Пробуждение

      У Катсуки создавалось впечатление, что по его голове пробежало стадо бушующих бизонов. По крайней мере за дверью сейчас точно носилось стадо, но не бизонов, а его одноклассников — вроде как все живут на разных этажах, ну и какого, собственно, чёрта их было так слышно даже на четвертом?       Бакуго открыл пока лишь один глаз — второй глаз не имел никакого желания разлипаться — и, пытаясь немного сообразить пустой, но уже однако переполненной злобой головой, сквозь мутную пелену сонливости начал всматриваться на настольные часы — те ярко-красным показывали «6:39, воскресенье». Сранных шесть-тридцать девять утра воскресенья.       Катсуки тихо застонал в подушку: он бы с огромным удовольствием поднялся и попереламывал ноги тем, кому не терпиться ими воспользоваться в столь ранний час, однако эта учебная неделя его слишком доконала, и желание распространить насилие исчезло утренним ветерком так же быстро, как и появилось.       Кажется, кто-то из окна на пару этажей ниже что-то прокричал на улицу. Этот срамной голос, излучающий вселенскую срамную радость, Катсуки узнал бы из тысячи и более, даже если бы не хотел. Руки снова зачесались, но теперь с жаждой сжать это веснушчатое лицо и превратить в пепел.       — Тупой, обделенный даже самой природой придурок жизни, если ты сейчас не затухнешь, я взорву твою поганую кудрявую голову и станцую на твоем пепле, — еле-еле пробормотал приглушенным из-за подушки хрилым голосом Бакуго пересохшими после сна губами.       Видимо, у дебилоидного Деку на уровне подсознания сработал инстинкт самосохранения, словно бы тот услышал каждое слово с угрозами от Бакуго и поэтому быстро заткнулся.       Катсуки прислушался: кажется, вся эта спонтанная суета прошла, и общежитие вновь заволокли спокойствие и тишина — как и должно быть в утро выходного дня.       Он перевернулся на другой бок, блаженно вздохнул, укутавшись в одеяло, и вновь уснул.       Бабах!       Бакуго резко поднялся в кровати и огляделся. Его руки уже сами по себе поднялись в защитную стойку, и небольшие взрывы начали появляться в ладонях. Немного придя в себя, Катсуки понял, что в его комнате все порядке и без каких-либо изменений.       Проморгавшись и немного придя в себя, он снова взглянул на часы. 7:05. По ощущениям, прошло как минимум пара часов с его первого пробуждения вне своего желания, а на деле он и получаса не проспал. Катсуки мог бы подремать так же сладко еще некоторое время, но кому-то в этом здании явно не терпится приблизить свою кончину.       С хлопком он свалился на подушку и раздосадовано промычал, положив ладони на лицо. За его дверью вновь послышались шаги и копошения, а затем шепот нескольких человек.       Катсуки нахмурился, прислушиваясь к голосам, но так и не смог понять, о чем они говорили. Теперь уже с жестким намерением начать убивать, Бакуго тяжело поднялся с кровати, размял руки и натянул висевшие на стуле штаны.       Как только он подошел к двери, в нее слабо постучали — будто без особого желания и с надеждой, что хозяин комнаты это не услышит. Ну конечно, даже сам Катсуки не хотел бы будить спящего и чересчур опасного зверя. Взрывоопасного.       Бакуго распахнул со всей силы свою дверь так, что она стукнулась о стену, и приметил, как некоторые присуствовавшие здесь одноклассники отошли подальше к стене коридора. Кроме дебиловатого Деку. Бакуго, к сожалению, на этот раз ошибся — у этого парня инстинкт самосохранения отбит напрочь. С тупой улыбочкой на губах, бесившей Катсуки просто до невозможности, Деку уставился на него своими шарами, кажется, даже не моргая, а его лоб покрылся легкой испариной.       — Слушайте, утырки, если вам нечем заняться с утра пораньше, так хоть нормальных людей не будите. А ты!.. — грубо рыкнул Катсуки на неуспевшего ничего толком сказать Деку, и тот вздрогнул. — Чего уставился, а?! Жить надоело так быстро?!       — Бакуго, он хотел тебе кое-что пожелать, — проблеяла Урарака, но не смогла скрыть дрожь в голосе.       Катсуки перевел на нее грозный взгляд, и та вжалась в стену еще сильнее, а затем он заприметил камеру в руках у улыбающегося Каминари и цыкнул.       — Каччан, я… — начал Деку, но перед его лицом тут же захлопнулась дверь.       — Дебилоиды, — пробормотал Катсуки, но его дверь вновь открылась.       Мимо него медленно проплыла двуликая гадость с явными проблемами в голове и без единой эмоции, внаглую Тодороки поставил камеру на стол и, даже не взглянув на него, гордо удалился вон. Затем несколько рук втолкнули изо всех сил сопротивляющегося Мидорию в комнату, закрыв дверь. Все это происходило под медленно охуевающим взглядом Бакуго.       — Какого…       — Каччан! — крикнул своим ломающимся голосом Изуку. А Катсуки был на такой степени офигения, что все мысли вылетели из его головы в один момент. — С добрым утром, любовь моя!       Бакуго даже ничего толком понять не успел, как на его губах оставили короткий, но очень нежный поцелуй, и Деку, развив скорость, наверное, даже больше, чем у Всемогущего, выпрыгнул в окно. С четвертого этажа.       Повезло этому говнюку Деку, что Катсуки соображает после пробуждения — особенно в столь раннее время — немного туговато, а следовательно, и реакция у него была чуточку замедленная. Иначе неизвестно, какая из смертей была бы страшнее — от рук яростного (смущенного) Каччана или от встречи с землей. Однако Деку выбрал верный — ладно, по крайней мере безопасный — ход, и Бакуго был уверен, что это рыло не пропадет с лица планеты ближайшие пару лет точно.       Слегка хлопнув себя по лицу, чтобы убедиться о местонахождении в нужной реальности, он повернул голову к столу. На нем все еще стояла камера и, будто насмехаясь, мигала красной лампочкой.       — Какой же ты идиот, Деку, — камера потеплела и задымилась, когда Катсуки взял ее в руку, а она затем, сделав красивый пируэт в воздухе, вылетела в окно вслед за самим Деку.       Хорошо, что Деку такой придурок, и никто никогда в этом мире не увидит покрасневшее от жуткого смущения лицо Катсуки.       А если кто-то начнет возбухать о потере камеры, то смело будет отправлен Бакуго на большой и толстый… кол. Ибо нечего загадывать лузерам-ботанам столь тупые желания.