На расстоянии пятнадцати метров

***

      В темноте поцелуй получился смазанным. Мальчишка немного вздрогнул, но не отпрыгнул на несколько метров, как Валя предполагал. Возможно, тот из-за выпитого просто не понимал, что происходит, но когда Тема крепче прижался к нему, сомнений не осталось. Чумаков отдавал себе отчет в происходящем, а Лебедев совсем не знал, как реагировать на пьяного, развязного Артема, который беззастенчиво оглаживал бока и водил руками по его груди. — А вы, оказывается, качаетесь, товарищ подполковник, — в голосе парня появилась легкая хрипотца.       Валентин утвердительно угукнул, осознавая, что у него совсем отказали тормоза. Он целовал жарко, жадно впиваясь в чужие податливые губы. Это было совсем не так, как с его последними пассиями. Их нежные и ласковые поцелуи оставляли Лебедева равнодушным. Но этот… Он пробуждал все тайные желания, которые отчаянно вырвались из-под контроля. Вале пришлось набраться немало сил, чтоб хоть на секунду остановить накрывшее их сумасшествие. — Ты хоть понимаешь, что творишь? — Прекрасно. Или вы думаете, я не замечаю, как вы рассматриваете меня при каждом удобном случае? — в Теминых глазах явно плясали черти, иначе этот взгляд описать было нельзя. — Так почему не съехал? — А кто сказал, что мне это неприятно, — последнюю фразу парень прошипел подполковнику на ухо, тем самым отрезая себе последние пути к отступлению.       До дивана пришлось добираться практически на ощупь. Лебедев придерживал Артема, продолжая впиваться в его влажные, приоткрытые губы. И Чумаков, такой мягкий и податливый, как пластилин, соглашался на любые правила игры. «Наверное, я сплю и вижу сон», — но легкие постанывания и жар чужого тела опровергали данную теорию. — Давай быстрее… — С ума сошел! На сухую и без резинки! — Какая разница, я все равно не залечу. — Дубина! Незваным болезням ты потом очень будешь рад? — даже сейчас Валентин не растерял ответственности. — А есть риск? — Он всегда есть. Ищи резинку, — Тема недовольно поморщился и кивнул на лежащие в стороне джинсы; лежать перед подполковником в чем мать родила, было, мягко говоря, неловко, тут уж не до поиска презервативов. Лебедев нашарил рукой в кармане пару шуршащих пакетиков. — Ляг удобнее, — Артем послушно откинулся на подушку, скулы пылали от смущения.       Разработать мальчишку Вале пришлось сначала пальцами, не дай бог еще порвет. Только когда сдавленные стоны стали отчетливо разноситься по квартире, мужчина медленно вошел практически на всю длину. — Больно? — обеспокоенно спросил Лебедев, прижавшись ко Теминому лбу своим. — Немного… — Расслабься… — Валентин слегка помассировал низ светлого напряженного живота. Артем рвано выдохнул и слегка качнул бедрами навстречу. Почувствовав, что давление немного ослабло, мужчина начал двигаться, постепенно наращивая темп.       Чумаков метался по подушке, закусив губу, цепляясь то за плед, то за крепкие руки подполковника. Ощущения были слишком сильными, и Лебедев чувствовал, как тугая пружина внутри сжимается, вынуждая действовать быстрее, резче. Хватило нескольких глубоких толчков, и Тема выгнулся дугой, теснее прижавшись к горячей Валиной коже. Сделав пару рывков внутри сжимающихся мышц, Лебедев обессилено уткнулся в плечо мальчишке, а тот продолжал мешать всхлипы с обрывками несвязных фраз.       Сейчас Валентин был полностью опустошен. Что раньше мешало ему быть счастливым, кроме собственных предрассудков и страхов. У подполковника уже давно ничего не было помимо работы и плохих воспоминаний. За последние годы он помнит наизусть лишь чреду нескончаемых преступлений: имена, адреса, бессмысленные клички домашних животных. Жить прошлым — невыносимо больно, а будущим — страшно. Однако Лебедев все-таки хотел надеяться, что утром Тема ничего не вспомнит и спишет свое состояние на похмельный синдром.