Темный город

      Аэлина легко подняла свою юную подругу, и прижала к себе. Стейси обхватила шею высокой вампирши, и уткнулась носом в ее плечо, вдыхая такой родной аромат духов.       — Ты где была, Дитя мое? — требовательный шепот Аэлины щекотал ее ухо, но Стейси стискивала шею вампирши, изо всех сил жмурясь, чтобы сдержать слезы.       — Это я-то где была? — наконец не выдержала она, всхлипнув. — Я тебя искала весь день! Я увидела тебя… во сне… ты была в опасности. Я искала тебя!       — Так! — Аэлина опустила ее на землю, и шлепнула по круглой попке. — Идем в дом. Господи, Агата!       Художница, стоящая вертикально только благодаря поддержке Мияко, простонала что-то невразумительное, и начала заваливаться на бок. Кицунэ ловко поймала ее.       — Домой! — Аэлина развернулась на каблуках, и потащила за собой Стейси.       — Ты справишься? — поинтересовалась она у Мияко. Та хмыкнула, подхватила художницу на обе руки, будто она ничего не весила, и так резво ринулась вперед, что даже длинноногая Аэлина за ней не поспевала. Вампирши тонули в земле острыми каблучками, и кицунэ, кружа вокруг них с художницей на руках, с некоторым удивлением поглядывала на их обувь. У ее мягких сапог была плоская подошва.       Забежав домой, Аэлина первым делом перепоручила Агату заботам Фицко. Расторопный карлик заверил, что поставит ее на ноги, не успеет госпожа и глазом моргнуть, и молнией умчался.       — Ну теперь рассказывай… — В гостиной Аэлина уселась на уютный диванчик, с удовольствием вытянув свои длиннющие стройные ноги. — Где ты была? Я весь Город перерыла! И кто твоя новая подруга?       — Это… Мияко, — Стейси уселась рядышком, повертелась немного, и не стерпев, положила ладошку на мускулистое бедро высокой вампирши. Та улыбнулась, поглаживая девушку по волосам. Мияко с веселым ехидством наблюдала за ними. — Она… кицунэ — лиса-оборотень. Мияко, это Аэлина.       — И где ты пропадала? — нетерпеливо повторила Аэлина, вороша тонкими длинными пальцами каштановые волосы Стейси. — Все нервы мне вымотала…       — Как это «где»? — с обиженным удивлением переспросила юная вампирша. — Ночью тебя искала. На заводе. Потом Вацлав появился, перенес меня на какое-то кладбище подземное…       — Детка, — серьезно произнесла Аэлина, пронизывая ее взглядом своих огромных зеленых глаз. — Тебя не было шесть дней. Я искала тебя по всему Городу. Вацлав тоже исчез. Вспомни, пожалуйста, где ты была, и что произошло.       Стейси удивленно вытаращилась на подругу.       — Как — шесть дней? Я же только сегодня…       — Давай по порядку, — Аэлина скрежетнула стальными каблучками босоножек по каменному полу, подбирая свои длинные ноги. — Не торопись и вспоминай все в подробностях.       Стейси пересказала ей свой сон, как она отправилась на завод (Аэлина ласково поцеловала ее в губы, услышав как девушка тревожилась за нее). Затем пересказала жуткий поход с Вацлавом по катакомбам до алтаря, и как он заклятием вызвал трех дев-ламий…       — Ну! — высокая вампирша нетерпеливо царапала высоким острым каблуком пол. — Что было дальше?!       Стейси уже набрала воздуха в легкие для ответа, но вдруг замерла с открытым ртом.       — Я… не помню… — удивленно и растерянно сказала она. Все детали путешествия с древним вампиром намертво отпечатались в ее мозгу. Жуткий путь среди костяных останков тысяч человек, заклинание Вацлава, вызвавшее трех ламий… Она помнила вопрос белокурой ламии, и голос старого Принца отвечающего ей. И вспышку слепящего безжалостного света, выжигающую глаза… Сухой горячий воздух, раздирающий горло и плавящий легкие…       И все.       Все что она вспомнила дальше улицы Города после заката, по которым она потерянно брела, размышляя о судьбе Аэлины.       — М-да… — проворчала высокая вампирша разочарованно. — Ничего не понятно…       Внезапно она вскочила, встревоженно глядя на свежие цветы в вазе, стоящей на столике. Лепестки на глазах темнели, увядая и скручиваясь. Стейси вздрогнула. Внезапно охвативший невыразимый ужас заставил ее вскрикнуть, но крик тут же перешел в вибрирующий стон. Аэлина, белая как снег, с дрожащими губами, осела прямо на пол. Одна Мияко, встревоженно напрягшаяся, казалось, не испытывала гнетущего страха. Облако черного дымного тумана возникло молниеносно, выстрелило в сторону взвившейся кицунэ, прижало ее, яростно фыркающую, к стене.       В черном тумане материализовался Вацлав.       Древний вампир с пылающим в глазницах настоящим живым огнем, вытянул вперед костлявую руку, и густое облако черного тумана сгустилось вокруг высокой вампирши. Та пыталась что-то сказать, хватаясь пальцами за горло, будто ее душили, но вдруг он посмотрел на Стейси. С удивлением. И девушка вдруг осознала, что вцепилась в его черную рясу, и во весь голос верещит: — Не трогай ее! Нет!       Старый Принц опустил руку, и облако тумана нехотя рассеялось. Аэлина обмякла, с трудом мотая головой. Она с трудом сглотнула, и хрипло просипела:       — Вацлав… Если хочешь, убей меня… Но оставь девочку, умоляю тебя…       — Бестолочь! — зарычал древний вампир, вновь вперившись горящими, как костер, буркалами в высокую вампиршу. — Если бы я хотел тебя убить — ты уже была бы мертва! Если бы твоя смерть могла что-то исправить — ты уже была бы мертва!       Он какое-то время прожигал взглядом поникшую вампиршу, сидящую прямо на полу, но огонь горящий в его глазницах понемногу угасал.       — Все, — негромко проворчал он. — Закончили с этим…       Аэлина внезапно сморщилась и закрыла лицо руками. Стейси с удивлением и испугом смотрела, как вздрагивают плечи ее подруги. Она плакала. Было так неожиданно видеть у всегда веселой, бодрой, и нахальной Аэлины слезы, что девушка не находя слов просто присела с ней рядом, и поглаживала пальцами по плечу высокой вампирши.       Вацлав вздохнул. Затем наклонился и подмышки, как ребенка, поднял вампиршу с пола.       — Тише, дитя… — мягко сказал он всхлипывающей Аэлине. — Я несколько перегнул, не принимай так близко к сердцу.       Аэлина кивнула, и попыталась улыбнуться. Стейси обхватила ее за талию, и вжалась лицом между грудей подруги. Высокая вампирша ласково потрепала ее по спине, и слезы на ее щеках начали высыхать. Вацлав выпрямился.       — Некоторые из Родичей уже подвергнуты Окончательной смерти, — мрачно произнес старый Принц. — И во многом это твоя вина. Хотя и не вся.       Аэлина стояла молча, потупившись, только ее длинные тонкие пальцы нервно гладили спину Стейси.       — Не вся, — повторил Вацлав. — Я виноват не меньше. Я распустил вас. Позволял слишком многое. Уйдя с головой в свою работу, смотрел сквозь пальцы на ваши увеселения.       Ноздри его раздувались, будто он с трудом сдерживал ярость.       — Теперь ты, — Вацлав перевел жуткий взгляд горящих глаз на Стейси. Та испуганно насторожилась. — Мне нужно, чтобы ты рассказала все о своем путешествии.       — Я не помню ничего, — тихонько ответила девушка, стараясь не смотреть в глаза старому вампиру. — Только вспышку света… И еще… жгло сильно.       — Лилит… — прорычал Вацлав. — Всегда со своими хитростями.       Лилит… Ли-лит… Стейси зажмурилась. Это имя дуновением ветра зашелестело в ее мозгу, словно пытаясь разворошить воспоминания, разрушить какую то преграду, блокирующую образы недавней встречи…       Выжженная глинистая земля, красновато-рыжая, ровная, но вся покрытая крупными трещинами, простирается до горизонта…       Сухой знойный воздух, обжигающий горло, высушивающий глаза, и заставляющий волосы скручиваться от жара…       Стоящая на этой иссушеной земле обнаженная женщина, абсолютное совершенство… И невероятная, жуткая похоть, мучительная, вытягивающая жизненные силы…       У Стейси подломились ноги, и она бы грохнулась на пол, если бы не высокая вампирша, успевшая подхватить ее.       — Все отправляемся ко мне, — скомандовал Вацлав. — Все, кроме нее.       Он ткнул пальцем в Мияко, до сих пор пытающуюся бороться с черным туманом, окутывающим ее, и прижимающим к стене.       По мановению его руки туман рассеялся, и кицунэ, бешено сверкая фиолетовыми глазами, рухнула на пол на одно колено, разразившись потоком ругательств на непонятном языке.       Вацлав улыбнулся. С его жуткими зубищами улыбка выглядела кошмарно.       — Давно мне не доводилось слышать этого языка, — он произнес несколько слов на том же непонятном наречии, кицунэ ответила, и видимо успокоилась. (Продолжение следует)