить, я не знал, как ты выглядишь, пока впервые не встретил тебя. Но я бы не позвал тебя на свидание, если бы не находил тебя привлекательным. Выглядело, будто они повторяли друг за другом. Кто из них был более мил? — Это всё так смущает меня, — пробубнил Юнги, но он не мог сдержать себя, чтобы не издать радостные звуки, когда его уши погладили. Потому что их никогда не трогали, и они были очень чувствительные. Хосок смеялся мягко, но продолжал целовать его шею. — Мы разберёмся с этим потом, а сейчас главное, чтобы ты понял, насколько привлекательным я считаю тебя. Юнги кивнул, зевая. Хосоковы поглаживания ушей вызывали у него сонливость. — Ты тоже очень горяч, — это была единственная вещь, которую он пробубнил, прежде, чем уснуть. Сначала казалось, что их отношения совсем не изменились. Были маленькие вещи, вроде того, как Хосоковы руки скользили под футболку, чтобы коснуться бледной кожи не как обычно через одежду. Или вроде поцелуев, которые длились на секунду дольше обычного. Юнги легко принимал изменения. Его глаза съедали Хосока, когда, мокрая от пота с тренировок, рубашка прилипала к его телу. Он поймал себя на радостном факте, что у него был красивый парень, который любил его. Прошло 2 недели с того их первого разговора, когда Юнги вдруг обнаружил себя прижатым спиной к кровати большим Хосоковым телом. Лев жадно и увлечённо пожирал Юнги, отрываясь, чтобы не сделать этого буквально. Как только Хосок наконец заметил, что Юнги буквально нуждался в воздухе, он перешёл на шею Юнги. — Ты никогда больше не наденешь эти джинсы, — пробубнил он, оставляя на шее заметный засос, помечая Юнги как своего. — Что? — полупростонал полупробубнил Юнги. Его штаны? Не было ничего такого особенного в его штанах, эту пару он получил от Намджуна, младший сказал, что они ему подойдут. Да, они были немного более облегающими, чем то, что обычно Юнги любил носить, но всё равно ему нравились. Они были какими-то комфортными, потому что дырки по всей ноге давали ногам дышать, что было хорошо в, начинающую теплеть, весеннюю погоду. — Твои штаны, ты не видел, как половина группы смотрела на тебя, когда ты зашёл во время тренировки. Мне не нужно, чтобы Воншик заметил существование других людей, и решил, что оскорбления Тэквона — пустяки. Из-за этого Юнги слегка рассмеялся, продолжая внутри задаваться вопросами. Ему понравилось понемногу узнавать остальную часть группы льва. Они были забавными, не считая того, что было грустно видеть, как Тэквон, в перепадах настроения, оскорблял счастливого танцора. Но тот продолжал его любить, даже если Юнги никогда этого не поймёт. — Они нравятся тебе? — Говоря о штанах, теперь понятно, почему Намджун попросил его надеть их сегодня. — Очень, — голос Хосока был немного странным, кажется, он наконец был доволен большой разноцветной меткой прямо на шее Юнги, которую могли увидеть все, — так же, как и всем остальным. Кажется, именно тут они впервые заметили как они лежали: Хосок расположился между худыми ногами Юнги, держа свой вес на локтях над головой Юнги. Позиция, в которой оказался гибрид овцы, была его любимой. Он обернул свои ноги вокруг талии, насколько ему позволяли узкие джинсы, наслаждаясь тем, как Хосок вследствие этого оказался ближе. Как только его ноги за спиной Хосока прижали его так близко, как это было возможно, Хосок низко прохныкал. — Если ты хочешь остановиться, то нам нужно остановиться сейчас. Именно тогда он заметил заметную эрекцию в свободных шортах Хосока, которые он носил во время танцев. В общем, не было ничего горячее этого. Хосок всё ещё был покрыт легким слоем пота от практики, с другой стороны, Юнги всегда находил Хосока после практики самым горячим Хосоком. — Что, если я не хочу останавливаться? — Честно спросил Юнги, потому что он не собирался. Он хотел Хосока. Хосок медлил. — Ты уверен? — Юнги немного хотел его ударить, если тот не начнет понимать, что Юнги этого хотел! — Быстрее раздевайся, или я ударю тебя, — Прорычал Юнги так, на удивление хорошо, что это сразу сработало. Или же Хосок просто жаждал этого так же, как Юнги, помогая ему стянуть безразмерный худи, обнаруживая, что овечка ничего не носил под ним, потому что он, конечно, не был обязан. Он немного извивался, пытаясь выбраться из узких джинс, но Хосок остановил его, серьёзно посмотрев. — Я хочу оседлать тебя. Это… Было не то, чего Юнги ожидал. Он всегда думал, что он будет снизу, это, казалось, имело смысл. Хосок всегда был более напористым в их отношениях. — Что? Хосок на это покраснел. — Я хочу чтобы тебе было хорошо в твой первый раз. Я знаю, каково это — быть снизу, я всегда был снизу с Дуджуном, — Юнги прорычал в небольшом недовольстве от упоминания бывшего Хосока, которые, предположительно, оставались друзьями, — Я знаю как сделать тебе хорошо. Я хочу, чтобы наш первый раз был чем-то, на что, оглянувшись, ты вспомнишь блаженство, а не то как я долбил тебя по простате 15 минут. До Юнги дошел смысл его слов. — Я не буду хуже? — Потому что да, он не был снизу, но и сверху тоже не бывал. — Я оседлаю тебя. Я всё проконтролирую, просто доверься мне, малыш. — Он прижался носом к шее Юнги, оставляя еще один засос, пока расстегивал пуговицу на его обтягивающих джинсах. Он немного колебался, на что Юнги кивнул. — Окей. — Он доверял Хосоку, и если Хосок сказал, что так будет лучше всего, то он должен был доверять ему. Условное согласие Юнги наконец-то заставило Хосока действовать, он стянул узкие джинсы Юнги с его худых ног так мягко, как только мог, чтобы не оставить покраснений на его коже. — Я когда-нибудь говорил как сильно я люблю твои ноги? — пробубнил Хосок, оставляя поцелуи на бедре, — Они такие бледные и потрясающие. Юнги покраснел, раньше он получал комплименты по поводу своих ног только от Намджуна с надеждой смутить его, что всегда и случалось. — Пожалуйста, Хосок.- Юнги ненавидел умолять, он ненавидел попадать под стереотип о слабых овечках, но скоро что-то должно было случиться. Он был очень твердым, и он не был готов выслушивать поэмы Хосока о своих ногах. Хосок, казалось, понял это, и он быстро развязал шнурки, держащие его шорты — Я быстренько возьму кое-что, подожди меня. И с этими словами он поднялся, его шорты наполовину сползли, потому что шнурки их больше не сдерживали. Наблюдая как Хосок ковыляет к своей сумке, Юнги не мог перестать поглаживать себя через боксеры, издавая длинный стон, будучи на пределе, и Хосок, снимающий собственные боксёрки, после того как достал что-то из сумки, не помогал ему. Хосокова задница была прекрасна… Крепкая и мускулистая из-за занятий танцами, сильный хвост тяжело висел позади, прикрывая местечко, в котором скоро побывает Юнги. Ох, Боже, они действительно собирались сделать это? Как только Хосок повернулся к нему, на губах у него была хищная, в хорошем смысле, улыбка, он показал Юнги то, что достал из сумки. Это оказалась смазка. — Не думаешь, что ты тоже должен раздеться? — Юнги не успел ответить, как Хосок, помахивая высоко стоящим хвостом, взобрался на кровать. Это было самое кошачье из того, что Хосок делал. Чаще всего, младший имел волчьи повадки, хоть и был представителем семейства кошачьих, но не то чтобы у Юнги было много времени чтобы подумать об этом, прежде чем с него стянули трусы. И сейчас абсолютно голый Хосок сидел на его коленях. — Хэй, — поигрывая бровями, — это что, пушка у тебя в кармане? И это уничтожило всю серьёзность. — Не цитируй Лигу Легенд. Я порву с тобой. Хосок на это не ответил, он просто хихикнул, прежде чем поцеловать старшего с усмешкой. Это не то, как Юнги всё представлял, но он понял, что ему всё нравилось. Ему нравилось, что он оставался счастливым и свободным с Хосоком. Даже если они занимались таким. Это не значит, что он всё ещё не был возбужден, ведь на нем сидел очень горячий голый лев. Он потирался эрекцией о задницу Хосока. Когда Хосок, наконец-то, любезно оторвался ото рта Юнги, и продемонстрировал ему смазку (вишнёвую, потому что, почему нет? В конце концов Хосок был блядски странным) он начал умело обмазывать свои пальцы, но Юнги остановил его. — Могу я сделать это? Он не знал, почему, но ему действительно хотелось растянуть Хосока самому. Он знал, что Хосок хотел этого и знал, что, возможно, не очень то в этом хорош. Но хотел помочь, или хотя бы попытаться. Хосок взглянул на длинные аккуратные пальцы пианиста и быстро кивнул. — Конечно, хочешь, чтобы я показал тебе как? — Юнги шустро кивнул, и Хосок взял его руку, и покрыл лубрикантом 3 пальца, заводя их за спину, — Сначала один, и спроси меня, готов ли я, если захочешь добавить ещё. Юнги стремился сделать так, как его просили, медленно проталкивая свой палец в Хосока. Он хотел прекратить. Прекратить, потому что Хосок был такой узкий, и, казалось, что это точно не может быть приятным, но, как только палец оказался внутри по костяшки, Хосок издал длинный стон. — Боже, у тебя такие прекрасные пальцы. Юнги остановился на секунду, просто чтобы насладиться красотой Хосока. Его горный лев покачивался взад-вперед на пальце с небольшими стонами, но ему не потребовалось много времени, чтобы начать что-то делать. Настолько медленно, насколько возможно, он вынул почти весь палец, прежде чем снова толкнуться. Он не мог отвести глаз от лица Хосока, так как у того были самые удивительные выражения, и когда он попросил у Юнги еще один палец, тот был более чем счастлив подчиниться. Как только они дошли до трёх пальцев, звуки и скулеж, которые издавал Хосок, доводили Юнги до отчаяния. Он не прикоснулся к себе с тех пор, как они начали, и он был на пределе. К счастью, Хосок потянул его за запястье, помогая вытащить пальцы. — Сейчас я достаточно открыт. Он бережно положил руки Юнги на свои бедра, и выдавил немного смазки на руку, размазывая её по эрекции Юнги позади себя. — Поверь мне, я сделаю тебе очень приятно, малыш. И, на одном дыхании, он опустился на Юнги. Одно движение, и внезапно всего стало слишком много для Юнги. Хосок был слишком узким, горячим и просто все чувства Юнги были на пределе. Он просто вцепился ногтями в бедра Хосока, стараясь не кончить, пока они даже не начали двигаться. Он не сдержал стона, глядя на заплаканное лицо Хосока, и его полные наслаждения глаза ухудшали ситуацию. — Ты чувствуешь это? Себя внутри меня. Как мы соединяемся? — Да! — Он мог почувствовать это всё, и всего стало ещё больше, когда Хосок, наконец, начал двигаться. Сильные бедра танцора поднимались и опускались, и мягкие стоны исходили из его рта. Юнги не знал что делать. Его мозг превратился в месиво, и всё, что он мог, это цепляться за Хосока, словно тот был его последним шансом на жизнь, и пытаться не кончить раньше времени, выстанывая имя Хосока. Который, казалось, делал все возможное для гибрида овцы, будто овцы всегда были его влечением, и убрал одну руку с плеча Юнги, чтобы сжать его мягкие овечьи ушки. — Всё нормально, малыш, ты можешь кончить сейчас. И Юнги больше ничего не сдерживало. Его оргазм был умопомрачительный, умопомрачительный в том плане, что это действительно выбило его из реальности, и когда он наконец вернулся в сознание, Хосок лежал рядом с ним, очищая их обоих, и поглаживая мягкие овечьи ушки. — Добро пожаловать обратно в цивилизацию. Как я вижу, тебе было хорошо? Юнги ничего не смог ему ответить, и просто кивнул, утыкаясь лицом в крепкую грудь Хосока.