Второй закон термодинамики

Нисей не мог заснуть и разглядывал потолок в мягком свете свечи, которую он начал оставлять на ночь после памятной поломки генератора — вдруг Рицка захочет в туалет, а света нет? Толстая высокая свеча мерно горела, создавая атмосферу уюта и некой мистики. Нисей скосил глаза и посмотрел на подростка. Тот тоже не спал и думал о чем-то своем. При таком освещении Рицка и правда был похож на сосредоточенного кота: чуть нахмуренные брови и поджатые губы — Нисей невольно улыбнулся. Днем оба напереживались, потом отоспались, а сейчас сна — ни в одном глазу. Он повернулся на бок к Рицке лицом и посмотрел на подростка. Тот сразу же улыбнулся, а пушистый хвост тронул лицо Нисея. — О чем думаешь? — Почти час ночи, — ответил Нисей, взглянув на телефон, вытащенный из-под подушки. — Думаю о том, что мы явно выспались, а я тебе обещал кучу развлечений. А раз обещал, не хочешь ли начать прямо сейчас? Рицка удивлённо заморгал, недоумевая, чем можно заняться глубокой ночью: на улице холод, может даже вьюга, сугробы по колено, а Нисей куда-то собрался. — Да все будет нормально! — парировал вслух Нисей, подслушав его мысли. — Давай собирайся и одевайся потеплее! — Куда?! — Не, ну я не могу… — Нисей захихикал, не желая портить сюрприз, — кто совсем недавно вопил, что хочет все и сразу, а тут вдруг стал разборчивым и придирчиво воспрошает — куда? Подросток смутился. — Ну, правда, я не понимаю, куда можно собираться в час ночи зимой, когда даже до туалета добежать — это героизм… — Рицка поморщился, — извини, что может я так грубо, но ваш туалет на улице зимой — это прямо издевательство. Это так, о наболевшем… Нисей продолжал хихикать. — Ты уж прости нас за туалет, он реально даже русских подбешивает, мы просто привыкли и не подаём вида, но нам также холодно, как и тебе, — он погладил хвост. — Просто мы же, как те три бесстрашных русских мужика, которые богатыри — страдаем, но не подаем вида. Подросток заливисто засмеялся. — А я то думал, что это только на русских холод не действует, как на остальных. Гипотезы выдвигал… Нисей вытер слезы от смеха. — Рицка, ты просто нечто! Ладно, я тебе скажу, куда хочу отправится в час ночи, а ты уже решишь — стоит это того или нет. Я хочу показать тебе северное сияние. Ну так как? Ради такого стоит одеваться и выходить на улицу? Глаза подростка округлились и, по мере переработки информации, на его лице начала появляться улыбка. — Да?! Мы его увидим? Честно?! — Рицка даже начал подпрыгивать словно ребенок, потрясенно и нетерпеливо, а хвост, соскользнув с руки Нисея, замотался из стороны в сторону, выдавая предвкушение, напряжение и заинтересованность владельца. — Честно-пречестно, — успокоил его Нисей и погладил ушки. — Встаём и одеваемся, но тихонько, чтобы родителей не разбудить. Им-то завтра с утра вставать. Нисей осторожно прокрался по поскрипывающим половицам к шкафу и начал рыться, перекидывая Рицке одежду на кровать. — Одеваемся теплее, там реально холодно. Две пары штанов, два свитера, две пары носков, шарф обязательно, варежки, шапка и валенки, шуба… да надевай вообще все что налезет! Рицка кивал, натягивал, просовывал и заматывал. В Японии он никогда не надевал столько одежды и никак не мог привыкнуть к этим ощущениям, но не сопротивлялся, потому что Боец всегда объяснял что и почему. Нисей ему улыбнулся, прочитав его мысли, хмыкнул и развел руки в стороны. Он был уже одет в несколько свитеров, штанов, носков и остальное, как и Рицка. — Ну, что, погнали? — задал он вопрос в шапку подростка, когда тот его обнял. — А мы недалеко, да? Ну, раз ты решил из комнаты телепортироваться? — Ага, тут рядышком, километров двести-триста. Махнем на поле, там обзора больше! — пояснил Нисей, а Рицка лишь кивнул, зажмурившись. Им повезло, небо было ясным, приземление мягким, если не считать, что они оказались в снегу по пояс. Рицка в замешательстве посмотрел на Нисея. — А как мы выберемся потом? — Нет, не потом. Мы сначала выберемся, а потом уже посмотрим на северное сияние, не отвлекайся. — мысленно объяснил ему Нисей. — Представь, как снег разлетается в стороны, образуя круг без снега. Так, давай, я помогу. Они соединили головы в шапках, мысленно проговорив свое общее имя, и визуализировали, как снег разлетается вокруг них. Поднялся небольшой ветер, и щеки защипало от колких снежинок, которые взметнулись вокруг. Воздух закрутился в воронку, которая начала расширяться, увеличивая свой диаметр. Через минуту ветер успокоился, и вокруг них снега не было почти до самой земли — они стояли в своем личном оазисе посреди снежного пространства. Рицка огляделся и посмотрел на Нисея сияющими глазами: — Фига себе мы тут порядок навели, — выдохнул он привычное выражение Нисея — он уже невольно начал перенимать словечки и выражения Бойца. Нисей улыбнулся ему и задрал голову вверх. — А теперь посмотри на эту красоту… — восторг слышался в его голосе. Рицка прижался к Нисею, обхватив его покрепче, посмотрел наверх и замер от восхищения, почти не дыша: кажущееся бескрайним темно-синее небо, которое причудливо расчерчивали зигзагообразные зеленые, голубые и белые всполохи. От неимоверной красоты природного явления просто захватывало дух. Они простояли достаточно долго, почти не двигаясь и не дыша, пока уже Нисей не почувствовал, что подростку или надо подвигаться, или же пора отправляться домой. — Домой или поедем на санках кататься? — хитро посмотрел на него Нисей. — Может, сегодня все-таки домой? — поежился Рицка. — Как-то чаю вкусного захотелось, да и поесть… Там мама что-то вкусного готовила из пирогов? Нисей даже не подал виду на «мама», без приставки «твоя». Мама и мама, не важно, чья. — Вот уже не помню… — он задумался, — но я знаю человека, который умеет делать вкусные бутерброды… — и выразительно посмотрел на подростка. Рицка засмеялся и величественно провозгласил: — Ну раз ты так просишь, я сделаю бутерброды… Ты попробуешь то, что никогда не пробовал… — надолго его не хватило, в конце фразы он выпал из образа и засмеялся. — О великий мастер, давайте же быстрее домчим домой, есть охота непередаваемо, — в голосе Нисея был пафос, боль и драматизм, а в глазах — смех. Вернувшись в комнату, они захихикали: от их отбытия и прибытия образовался небольшой беспорядок. Быстренько сняв с себя всю ту одежду, что пришлось надеть для выхода на улицу, они начали расставлять вещи по местам, стараясь не шуметь, и на цыпочках передвигаясь по комнате. Минут через десять уже ничего не напоминало о том, что они отсутствовали. Корча рожи и показывая друг другу палец, прижатый к губам, напарники пробрались на кухню… где их уже поджидала Хисана. — Мама… — тихонечко выдохнул подросток. — Да, мама! Это что за стадо слонов, которое шумит, скрипит и ржет посреди ночи? — она на них посмотрела с укором. — Хорошо, что отец спит так, что его пушкой не поднять… а то бы получили по первое число! Нисей и Рицка синхронно посмотрели в пол и промямлили хором: — Извини, мама. Хисана тоже заметила, что Рицка называет ее мамой, но не стала заострять на этом внимание, просто про себя тихо порадовалась такой перемене: был один сын, а стало — два. Она всегда любила детей, хотела большую семью, но получился только Нисей. Ну вот и подкинула ей вселенная еще одного сына, которого она хотела, в лице этого несчастного мальчика, к которому уже так сильно привязалась. — Извиняю, но больше чтобы так по ночам не шумели, понятно?! — она перестала хмуриться и улыбнулась. — Где были-то? Рицка понял, что Хисана не сердится, плавно, как кот, к ней подобрался, и порывисто обнял, а хвост начал гладить ее по спине. — Нисей мне показывал северное сияние, а еще мы раскидывали снег по кругу, было так классно, красиво, но жутко холодно, а потом мы захотели есть, — затараторил он, блестя глазами и двигая кошачьими ушками. — А когда вернулись, там такой бардак в комнате был, мы же забыли, что надо было с улицы. Там все попадало, половицы скрипели, мы старались тихо, но вот… Хисана внимательно его слушала, кивала и обнимала в ответ. Проявление детской непосредственности, когда Рицка нервничал, смущался или радовался, просто подкупало. Она посмотрела на родного сына. — Старший, давай сюда тоже, раз вас теперь у меня двое, то и обнимать надо обоих. Боец, с понимающей улыбкой, кивнул и подошел к ним, чтобы обнять мать с другой стороны. Тут живот Рицки драматично забурчал и Нисей поинтересовался загробным голосом: — Ну, что, пожрем? Хисана с Рицкой посмотрели на него и прыснули. Рицка кинулся помогать накрывать на стол, а Нисей раскочегаривал самовар. В два часа ночи они пили брусничный чай, ели рицкины бутерброды и оставшиеся мамины пирожки, которые были не хуже свежеприготовленных, и старались громко не смеяться… «Хорошо быть дома…» — подумал Рицка, счастливо улыбаясь и посматривая на Нисея и Хисану. «Да, дома всегда хорошо…» — мысленно поддакнул ему Боец и вероломно цапнул последний бутерброд прямо у него из-под носа. Рицка даже не обиделся на такое, только легонечко пнул Нисея под столом и обозвал обжорой.