Сказки, рассказанные сотни раз

Муссоны оставили их край. Влажная сельва, покрытая сетью полноводных рек, неторопливо пришла в движение. Жизнь отходила от сухого сезона. Деревья, слава всем богам, ломились от мясистых плодов. Тихие одиночные трели сменила дикая какофония звуков. Даже змеи и волки начали сезон спаривания, наплевав на охоту. Все вокруг, наконец-то, могло отдохнуть, и придаться минутам редкой неги. Именно в это утро, теплое и душное, Киришима Эйджиро впервые узнал свою нить и того, кто был привязан к нему ей. Не успело встать солнце, как мать уже оставила его, сонного, на улице. Сама же, нацепив корзину и взяв в руки нож, отправилась с сестрами в низину, чтобы проверить сети и ловушки у притока Большой реки. С полчаса Эйджиро отдыхал на соломенном настиле, не желая уходить из-под восходящего солнца. Оно, приятно согревавшее тело после прохладной ночи, заслуживало такого поклонения. Охота, что была вчера, оказалась удачной, идти никуда было не нужно. Стоило Эйджиро перевернуться на спину, как громкий рев перепугал в ближайших джунглях всех зверей и птиц: разноцветными ворохами последние схлынули с веток, где-то в кустах у южного забора истошно завопил перепуганный боров. Даже волки завыли по среди дня. Рев явно не был простым, так что Киришима, тот час вставший на ноги, кинулся в дом. Надо было взять оружие, или хотя бы факел. Вдруг, что-то дернуло его за руку, мизинец обволокло жаром, и он кубарем упал с лестницы прямо в лужу. Понимание настигло его только через пару минут, когда он заметил яркий всполох, пытаясь встать на ноги. Его палец на правой руке оплетала тонкая алая нить. И конец ее уходил туда, откуда все еще слышался рев. // Бакуго ловко сбежал по ветвям пониже, продираясь сквозь густую крону чертового фикуса. Нить, что вела его вперед, не кончалась уже пару часов, но это не остановило его в болоте. Не остановило в логове змей. Не остановит и перед фиговым деревом, как бы его листья не были ядовиты. — Ну, где же ты? Связь, крепко обхватившая мизинец правой руки, снова задергалась. Это давало ему надежду, что до пары не придется тащиться еще пару дней, как прочила мать. Ох, мать. Она так переживала за то, что судьба связала его не с другим таким же тигром, как он. Бакуго аккуратно дотронулся до все еще чуствительных почек. Мицуки была крупной самкой. Хорошо хоть, что выгнала его под самый приход отца, когда была в хорошем настроении. Перебравшись через густые заросли, он оказался рядом с низовьем реки. И боги, кажется теперь начинал понимать, почему нить так скручивало и будоражило всю дорогу. Внизу несколько самок вскрывали ловушки. Ни тигры, ни волки таких не делали. Да и одежду никто, из таких как он, не носил. Его парой был человек. // Оборотня притащили в деревню ближе к обеду. Его собственная мать, крепко сжав руку на пшеничных волосах, волокла молодого тигра к столбу совета. Киришима сглотнул, и аккуратно пошел за ней, сокращая и без того короткую нить между ним и оборотнем. Заправив алые от краски волосы за уши, будто совсем не чувствуя веса и брыканий, его мама дотащила мальчишку до городского столба. Смеясь, она потрепала его по волосам, и отдала мужчинам. Оборотня привязали, что не мешало ему брыкаться все больше и пинать людей вокруг.  — Как дикое зверье, — пробормотал кто-то сзади. — Почему оборотень подошел так близко?  — Может, он ищет пару? Это был бы хороший знак для деревни. Нить, соединявшая их пальцы была натянута до предела. Хорошо, что оборотень пока не заметил этого, и Киришима успел спрятаться в толпе. Начался совет. Старейшины вышли, и сели на приличное расстояние перед столбом, оттеснив людей дальше от зверя. Тот замер, и унюхав что-то в воздухе, увлеченно водил носом. Смотрелось странно, но мило? Первым заговорил Всемогущий.  — Ты понимаешь нас и наш язык? — в ответ оборотень лишь фыркнул, и продолжил молча осматривать толпу. Киришима не мог успокоиться. На его памяти оборотней не приводили в селение, но отец, пока был жив, рассказывал, что раньше они понимали их и даже вели разговор. Что будет, если этот не умеет говорить? Его выгонят в лес? Убьют? Эйджиро сможет заступиться за него? В их общине еще не было «красной нити». Не будут же они разлучать их, зная, какое несчастье это принесет всем вокруг? Надо было дождаться, пока совет даст слово.  — Хорошо, раз он не понимает нас или не хочет отвечать, то зачем он тут? Неужели, пришел за нитью? — Одна из охотниц, прозванная Полночью, уткнулась в плечо Всемогущего, и засмеялась. Тигр на ее слова покраснел, и продолжил игнорировать совет.  — У нас нет женщин его возраста. Может, его нить идет через наше селение?  — Нет, — Айзава, которого до этого отвлекал певчий Мик, посмотрел на других старейшин, — Он явно уже нашел пару тут. Вы видите, как он бесится? Будем держать его тут до вечера? Встав, он неловко взлохматил спутанные волосы, и произнес:  — Кто является парой этого тигра? Поняв, что уйти не сможет, Киришима собрал волю в кулак, и стал проталкиваться через толпу. Сначала неохотно, но позже все быстрее, люди расступались перед ним с удивленьем и шоком на лицах. Опускать глаза было нельзя, и поэтому Киришима видел их всех. Каминари, показывавшего ему не идти дальше, Серо и Мину, едва сдерживающих ухмылки. Он видел испуганных людей, видел радостных. Ближе к концу толпы его взгляд наткнулся на Мидорию Изуки, сына реместленницы, живущего ниже по реке. Обычно тихий и скромный, сейчас тот смотрел прямо на него. И не дадут соврать ему боги, Киришима узнал в этом взгляде такую уверенность и силу, что часть ее передалась и ему. Мать, застывшая в первом ряду, смущенно отвела взгляд. Он боялся посмотреть на нее, высокую и сильную, но все же решился. Как раз в этот момент она одобрительно сжала его руку, но тут же опустила. Теперь перед его взглядом был только совет и оборотень. // Странная лиана мешала ему нормально поворачивать голову и натирала шею, но сейчас это не имело никакого значения. Сдув длинную человеческую шерсть с морды и отодвинув ее от глаз, Кацуки, наконец-то, увидел того, с кем должен был делить территорию, мясо и кров. Как же хорошо все шло. Парень, а это был именно чертов человеческий засранец, стоял за кучкой людей, разделявших их. Совсем молодой самец, не менее, чем на год младше самого Бакуго. Измазанный в красной краске, как и та, что тащила Бакуго сюда. Однако, сильный, крупнее тех оборотней, что Кацуки встречал до сих пор. С ним не стыдно было водиться. Что его пара вообще делала среди всех этих слабаков? То, что они связали его, не имело совершенно никакого значения. Он сам дал себя схватить. Хорошо вышло, ведь они привели Кацуки куда ему было нужно. Бакуго попытался улыбнуться, и легко провел шершавым языком по губам. Обычно, делать так было нельзя, если не хотел остаться без кожи, но перед ним была пара. Нужно было показать себя с лучшей стороны. Стоило это сделать, как пара смутилась…и ничего не сделала в ответ. Он просто проигнорировал Бакуго. Снова впялился в двуногих, и что-то затараторил. …Кацуки сделал что-то не так? // Эйджиро едва удержал смущение, но все же смог договориться с советом об отдельном доме для него и Бакуго. На самом деле, все оказалось не так плохо, как он думал в начале. Их приняли, над ним будут посмеиваться пару месяцев, но все прошло хорошо. Оборотня не выгнали, и теперь они должны были жить у южной окраины деревни, близь леса. Защищать деревню. Не самое спокойное место, но тигру должно было понравиться. Наверное. Вообще, спроси Киришиму кто-нибудь, он бы назвал этого парня странным. Конечно, других оборотней Эйджиро не видел, но все эти взгляды… были немного черезчур даже для дикого зверя. Они даже не знали друг друга. Разве не ходит тигр оборотень за самкой, давая ей время? К чему была такая спешка? Хотя, это волновало его меньше всего. Как он будет объяснять оборотню все? Как обращаться? Стоит ли привязать его, чтобы он не пошел в деревню или тот останется с ним? Будет ли он вообще жить в доме? Не может же Киришима посадить избранника на цепь, как собаку. Пока они шли до нового дома, тигр был спокоен. Он не смущался наготы, которая нервировала Эйджиро, и изучал все, до чего успевал добраться. Он разглядывал дома, нюхал костры. Тыкался Эйджиро за ухо носом. Люди чурались его, но он успел поймать рукой волосы Тсу, и подергать их. Та в шоке отпрыгнула от тигра, словно и не человек вовсе. Древесная лягушка. Киришиме пришлось спешно извиняться перед Тсу, и ее семьей. Оборотень смотрел на это без всякого одобрения. // В итоге, они с парой заняли логово подальше от остальных. И все равно, тот каждое утро уходил к людям… Бакуго не понимал его. Он видел мать раз в пару дней, отца раз в месяц. Их территории были обширны, а эти… они словно обезъяны, селились кучками, буквально на головах друг друга. Да, игровая Кацуки была по территории больше, чем их собственный клок земли. Но, были и плюсы. Еда людей оказалась вкуснее. Они обмазывали мясо травами, запекали его в огне. Костром пахло мерзко, но когда пара вручил ему кусок, Кацуки не смог отказать. И это было неплохо. У людей было больше соли, чем собирали они в пещерах. К мясу пекли лепешки, делали соусы. На Кацуки вдруг хлынула вся та роскошь, которую не могли позволить себе оборотни-одиночки. Фиговы волки, с их вяленными буйволами, могли утереться. Теплые куски ткани, под которыми можно было спать, лекарства, сладости. Последнее понравилось особо, и кажется, пара знала об этом. Кстати о нем. Он был очень странным даже для человека. Смущался от любого касания, «стелил» ему отдельно от себя. Даже на вылизывания поддавался неохотно. Зато ему понравилась звериная форма Бакуго. Вот ей он разрешал и спать рядом с собой, и есть из своей миски. Он чесал жесткую шерсть гребнем, даже помог сменить ему подшерсток. В первые дни Бакуго пытался показывать себя добытчиком, но после того, как к паре прибежал мужчина и увел его, испуганно тыкая в мертвого буйвола под их дверями, охотиться Кацуки запретили. Он это и без слов понял. Кстати, о словах. Его учили языку. Язык не учился. Если честно, Бакуго охотнее занялся бы с Киришиной чем-то другим, что включало в себя его язык. Но, с этим тоже ничего не вязалось, как нужно. Хотя, роль самки его не устраивала, жить было можно. Тем более, Киришима приносил лучшие куски мяса, и совсем не злился на него за несчастную корову. Странная пара, странные люди.// Киришима буквально выбежал охладиться на улицу. Подышал немного, и вернулся обратно. Когда он собирался от матери, то не думал, что жить с другим парнем будет так сложно. Оборотень сумел его разубедить. Он зажимал его буквально в каждом углу их дома. Учитывая, что углов было четыре…случалось это чаще, чем следовало. И…это было круто. Мужественно, и невероятно горячо. Но, что мог знать оборотень о людях? Он не совсем понимал даже то, как целоваться, что уж говорить о чем-то большем. Обычно, тигр просто подбирался к нему сзади, и терся носом об шею. Он поворачивал Эйджиро к себе, и почти по звериному тыкался ему в нос своим. Было забавно и мило, так что Киришима почти привык к этому. Нить, ставшая пурпурно красной, тряслась между ними ходуном. Пару дней назад тигр лизнул его рот. Задел лишь кромку зубов, но это было так похоже на нормальную человеческую ласку, что Киришиму зацепило. Он обвил его шею, и оборотень охотно ответил, углубив поцелуй. Было странно и влажно, но обоим определенно понравилось. Стоило Эйджиро вернуться в дом, как тигр повалил его на их одеяла. Сильно, но внимательно. Придержал рукой голову, и снова впился поцелуями в шею. Боль от укусов тесно смешивалась с удовольствием. Тигр целовал и вылизывал его, возя по полу. Пытался дотянуться до любого кусочка кожи на теле Киришимы. Эйджиро скулил под ним, вскрикивал, хрипел. А когда оборотень полез к нему в штаны, только и мог, что дергать того за волосы, упрашивая не останавливаться. Оргазм накрыл Эйджиро — он не смог издать и звука, изогнулся, запрокинул голову. Тело скрутило судорогой. Тигр стрельнул взглядом алых глаз, и неразборчиво промурчал ему в бедро:  — Меня зовут Кацуки. Бакуго Кацуки. Запомни это. Позже Бакуго свернулся рядом с ним, явно довольный собой. Накрыв их одеялом, Эйджиро впервые за много дней легко погрузился в сон.