waste it on me

Просто есть ты и есть я. Мне не известны твои секреты, Но я крепко тебя обниму И соберу твоё разбитое сердце.

Скорее всего, уже полдень. Ленивые солнечные лучи врезаются в хлопковую занавеску сероватого оттенка, похожую на непробиваемую каменную стену, что не позволяет пройти им дальше и осветить хотя бы небольшой участок такого темного помещения. Прохладный ветерок проходится по всей комнате, оставляя после себя приятный шлейф, и окутывает лежащего на постели обнаженного юношу невидимой пеленой спокойствия и умиротворения. Небольшой сквозняк заставляет сонного брюнета спрятаться еще сильнее под шелковой простыней, что так невесомо скользит по телу, будто надеясь защититься от такого назойливого весеннего ветра. Не желая еще вставать из такой мягкой постели, явно не его, он переворачивается на живот и утыкается головой в соседнюю подушку, что еще сохранила нотки мускатного парфюма такого идеального блондина. Невольно на лице появляется легкая улыбка, а в голове одни за другим возникают события прошедшей ночи, заставляя низ живота приятно скручивать и снова возбуждаться, а внутренности трепетать от радости. Потому что нравится каждая ночь, проведенная здесь. Если бы он мог, то, возможно, остался бы здесь навсегда. Только жаль, что не может. Проведя ладонью по шелковистой простыне соседней половины кровати, представляет, как еще несколько часов назад поглаживал такую мягкую и нежную кожу самого желанного тела. Если бы он только мог не вылазить из этой постели, нежась в объятиях блондина, то ни за что бы не променял это время ни на что другое. Брюнет привык уже просыпаться с открытым настежь окном от такого ощутимого дуновения ветра и постоянно замерзать, надеясь, что сейчас придет он и согреет его своим жарким телом, поделившись таким необходимым сейчас теплом. Но увы, знает, что такого точно не случится. Каждое такое утро просыпается в чужой квартире совершенно один. А его снова нет. Также знает прекрасно, что на кухонном столе его ожидает очередная нелепая записка, которую наверно блондин даже не переписывает, а просто снова сохраняет, зная, что на следующее утро она обязательно понадобится. «Когда будешь уходить, захлопни дверь» Порой брюнету хочется разорвать ее в клочья, психануть и, возможно, больше сюда никогда не возвращаться. Но не может перебороть себя, потому что сам согласился на это, сам был не против, даже «за». Только теперь почему-то все перевернулось с ног на голову, и вся эта странная ситуация начинает ужасно раздражать. Потому что в этом глупом клочке бумаги ни разу не было чего-то наподобие «напиши, как доберешься», «буду скучать», «сегодня так было хорошо» и еще столько всего подобного. Всего лишь сухое «закрыть дверь» и даже никакого намека на завтрак, например, или совместное времяпровождение в каком-нибудь небольшом кафе пятничным вечером. Когда начинаются самокопания на данную тему, загружая юную голову придуманными проблемами, брюнет вспоминает, что сам на это все согласился и нечего предъявить блондину. Они все уяснили еще пару месяцев назад, поэтому нечего жаловаться. Нужно просто принять и расслабиться, только почему-то брюнет совсем не может этого сделать, злясь на себя, но больше на блондина, что вообще это когда-то предложил. Чем дольше юноша валяется в такой приятной постели, окутывающей своим теплом и уютом, тем больше хочется ощутить рядом изумительного блондина, потому что все напоминает о нем — каждая деталь в этой чертовой комнате. Снова рубашка светловолосого неаккуратно брошена на спинку кресла, значит тот сильно спешил, а на столе ноутбук в режиме ожидания, значит, что-то делал, пока брюнет обитал в стране Морфея. Даже странно, что он снова ничего не услышал и даже не знал, когда тот уходил по утрам, куда и по каким причинам. Где-то на полу в своих же разбросанных вещах черноволосый парень с такими привлекательными чертами лица улавливает чуть различимую вибрацию, скорее всего, сообщение, скорее всего, от лучшего друга, потому что вряд ли кто-то захочет писать днем в субботу. Нехотя он отрывается от приятно пахнущей подушки — смесь карамели и муската, что крышу сносит только от одного невесомого аромата. Отыскивает телефон, что завалялся под джинсами, толстовкой и, как бы странно это не было, наверно такое случается впервые, шифоновой небесно-голубого цвета рубашкой блондина. Брюнет аккуратно поднимает ее с пола, подносит к лицу и прикрывает глаза, вдыхая этот дурманящий аромат блондина, вспоминая как часами ранее снимал ее с такого идеального по всем параметрам тела. Либо ему кажется, либо он возбуждается снова, переживая, что сейчас уже не сможет справиться один, привык уже по утрам встречаться с такой проблемой, когда находится в этой квартире, набираясь сплошных фетишей. Наверно потому, что весь блондин — это один такой сплошной фетиш. Откладывая рубашку на вторую половину кровати, он снова обращает взор к телефону, замечая пару пропущенных вызовов от друга, не понимая, когда тот успел позвонить, и новое сообщение. От него же. Тэхён [12:17]: «Как насчет того, чтобы зависнуть сегодня у меня?» Именно сегодня брюнет не хочет покидать стены столь любимой квартиры, надеясь, что может быть удастся подловить блондина дома и поговорить — о чем угодно, лишь бы только с ним. Он не знает, когда его так стало на нем клинить, что временами это даже пугает, потому что занимается какой-то ерундой, строя розовые замки в своей юношеской голове, что рушатся раз за разом в этом самом мрачном помещении. Поэтому решает пока не отвечать Тэ, оставить это дело на потом, когда встретится с блондином лицом к лицу. Положив телефон под подушку, чтобы тот больше не беспокоил, зная, что дружок обязательно еще начнет названивать, решает приготовить что-то вкусное к приходу прекрасного блондина, зная, что тот кроме горького кофе по утрам больше ничего не ест и не пьет. И, если честно, сомневается, что днем и вечером тоже чем-то питается. На кухне, как и предполагалось, на барной стойке лежит одиноко записка с той же надписью, что и всегда. Брюнет усмехается цикличности своей жизни и событий, что происходят в ней изо дня в день. Но как и хотел ранее, записку все же не разрывает, аккуратно складывает ее и убирает в верхний ящик, прекрасно зная, что юноша там хранит совершенно бесполезные мелочи. В холодильнике продуктов не особо много. В основном тот заполнен различными обезжиренными йогуртами, кефиром и прочими молочными продуктами. Но каково удивление брюнета, когда на второй полке натыкается на упаковку стейков свинины, мысленно радуясь тому, что блондин хотел приготовить что-то существенное, а не питаться вновь своими кашами и йогуртами. Но сегодня он сделает это для него, вместе с овощным салатиком. За готовкой брюнет и не замечает, как быстро проходит время. Потому что буквально через пару часов открывается входная дверь, а на пороге появляется какой-то совсем уставший и потрепанный блондин. Тот странно реагирует на аппетитный запах с кухни, но замечая знакомые пумовские кроссовки около двери, понимает, кто решил там похозяйничать. Проходит на кухню тихими шагами, не желая оповещать о своем приходе, и внимательно наблюдает за парнем в его шортах около плиты, что колдует во всю над сковородкой. Со стороны как-то все выглядит совсем по-домашнему, будто так и должно быть, но блондин быстро откидывает эти бестолковые мысли, потому что ему это не нужно, теперь уже никогда. Светловолосый, так и ничего не сказав, бросает в прихожей сумку и направляется в душ, чтобы немного снять усталость и откуда-то возникшее напряжение, что тянет неприятно в груди. Прохладные струи воды красиво скатываются по идеальному телу, очерчивая незамысловатые узоры, но в чувства его совсем не приводят, наоборот, еще больше затуманивают разум. Чтобы немного прийти в себя, прикладывается головой к ледяному кафелю, втирая массажными движениями шампунь, понемногу расслабляясь и обмякая в «руках» такого необходимого сейчас душа. Когда, наконец, по телу распространилась такая приятная нега, что была сейчас так необходима, блондин выходит из кабинки. Надевает на мокрое тело махровый белый халат и совсем свободно затягивает его на поясе, открывая взору красивую юношескую рельефную грудь с маленькими стекающими капельками воды. Вытирает полотенцем насухо светлые волосы, после откидывая его небрежно в корзину, и зачесывает их назад, пропуская блондинистые пряди сквозь миниатюрные пальчики. А дальше направляется на кухню к брюнету, который так и не понял, что давно уже находится не один в квартире. — Почему ты все еще здесь? — строго спрашивает блондин, заставляя юношу вздрогнуть от неожиданности. Тот удивленно смотрит на блондина, что стоит в дверях, облокотившись на косяк, и громко сглатывает, потому что вид расслабленного и такого сексуального парня будоражит все внутри и предательски сводит тот самый орган. Сейчас брюнету хочется все бросить, припасть губами к загорелой коже груди и очертить своим горячим языком темные ореолы, что уже почему-то такие твердые. Все это сейчас так и манит сознание прекрасного юноши, не позволяя думать ни о чем другом. Это явное помешательство. — Хотел тебя дождаться, — непринужденно отвечает брюнет, еле отрывая взгляд от раскрепощенного блондина. — Не стоило, — достаточно грубо отрезает юноша, присаживаясь за барную стойку, при этом неотрывно наблюдая за каждым движением красивого брюнета. — А я захотел. Где ты был весь день? — Чон, мы же договаривались, что будем без этой всей «заинтересованности» в делах друг друга. Ты же сам знаешь, что нас объединяет только постель и не больше. К чему весь этот ужин? — Да, прости. Просто хотел сделать тебе приятно, — Чонгук кидает на стойку полотенце, что держал в руках долгое время, и громко ставит перед ним тарелку со свининой, после резко направляясь к выходу. — Я подожду тебя в спальне, приятного аппетита. — А сам не будешь? — подозрительно щурится блондин. Он оглядывает брюнета с ног до головы, совершенно не понимая его действий и чего тот пытается добиться. До этого все было нормально, никто никого не ставил ни в какие рамки, а теперь что за драма начинается?! Блондин сейчас очень злится, внутри него все просто кипит и пылает, от чего на изящной скуле юношеского лица проявляются острые желваки, придавая ему слишком угрюмое выражение. Ему не хочется портить то, что есть у них с брюнетом, пусть и совсем непонятное и незначительное, потому что все устраивает и нет смысла искать кого-то другого. — Я уже сыт, Чимин. Тот демонстративно выходит из кухни, оставляя после себя шлейф недосказанности и полнейшей неопределенности. Блондин лишь закатывает на это свои темные глаза и переключает свое внимание на еду, забивая на еще недавнее напряжение. Все приготовленное брюнетом употребляет с большим аппетитом, слегка причмокивая, потому что действительно вкусно и хотелось бы даже добавки. Помыв за собой посуду и аккуратно расставив ее на полотенце, светловолосый юноша направляется в свое логово, мысленно проклиная все на свете и брюнета тоже. Ему не хочется сейчас ничего, очень устал и чувствует себя выжатым словно лимон. Ему бы просто улечься спать, растворившись в кровати, и укутаться с головой в столь любимое одеяло. Но, видимо, не сегодня. Мечтам не суждено сбыться. Как только он переступает порог спальни, брюнет набрасывается на него словно дикий зверь, выбравшийся на свободу. Крепко прижимает к себе и обхватывает рукой за аппетитные бедра, сильно сжимая длинными пальцами. Чужие губы мигом находят его, такие влажные и нереально пухлые, поочередно посасывая и чередуя с несильными укусами. Тому хочется большего, мечтая чувствовать ближе к себе и кожа к коже. Наклоняет слегка голову, в надежде углубить поцелуй и столкнуться изголодавшимися языками. Но встречается лишь с препятствием в виде гладких зубов и жестко сомкнутых губ. Чонгук, приоткрыв глаза, замечает, что тот неактивен сегодня, на влажный язык в своем рту, что изучает всю полость от и до, слабо реагирует, как-то неохотно совсем отвечая. Поцелуй выходит совсем рваным, бесчувственным каким-то, но брюнет пытается не думать об этом, отрываясь от желанного рта, и переходит на изящную шею, что до сих пор так и не отошла от его алых, ярко выделяющихся засосов. Удивляется искусному мастерству своей работы, потому что действительно красиво выполнено и так подходит к бархатной коже великолепного блондина. Искусство. Целует долго и влажно, всасывая каждый участок кожи и оставляя после себя мокрую дорожку слюны. Шаловливые ручонки уже забираются под халат, очерчивая крепкую грудь и играясь пальцами с темными ореолами, слегка покручивая. Блондин, не сдержавшись внутренних порывов, издает чуть слышный неразборчивый стон, заставляя брюнета еще больше возбуждаться. Темноволосый юноша хочет уже развязать этот мешающий пояс, чтобы почувствовать наконец желанное тело, вдохнуть любимый запах геля для душа с карамелью и вылизывать все, что только попадется на пути. Только блондин не позволяет этого сделать, хватая брюнета за руки и не давая возможности пробраться дальше. Тот в недоумении всматривается в расслабленное лицо, останавливаясь на припухших красных губах от долгих поцелуев, не понимая, что произошло, но дальше не продолжает, боясь сделать сейчас только хуже. — Чон, сегодня я не хочу, — невесомо отталкивая красивого брюнета, Чимин увеличивает между ними расстояние, отдаляясь от мальчишки, присаживается на незаправленную кровать и просто смотрит куда угодно, лишь бы не на насупившегося парня. Откидывает назад блондинистую челку, что так неприятно сейчас в лицо лезет и просто выдыхает, потому что все сейчас ужасно бесит и раздражает. — А я хочу, — нервно произносит брюнет, потому что возбуждение бьет по вискам, и ни о чем не может думать больше, кроме обнаженного тела на этих темных шелковых простынях и громких стонов, что звучат лучше любой песни. — Я очень устал сегодня. Иди лучше домой, Чонгук. — Я что-то сделал не так? — хочет выяснить все сейчас, чтобы не совершать больше ошибок, но тот почему-то выглядит совсем неживым и равнодушным, и не способен дать никакого вразумительного ответа от слова «совсем». — Все так, просто устал. Я напишу, когда буду готов, — блондин на брюнета глаз не поднимает, потому что знает, что тот на него смотрит обиженным зверем, прожигая дыру в нем, непонятно от чего. Он просто на самом деле устал и никого не хочет видеть, слышать и чувствовать. Но тот видимо этого даже понимать не хочет, пытаясь добиться своего. — Прекрасно. Не думай, что когда ты будешь готов, буду готов и я, — Чонгук резко хватает с пола джинсы с толстовкой, задевая ими обнаженную ногу блондина, и выходит в коридор, громко хлопая дверью. А Чимин вовсе не собирается за ним бежать или останавливать. Они друг другу никто, просто любовники, партнеры, да кто угодно, ничем не обязаны. Но тот ведет себя истерично, как девушка во время проблемных дней, а его это поведение раздражает. Знает, что если такое еще раз повторится, то он точно не сдержится и пошлет его, ни разу не подумав о том, что зря это сделал. Ему уже не надо выноса мозга и истерик с поводом и без. Не то время. Не то место. И уже не тот блондин. А брюнет, натягивая джинсы, затаивает в себе обиду и строит высокую стену, обещая себе, что больше не придет сюда никогда, даже по первому зову блондина. Не собирается терпеть такое отношение. Хотя знает прекрасно, что действует сейчас неправильно, тот не должен с ним спать, когда он захочет, но сейчас эмоции льются через край, и думать об этом даже не хочет, потому что в голове лишь «должен» большими буквами и больше ничего. Возможно еще сердце, что сейчас совершает кульбиты, но Чон списывает это на свою нервозность и повышенное раздражение. Блондин залезает полностью на кровать и укрывается одеялом. Не хочет никого видеть и слышать, хочет быть один, чтобы его не трогал никто и не тревожил. Сам со всем справится, без любви он точно проживет, потому что один раз обжегся уже, больше такой ошибки точно не повторит. Костьми ляжет, но не полюбит вновь, никого. Сон приходит достаточно быстро, поэтому блондин даже не замечает, как брюнет заходит в комнату, вытаскивая телефон из-под подушки, как тот проводит по его волосами, мысленно улыбаясь, а после снова возвращая угрюмое выражение лица, и поглаживает по щеке подушечками пальцев, чуть касаясь. Не хочет уходить, несмотря на свое раздражение и злость, но сейчас он тут никому не нужен. Чонгук не знает, что в жизни у блондина происходит, тот никогда ничего не рассказывал и вряд ли расскажет, словно он придерживается какой-то тактики «держаться ото всех подальше», сторонясь любого внимания к своей персоне. А брюнет видит, что тот сейчас совсем понурый, такой беззащитный и маленький в этом большом мире. Хочет помочь ему, ото всех отгородить, но не сможет, потому что тот никогда не попросит, а сам он не сделает, чтобы прекрасного юношу не потерять. Последний раз оставив легкое касание на пухлых губах, брюнет выходит из квартиры, попутно набирая сообщение.

Малыш Гукки [17:58]: «Я буду.»

Тэхён [18:00]: «Прихвати с собой что-нибудь спиртное. Еще ребят позвал, надеюсь, хорошо оторвемся.» Я тоже. Звучит где-то на задворках сознания.