Сказки, рассказанные сотни раз

Личная армия, собранная из младших детей дворцовой знати, оглядывалась на него всем скопом уже третий раз за час. Шушукались, блять, как старые бабки или стая тушканов, а потом проверяли, слышит ли он что-то. Будто ему было дело до их трепа. Бакуго внутренне напрягся, но продолжил изучать схему боя. Он давал команду отдышаться после бега, а не зубоскалить. Не успеют прийти в себя — останавливать тренировку он не будет.  — …что, вы серьезно? — Каминари отвлекся от чистки меча, и обернувшись, обратился уже к нему, — Милорд, так ты правда ни разу не целовался? — Хули ты спрашиваешь о таком?! — Леди Момо и Леди Урарака, милорд. — выступивший вперед Иида выглядел вполне готовым пробежать те десять кругов, что Бакуго бы накинул к его обычной норме. Ну, его, блять, право. — Они сказали, что в замке только вы, и оруженосец Сэра Фэтгама не…  — Эйджиро тоже? Упомянание о Киришиме всколыхнуло бурю эмоций. Бакуго едва удержал лицо. В последний раз они виделись на военном совете, который вела мать. Кацуки даже удалось перебросится с Эйджиро парой неплохих фраз о внешней политике. Он ни за что не признался бы, что готовился к этому. — Завалите хлебала! Кто вообще сказал, что я обязан кого-то целовать? Будущие рыцари посмотрели на него удивленно. — Вы же будущий король. А он всегда может целовать того, кто ему понравится, разве не глупо игнорировать такое приемущество. — Вам тут все принадлежит, милорд, даже мы. Так чего стесняться? — Берите и просите. На то вы и принц. Глупо отказываться от таких служанок… **** Разобравшись с кучкой придурков, ошибочно именовавших себя его рыцарями, Бакуго все же решился пойти в ва-банк.  — Хочу поцелуй. От тебя. Оруженосец Фэтгама, Киришима Эйджиро, посмотрел на него с удивлением. Он отложил щит своего господина в сторону, затем вдруг улыбнулся, и произнес:  — Ладно, можете поцеловать, ваше высочество. А зачем? — Захотелось, — мяться на месте было ни к лицу, и Кацуки подошел ближе.  — А вы смелый, ваше высочество, — Он чуть наклонился к застывшему перед ним принцу, и аккуратно поцеловал того в губы, — Это все? В коридоре послышались узнаваемые шаги — Сэр Фэтгам возвращался с военного совета. Бакуго мельком взглянул на приоткрытую дверь, и снова припал к губам стоящего перед ним ровесника.  — Теперь, да. **** Месяцы летели один за другим, и чем чаще Бакуго требовал, тем больше ему давалось. Постепенно, это вошло в привычку, и он уже не мог помыслить ни о чем другом, кроме как о Киришиме. Вседозволенность стала развращать его. — Поцелуй? — спросил Эйджиро, только что вернувшись с первого в жизни рыцарского турнира. — Я же весь в крови. Зачем вам это, ваше высочество? В ответ на его смех Бакуго невольно стушевался, но цели не оставил.  — Я победил, и ты мне должен. Или, ты, болван, забыл уговор? — Бакуго требовательно остановился около Эйджиро, бегло рассматривая того на предмет повреждений. Блять, волосы и правда были немного в крови от раны на голове. — И в награду вы хотите поцелуй от меня? — Тут никого другого нет. — Хорошо-хорошо, — Киришима улыбнулся, и быстро ткнулся губами в уголок чужих губ, продолжив сраженье с доспехами. Вид высокого статного война, каким стал Киришима в последнии годы, только распалил Кацуки. — Этого достаточно? — Нет, давай нормально. Не филонь. Эйджиро засмеялся, и Бакуго позволил утянуть себя в долгий «взрослый» поцелуй. Уже позже, когда оба сняли с себя легкую амуницию, и улеглись в коморке Киришимы, подальше от любопытных глаз и языков, Бакуго решился задать вопрос. Тот вертелся на языке какое-то время, но все никак не приходился к слову. А сейчас Киришима явно был в настроении ответить. — Так, та легенда вашего рода. Про розу и проклятье, — Киришима оторвался от кодекса, что заучивал уже пару недель, — Она правдива? — Это та, что про укол шипом и вечный сон? Кто знает, на самом деле. Говорят, когда мы были знатным родом, пара человек засыпала, но их быстро расколдовывали. А что? Боитесь за меня, ваше величество? — Нет, просто давно хотел узнать. Не задирай слишком нос. — Да, куда уж мне… — Киришима все еще продолжал улыбаться, а кровать его была мягкой и теплой. Бакуго прикрыл глаза, и решил, что вполне может отдохнуть до пира тут, а то и вовсе пропустить его. Принц он, или нет? Право имеет. **** Через полгода он перевел Киришиму в свою личную группу рыцарей. Теперь тот тренировался и ел с ними, общался только с людьми их круга, а Бакуго, наконец, ощутил, что все на своем месте. У Киришимы была хорошая комната, Кацуки пожаловал ему лучшего коня, задабривал подарками. Эйджиро же сплотил людей вокруг него. Меньшего Бакуго и не ожидал. Так же, стало проще контролировать его походы в сад и город. Киришима уже не мог так просто пропадать в розовых аллеях, совершенно не боясь быть уколотым. Бакуго действовал из желания защитить, не более того. Пока на троне была его мать-регент, это было меньшее, что он мог сделать ради уничтожения этого досадного проклятья. Через полгода, прямо на его коронации, зачитали первый декрет «о розах и диком шиповнике». Он знал, что выпуская такой указ, скорее всего сдаст себя с потрахами всему двору, но его мало волновало мнение кучки снобов и идиотов вокруг него. Киришима не должен был уколоться. Рисковать им было нельзя ни в коем случае. Все розовые кусты в королевстве обязаны были изничтожить через месяц после вступления указа в силу. Услышав это, Киришима молча встал со своего места и ушел с коронации. ****   — Что это было, Бакуго?! — он настиг Кацуки в их общей комнате. Ни для кого во дворце не было секретом, что они живут вместе, — Это было через чур! Я итак не приближаюсь к розам. Зачем ты лишил людей заработка?! — Розы не являются нашим основным продуктом экспорта. Закроется пара ферм. — Но, ты хоть выплатишь людям компенсацию? — Киришима уже распустил свою крупную косу, и теперь волосы алыми волнами порхали над его спиной и плечами. — А должен был? — Киришима замер, глядя ему прямо в лицо. Не мигая, даже не двигаясь. — Я сделаю, если нужно, не пялься.  — Будь добр. Он ждал, когда Киришима ляжет рядом, но тот все не приходил.  — Иди спать уже. Со стороны окна, выходившего на сад, раздался едва слышимый вздох. — Ты же понимаешь, что для меня ты и твоя жизнь важнее чего угодно?  — …Да. Я уже иду. **** Буквально через пару месяцев к ним приехало их первое посольство из другой страны. Киришима, решивший все же присутствовать, заметно оживился, так что Бакуго застал дипломатическую миссию в самом лучшем настроении, на которое был способен. Эйджиро находился за его спиной, делегация была из холодной страны с плохим климатом. Никаких роз во всем чертовом дворце и его пределах. Ничего не должно было случиться или пойти не так. Прием был в самом разгаре. Дворяне сновали от стола к столу, решали мелкие дрязги, ссорились вновь, и в принципе, занимались именно тем, чем им положено было заниматься на таком приеме. Теплая ладонь Эйджиро переплелась с его, и Бакуго чувствовал, что сейчас тот находится в полной безопастности. Когда же к ним подошел один из мастеров делигации, и попросил принять подарок от его родной страны, Бакуго охотно согласился посмотреть на работу. Он не помнил, помогали ли они вообще кому-то в последнее время, или...было что-то другое? Почему им преподносили этот дар? Его мысли так странно путались день ото дня. Может, действительно, переутомился? — Мы знали, что молодой правитель не любит живые розы, так что решили вручить ему то, что возможно послужит хорошей заменой такому красивому цветку, — сказал мастер, и Бакуго показал Серо открыть коробку. Внутри оказалась роза из шоколада. Пока все вокруг восторгались ей, Кацуки охватил страх. Он сжал Киришиму за руку и заслужил десяток косых взглядом. Что эти ублюдки имели против? Он защищал свое. — Бакуго? — Не подходи к ней, — он посмотрел на опешевшего мастера, — Мы принимаем подарок. Благодарю за него. — Вы не попробуете?   — Мои рыцари съедят ее. Это не жест неуважения. — Бакуго, это просто шоколад, — Киришима выпутал руку из его хватки, и решил подойти поближе к шкатулке. Кацуки схватил его за алый плащ. — Ты серьезно? — Встань за трон. — Я не ребенок, чтобы ты… Бакуго, прекрати, — к ним было приковано внимание всего зала, — Я мужчина, не нужно так носиться с моей безопастностью. — Я твой король, Киришима. Встань за трон. В алых глазах, что смотрели в его, загорелся вызов. Киришима дернулся, и отстегнул застежку с гербом своего дома. В два широких шага он добрался до шкатулки и взял стебель в широкую ладонь. Сердце Бакуго пропустило удар. Рука, сжимавшая упавший плащ, побелела. — Видишь, ничего страшного не произошло, я в порядке, — Киришима лучился довольством. Он откусил самый стебелек, но потом вдруг широко раскрыл глаза и резко сглотнул. Было видно, что он пытается проглотить шип, порезавший его язык. — Я в порядке. Замершего Бакуго это ни сколько не убедило. **** — Бакуго, боги, я даже не засыпаю! Скажи слугам, пусть уберут все эти кандилябры! Тут почти неприлично светло, мы пожжем весь запас дворца такими темпами. — Нет! — Бакуго нервно мерял шагами комнату. Он отправил двумордого за чертовым магом Деку, а до этого момента Киришиме никак нельзя было засыпать. — Если надо, скупим все свечи в городе. — Да, что с тобой такое? — Киришима смотрел на него с кровати тем самым осуждающе-грустным взглядом, который Бакуго просто терпеть не мог. — Что со мной такое? Ты серьезно? — они застыли друг напротив друга, и Кацуки понял, что это его предел, — Я, блять, едва ли не с первого дня говорил тебе быть осторожным. Вместо тупого игнорирования проблемы, я устранил ее. А ты просто не мог, блять, встать за троном и послушаться меня, как я и просил. И теперь я могу потерять тебя, — он надеялся, что смысл его слов все же дошел до Киришимы, но тому и самому было, что ответить Кацуки на такую тираду. — Ты думаешь, что только тебе трудно? Ты думаешь, я не вижу, как косо смотрят на нас люди? Я не слепой, Бакуго. Не ребенок, не ранен и не болен. И твое желание защитить меня перешло всякие границы! — он впился в свои волосы и взлохматил их, — Мы с другими рыцарями раскрыли два крупных заговора за последние три месяца. Ты сам это знаешь! Одни привлекли мага! Другие и вовсе думали, что ты сошел с ума, что это я свожу тебя с ума со своим проклятьем! — Тогда почему я узнаю это только сейчас?! Кто так говорит про тебя?! — Все, кроме наших рыцарей. Наших, Бакуго. Они тоже на пределе из-за твоих придирок и подозрений. Порой мне кажется, что эти люди - единственные, кто еще верит мне и относится ко мне, как к мужчине. Они верят в меня. Буквально дают дышать после твоей заботы. Любовь всей его жизни сидела перед ним, сгорбившись в свете тысячи свечей. Алые волосы, раньше никогда не закрывавшие даже лоб, скрыли от него Киришиму. За кроваво-красным водопадом, Кацуки видел лишь белые скрюченные пальцы, с силой сжимавшие хлопковое одеяло. Как он довел Киришиму и себя до этого? Как из яркого и жизнерадостного оруженосца, он превратился в рыцаря, который нервно трясся от навалившейся на него усталости. Во что превратился он сам? Старый невротик, в теле молодого короля. Провалы в памяти мешали восстановить картину, но выходило, что все изначально пошло не так. С самого первого поцелуя он вел себя ужасно. Ожидал от Эйджиро принятия и одобрения всех его решений в безаппеляционном порядке. Ведь он же король. Ведь он же дурак. Ему видней. Боги, он едва все не испортил...  — Давай просто постараемся не спать сейчас. Будем решать по одной проблеме в час, и от насущных перейдем к чему-то глобальному. Как идея?  — Звучит не так плохо. **** Утром, их нашли спящими на горе одеял и подушек, что они спустили за ночь на пол их комнаты. Во время разговоров. Десятки тем, копившихся долгие месяцы, испарились. Сон их был спокоен и тих. Кацуки рассеяно прижимался к губам Киришимы, совсем не подозревая, что снял не только проклятье роз, но и был на пороге того, чтобы излечить себя.