footballfamily

      если бы у фёдора смолова спросили, верит ли он в судьбу, то смолов бы повернулся к миранчукам и обязательно бы тяжело вздохнул, потому что с этими двумя невозможно не верить.       – фёдор, – слабо кивнул ему в знак приветствия игорь, как только открыл дверь. – надеюсь, это вы к нам.       – это мы к вам, да. не знал, однако, что мы успели перейти на вы, игорь владимирович, – нервно хихикнул нападающий, сделав шаг назад, и тут же уверенно встал по стойке смирно, боясь показывать то, что он стушевался перед игорем. – можно я зайду, да? холодновато в москве зимой, в краснодаре, конечно, потеплее будет.       игорь важно покивал головой и пропустил гостя. смолов оглянулся.       особняк не представлял из себя нечто особенное, как будто в нём жили самые популярные люди уходящего года и три молодых футболиста, способствующих признанию своих родителей, но и сам игорь не представлял из себя того самого игоря акинфеева - в домашней футболке, наверняка, артемовской и адидасовских трениках. смолов наткнулся взглядом на зеркало и сделал вывод, что сам сейчас выглядит не лучше, а капитану идёт естественность.       в нос ударил запах мандаринов, чего-то пряничного и молотого кофе. девятый номер почувствовал себя лишним в этой домашней атмосфере: в кривых снежинках на кухонных окнах, в самодельных гирляндах из цветной бумаги, в большой пушистой ёлке и куче мишуры, которая беспорядочно лежала везде и буквально заваливала тёмно-зелёную сосну.       федя неловко переступал с ноги на ногу, топтал пятки кроссовок в попытке их стянуть, не притрагиваясь к шнуркам, но все попытки заканчивались крахом, хотя смолов пытался сделать всё максимально аккуратно, абсолютно не по-домашнему, когда у него в запасе была вся прихожая до туалета, и нисколько не помогал проницательный взгляд игоря, который и не думал отводить глаза, наоборот, следил за каждым движением будущего родственника, зная близняшек и их импульсивность. он знал федю, хорошо знал федю, но сейчас тот открывался ему не товарищем или сокомандником, а человеком, которого полюбили сразу два его ребёнка, поэтому акинфеев, как заботливый родитель, желающий своим детям лучшего (а попался смолов) продолжал присматриваться, даже когда со второго этажа сбежали младшие, буквально повиснув на девятом номере.       они вернулись рано утром, когда игорь привычным движением помешивал кофе и уже гневно ставил точку в конце сообщения. леша вошёл на кухню первым, резво для шести утра тащил за собой заспанного антона, и на все вопросы младший буркнул, что они провожали федю. игорь и не надеялся на то, что человек-паненка будет с ними встречать новый год, но доля радости поселилась в его душе, ведь тот вполне себе мог утащить похожих куда угодно, поэтому внезапная их пропажа сопровождалась открытием инстаграма с телефона артема, и, стоя на кухне в шесть утра с двумя телефонами, игорь надеялся только на то, что у антона в сторис сейчас не стоит геолокация в каком-нибудь париже.       – ты почему не улетел? – леша прижался к правому боку, и антон вторил ему с левого, заставляя папу, недовольно закатив глаза, с бурчанием уйти к себе.       – мы уже думали писать тебе, спрашивать про ландон, – антон хрипло засмеялся, подмигнул смолову и аккуратно переплелся пальцами, мотнув головой в сторону лестницы. – пошли, не в прихожей же тебе торчать до самого нового года.       федя думал, что ему хватит потрясений с задержкой рейса и с тем, что кокорин нагло проспал, но растрепанный ерохин, шествующий с зубной щёткой в зубах и с головиным на руках, не способствовал восприятию мира более правильно, и федя помотал головой, пытаясь согнать с себя это воспоминание, правда, миранчуки вели себя так, словно такое происходит каждое утро, поэтому он решил остановиться на своём нейтральном отношении к данному перфомансу, ведь оба, в отличие от него, были у себя дома, а противный жучок в голове шептал ему, что это просто зависть, ему же нельзя пока что также таскаться с близнецами, хотя очень, сука, хотелось.       смолов еще ни разу не был в комнате у братьев, но смотреть там оказалось не на что, максимум, его удивлял всегда факт того, как два девятнадцатилетних парня умудрялись уживаться за общей дверью. она олицетворяла собой близнецов, но антона и лешу нападающий итак знал слишком хорошо, чтобы понять, что часть комнаты ближе к окну, на которой валяется куча разбросанных коробок с пиццей и в куче лежат толстовки вместе с кепками, принадлежала антону, а вторая, где на столе правил идеальный порядок и аккуратно к стене прибиты рамочки с фотографиями, лешина. полная симметрия, и почему-то федя уверен, что идея с симметрией была игоря, но всем остальным занимался артём, в итоге полностью отдав это дело младшим, потому что, например, пока он проходил мимо комнаты саши, не имея привычки подглядывать, в слегка приоткрытую щелку двери федя заметил полный минимализм и белые тона, в то время, как у близнецов на стенах наклеены обои с марвел, а гардина не выдерживала детские тёмные шторы с винни-пухом.       смолов сравнил это со своей квартирой. он ведь тоже старался жить в минимализме, а потом антон притащил к нему торшер, пока в это же время где-то в пробке тащился леша с глупой статуэткой. у близнецов была удивительная способность скупать все на своём пути, только раньше их сдерживали размеры собственной комнатушки, и смолов даже как-то жалел о том, что пустил торшер в свой дом. полезная, конечно, хуевина, но у него таких в каждой комнате по две. а теперь ещё по ночнику.       ему невольно подумалось, что, возможно, именно этого ему не хватало последние пару лет. ему просто необходимо было ворваться в непривычную для себя среду обитания, а миранчуков, конечно, артём баловал, но всегда воспитывал по-простому, и сами миранчуки были простыми. у них свои недостатки в виде беспорядка за кроватью антона и свои достоинства в той естественности, которую они преподносят ему с самым невинным видом, будто чувствуя лучше него самого, чего сейчас хочется феде. и феде хотелось, безумно хотелось стать естественным и, возможно, в следующем году наряжать ёлку вместе с ними, бережно вешать разноцветные шары, хотя смолов уже не помнил, когда последний раз в его доме стояла хотя бы искусственная хуевина.       – у вас тут миленько, похожие, – федя кашлянул в кулак, пытаясь не ляпнуть лишнего, чтобы его ненароком не вышвырнули из этого миленького, потому что гораздо лучше обои с марвел, чем стены бара.       – ой, да нормально у нас тут, только на половине антона ходи аккуратнее, – леша бедром слегка подтолкнул его на кровать, и федя послушно опустился, продолжая взглядом оценивающее скользить по комнате, будто бы игорь пятнадцать минут назад по нему. – мы туда просто все сбрасываем подряд.       – да, я заметил, – смолов по-доброму рассмеялся. – игорь не ругается?       – не, – антон приземлился рядом, забрасывая ноги на колени мужчине, и отбросился на подушки. – он дальше моей тумбочки не заходит просто. не ругался бы, конечно, мы ведь уже взрослые, да, братик?       леша кивнул, заторможенно, словно пытаясь что-то вспомнить, осмотрелся и, вздохнув, попытался уместиться третьим на свою же кровать. федя много места не занимал, в отличие от антона, и вскоре леше надоело заниматься ерундой, откровенно ничего им не приносящей. он пихнул антона вбок, взглядом указывая на тумбочку между кроватями, а антон все намеки брата понимать умеет уже с полувзгляда.       смолов наблюдал за махинациями будто сквозь пальцы, жутко хотелось спать, и мужчина уже сомневался, что это было хорошей идеей заваливаться к братьям, но близнецы, читая его мысли, почти что одним, как говорится, касанием придвинули кровать антона к лешиной, а на удивленный взгляд от юркости отмахнулись, потому что на линолеуме даже след остался от постоянных передвижений туда-сюда. сначала они не хотели с этим париться, поэтому антон ночью перелезал к старшему, а иногда они оба уходили к саше, но со временем кровать перестала вмещать двух взрослых лбов так, чтобы они не умудрялись разбудить весь дом, ворочаясь или падая в итоге, поэтому на собственном собрании было решено, что антон, как младший, учится одним касанием двигать тумбочку, а леша придвигает кровать, что, конечно же, получалось не так гладко, как у антона с тумбочкой.       глаза невольно слипались, и смолов отчаянно моргал, пытался привести себя в чувство и позорно не уснуть прямо во время разговора. ему бы уже давно отбросить рамки старший-младшие, но не получалось, поэтому он почувствовал противоречивые эмоции от заботы к самому себе, от махинаций с кроватями, только миранчукам, видимо, было в кайф с ним возиться: антон кинул в него вторым одеялом, а леша второй подушкой, после чего оба уселись рядом, и федя невольно залип на то, что с ним близнецы позволяли себе синхронность, полную симметрию.       – кокорин всё-таки свинья? – антон сложил голову на чужое плечо, до этого слегка мазнув щекой, и победно усмехнулся.       – символ уходящего года, я бы сказал, – федя не уходил от ответа, но все равно не хотел признавать, что кокорин иногда поступал не очень красиво, даже можно было бы сказать, что нагло, если бы кокорин и наглость не были синонимами. – похожие, а вы вообще спали сегодня?       – хотелось бы. ты тоже? – леша заглядывал ему прямо в глаза, и федя пытался не разорваться между ощущением одного котёнка у себя на плече и таким доверительным жестом от второго, но второй был слишком далеко, правда, понял всё без слов.       – я тоже, – кивнул смолов. – предлагаю простого человеческого поспать, тем более, вы тут постарались, кровати сдвинули.       – всё для тебя, – переплетаясь пальцами с подползшим братом, рассмеялся ему в плечо антон.       до нового года оставалось десять часов, а как минимум за четыре нужно выползти из комнаты, чтобы помочь папе и саше с сервировкой большого стола, за которым теперь будет место еще одному человеку, а в следующем - еще двум. и леша, заводя будильник, чувствовал прилив удовлетворения, потому что готовку им, конечно, не смогут доверить ни сейчас, ни через год, но зато у них с братом есть человек, который, прячась с ерохиным за разными делами, внимательно осмотрит их сервировку и пододвинет бокалы на определённое расстояние друг от друга, после чего обязательно их похвалит.       федя вдыхал запах корицы, сладких апельсинов, горького шоколада и думал о том, что сейчас он самый счастливый человек в этом пыльном городе. он самый естественный человек в наигранной москве, хотя смолов прекрасно понимал, что невозможно снять все маски за час, но среди двух полностью искренних, ничего не стесняющихся миранчуков ему хотелось быть таким же, чтобы радовать близнецов своей открытостью.       леша знал, что антон сейчас улыбается, потому что, возможно, именно этого чувства в груди им не хватало в прошлом или в позапрошлом году, когда ты знаешь, что существует в этом мире человек, которого любишь ты и для которого это ответно, ведь нет в мире большего чуда, чем, конечно же, любовь, хотя антон, возможно, мог бы и поспорить с этим в пользу того факта, что они до сих пор не понимают, как подарки появляются под елкой буквально за пару минут, а федя никогда не расскажет им эту тайну, потому что, благослови всех богов и игоря, ему самому хочется радовать близнецов такой мелочью, как незаметные подкладывания подарков под ёлку.       – федь? – под правым боком активно закопошились, и смолову пришлось похлопать младшего по ягодице, чтобы тот спокойно улёгся, но за братом активничать начал лёша, укладываясь поудобнее.       – м? – он лениво приоткрыл глаз, глядя на одиннадцатого сквозь ресницы.       – а мы тебе подарок не купили, – виновато произнёс антон.       – главный мой подарок - это вы, похожие.