"Оживём вместе?"

      Утро выдалось спокойным. За окном башни Гриффиндора пели птицы. Солнце белым диском с обрамлением в виде жёлтых лучей поднималось над горизонтом, всё больше и больше освещая комнату девушек.       Озорные лучи скользили по коже гриффиндорок, но те и не думали просыпаться. Вчерашний экзамен у профессора Снейпа вымотал всех до единого ученика седьмого курса. Но всех радовал тот факт, что это был последний экзамен, а сегодня выдался свободный от учёбы день. Никому и в голову не могло прийти вскочить в такую рань — семь часов утра!       Никому… кроме одной девушки с миндалевидными волосами и глазами цвета корицы. Её лицо было покрыто веснушками, которые при лучах солнца загорались с новой силой. Она старалась не шуметь и, тихо надев свои махровые носочки в бело-красную полоску, поплелась в гостиную родного факультета.       Мисс Грейнджер уселась на диван перед камином и укуталась в плед. Было тихо. Спокойно и умиротворённо — так, что ты чувствуешь, как все частички твоего тела расслабляются в этой обстановке. Но что-то не давало ей полного покоя.       Гермионе очень нравилось сидеть и смотреть в горящее пламя: просто ни о чём не думать, наблюдать за искрами, отскакивающими от основного огня, видеть, как они попадают на другие поленья и вновь разгораются. Она сидела в прострации, пока не послышался стук в окно.       Гермиона резко оторвалась от созерцания и уставилась на стеклянную поверхность. Через которую на неё смотрел сам Малфой. От шока у неё округлились глаза, а сердце предательски забилось чаще. Драко Малфой ей подмигнул.       Он ей только что подмигнул?       Он же её ненавидит… она же грязнокровка… Гермиона моргнула — а слизеринского принца уже не наблюдалось.

      POV Гермиона

— Кажется, у меня едет крыша… Вот было бы смеху, если бы он узнал, что он мне уже мерещится.

      POV Драко

— Твою мать! Ну что за дебильное действие! Друг ещё называется…

Два часа назад в гостиной Слизерина

— Драко, ты проспорил мне желание! — Почему это? Я с тобой не спорил! — Потому что ещё вчера ты говорил, что Уизли провалит тест и его отчислят ПРЯМО с урока. А его не отчислили! И ты сам сказал «да», когда я спросил: «Спорим на желание?». Или ты так загляделся на рыжеволосую подружку Уизли на первой парте, что не обращал на меня внимания? — Блейз поиграл бровями. — Никуда я не смотрел! — прошипел слизеринец. Драко чертыхнулся, глядя в пол, но через секунду поднял глаза, молча ожидая приговора… Наше время — Как такое вообще могло прийти ему в голову?! — Малфой мерил шагами гостиную своего факультета, проклиная идиота-друга всеми запретными словечками.       Мало того, что эта скотина разбудила его в шесть утра, огорошила новостью о проспоренном желании (хотя это было не так!), вывела на улицу, заставила взять метлу, а потом сказала подмигнуть тому, кто сидит в гостиной гриффиндорцев! И подмигнуть пришлось этой грязнокровке! Нет, это уже слишком. И ведь специально всё подстроил.       Почему Драко решил, что Блейз сделал это намеренно? Да хотя бы потому, что когда он спустился на землю, друга уже и след простыл. А когда Малфой вернулся в подземелье, то нашёл на своей кровати записку: «Как настроение? Мне кажется, Гермиона какая-то странная. Не находишь? Почему бы тебе не спросить у мисс Грейнджер, как она себя чувствует? Тем более что после этого инцидента вам есть о чём поговорить! Если что, она все дни проводит в библиотеке. Целую, твой милый и горячо любимый друг»       Прочитав, Драко ощутил дикое желание придушить этого «горячо любимого друга». Ну как объяснить, что он сам не знает, каким образом у него вместо своей палочки оказалась палочка Грейнджер?! Драко начиная со вчерашнего утра терпел подколки Забини насчёт того, что он просто пытался найти повод подойти к ней в библиотеку, вернуть грязнокровке её палочку и забрать свою. Правду — что он застал её спящей посреди учебников и простоял минуты две, невольно любуясь её лицом, даже во сне казавшимся сосредоточенным, — Драко ни за что на свете никому бы не рассказал.       Он ей отвратителен. Она всегда испытывала к нему именно это чувство. И теперь особенно, после войны. Они оба знали: он спас ей жизнь. Но оба молчали. Хогвартс ожил — а они нет. Казалось, они застряли в том промежутке времени и постепенно вяли, словно цветы без единой капли воды.       К его радости или печали, он не знал, что Гермиона вовсе не спала, а лишь притворялась, а на коленях у неё лежала одна из запретных книг. Она уже вторую неделю пыталась найти способ снять эту чёртову метку с руки пожирателя смерти. По её мнению, только так она могла отблагодарить его за свою спасённую жизнь.       Но лишь это двигало ею? Или есть что-то ещё?       Палочку она взяла, чтобы побольше узнать о свойствах силы её обладателя. Гермиона надеялась, что это хоть как-то поможет в избавлении от злосчастной метки. И когда он пришёл в библиотеку, её сердце пропустило удар. Испугавшись, что он увидит книгу и сопоставит факт пропажи палочки — пошлёт её куда подальше. Он ненавидит жалость.       Книгу она спрятать успела, а вот палочку он заметил. Грейнджер молилась, чтобы он поскорее ушёл, как вдруг почувствовала лёгкое прикосновение: сначала к волосам, затем к щеке. Далее — тихий скрип двери. И только через три минуты она открыла глаза. Перед ней лежала её собственная палочка.       Голова трещала, клонило в сон, но она готова была поклясться: Драко дотрагивался до неё. Доказательство лежало прямо перед глазами. Девушка сама не знала, почему его прикосновения были ей не противны. Хотелось бы, чтобы наоборот, но реальность была такова — его судьба сильно волновала мисс Грейнджер.