Второй закон термодинамики

Рицка лежал на кровати, смотрел на пробивающиеся сквозь неплотно задвинутые шторы лунные лучики, то здесь, то там пронизывающие ночную темноту комнаты, и пытался осмыслить очередной кошмар с участием своего бывшего Бойца: Соби снова стоял над телом отца, протягивал к нему руки, просил верить, что он не убийца и говорил, что защитит. Сегодня сценарий немного изменился: он сам плакал в кошмаре и кидался на Соби с кулаками и обвинениями, что не знает чему верить — его словам или его воспоминаниям. Проснулся, как обычно, среди ночи с тяжело бухающим сердцем. Попытался снова забыться сном, но сказывалось напряжение последних дней и голод. Да-да, есть хотелось просто нечеловечески! Новый Боец даже не удосужился его покормить. Он храбро боролся с ноющим желудком, но безрезультатно — даже воспоминания о Соби не помогали. Пищеварительную систему трагизм произошедшего совсем не интересовал, и любые размышления постоянно переключались на насущную тему — чтобы такого съесть? За два часа ему так и не удалось заснуть — тело настойчиво требовало еды. Со вздохом Рицка поднялся и, на цыпочках, двинулся обследовать кухню, чтобы хоть что-то пожевать и утихомирить взбунтовавшийся организм. Кухня тонула в ночной мгле. Он немного постоял, раздумывая — стоит ли включать свет, но желудок опять громко напомнил о себе, и выбор стал очевиден: некогда соблюдать секретность — в полумраке он еще долго будет копаться! Нащупав выключатель, Рицка прикрыл лицо рукой, чтобы свет не резанул по привыкшим к темноте глазам, и принялся рассматривать просторную кухню в поисках холодильника. Тот обнаружился неподалеку от входа, а он в темноте даже и не заметил, и прошел мимо. С радостным восклицанием Рицка подбежал к нему — такому большому и белому, распахнул дверцу… Челюсть Рицки медленно отвисла: столько еды, но вся незнакомая. Он мгновенно почувствовал себя полным идиотом: что это вообще за непонятная еда, как и с чем ее есть? Знакомого не было и в помине: ни риса, ни дайкона, ни супа мисо — ни-че-го… Рицка начал систематически брать коробочки, открывать их, и нюхать содержимое. С третьей попытки он учуял что-то мясное продолговатой формы и отложил на стол. Потом в руки попался квадрат чего-то желтого — это Рицка отправил туда же. Началось исследование бутылочек: тут был острый красный соус, белый соус, приятный на вкус, еще какие-то емкости с разными ингредиентами, много разных баночек с непонятными надписями и незнакомым содержимым. Рицка понял, что Нисей умеет готовить, причем вкусно, со специями и разными добавками. Подросток уважал тех, кто был профи на кухне, ведь сам так и не освоил даже самый простой яичный омлет, только онигири умел с разными добавками делать. Закрыв холодильник, Рицка заозирался в поисках ножа — добычу предстояло как-то порезать. В сушилке обнаружились тарелки, пара кружек и вилки с ложками. Палочек не было нигде. Он начал рыться по выдвижным ящикам стола, в надежде найти нож — у него дома все ножи хранились в выдвижном ящике, в одном нашел разделочную доску, которую вытащил и положил на стол, и продолжил свое исследование дальше. Ножи обнаружились в третьем по счёту ящике. Желтый квадрат крошился, продолговатое мясо отрезалось криво, но внешний вид волновал мало — Рицка оттяпал себе несколько кругляшков и квадратиков и осторожно попробовал и то, и другое. Прожевал, почмокал губами и улыбнулся — непривычно, но съедобно. В голову пришла идея добавить соуса. Он подбежал к холодильнику и нашел бутылочку, вернулся к столу, сложил квадраты и кругляшки между собой и капнул сверху красного соуса. Осторожно откусив от своего творения, одобрительно хмыкнул и зажевал дальше, продолжая рассматривать кухню. То, что в ней было столько незнакомого казалось странным — они же в Японии, Акаме Нисей — японское имя, но полный холодильник иностранной еды и отсутствие традиционных продуктов, риса и палочек?! Он решил поизучать еще шкафчики на кухне — может рис и палочки там? С некоторым опасением открывая каждую дверцу, Рицка находил все больше диковинных вещей: какие-то баночки, коробочки, пакетики большие и маленькие с надписями на незнакомом ему языке. «Что это все вообще такое? Откуда Нисей это взял?» — недоумевал Рицка, рассматривая незнакомые буквы и жуя свой импровизированный перекус — это был даже не английский, который он знал. Рицка открыл последний шкафчик, так и не найдя ни риса, ни палочек, облизал пальцы от соуса и вздохнул — голод перестал мучить, но теперь захотелось пить. Посмотрев на кран, он сморщился — сырую воду пить совсем не хотелось. Может у Нисея есть минералка или сок в холодильнике, а он не заметил? Рицке удалось найти двухлитровую бутылку чего-то молочного и откровенно прокисшего, которую он, с отвращением, поставил на место, а вот бутылок с водой он не видел. Осторожно открыл верхнюю камеру, увидев в морозилке опять непонятные ему вещи, Рицка, со вздохом, закрыл ее и решил повторно проинспектировать содержимое холодильника. Все же сок в холодильнике нашелся, за кастрюлей с каким-то красным супом. Даже не наливая в кружку, Рицка начал жадно начал пить прямо из пакета. Он пил и балдел: его импровизированный перекус удался, было вкусно и даже виноградный сок ему достался. Осталось только все положить на место, убрать за собой, а утром объяснить, что проголодался и что нашел, то и съел. Его радость была прервана резкой вспышкой боли, пронзившей голову — пакет выпал из вмиг похолодевших пальцев, а тело само по себе рухнуло на колени и завалилось на бок. Рядом разлилась лужа пролитого сока. Дергаясь на полу, Рицка пытался дышать как можно медленнее, стараясь сообразить в чем причина неожиданного приступа. Предположение, что еда была отравлена, он отмел в первую же очередь: Боец не такой дурак, чтобы отравлять весь холодильник в надежде, что он ночью соберется перекусить. И это явно не какая-то атака вражеской Пары, ведь сначала должна открыться Система и раздаться писк? Нет, ужасная головная боль ощущалась как-то совсем иначе, как чужая, — будто ее источник был снаружи, но где? А вот это ему предстоит выяснить как можно быстрее, если не хочет упасть в обморок прямо на кухне. С кряхтением поднявшись, Рицка встал на четвереньки, и еле переставляя ноги, пополз в сторону гостиной, по направлению к усиливающейся боли — может, там та сволочь, что выворачивает его мозги наизнанку? В гостиной его совсем скрутило: боль была просто ужасающей — как будто какой-то садист загонял в голову раскаленные иглы. Рицка сам не понял, откуда взялись силы ползти дальше — в комнату Акаме Нисея, ведь это явно очередная из его гадостей — больше просто некому! Им определенно стоит поговорить. Пусть он младше и слабее, но так обращаться с собой не позволит! Вопреки ожиданиям, парень просто лежал поперек кровати, как выброшенная на берег морская звезда — простынь сбилась набок, одеяло валялось около кровати. В лунном свете тело нервно дергалось, принимая причудливые позы, гримасы боли уродовали красивое лицо, искажая его черты. Нисею, скорее всего снился кошмар, а он, как эмпат, чужой мрачный сон воспринимал таким образом — впитывал чужие боль, отчаяние и безысходность, страдая похлеще, чем от собственных. Рицка, схватившись за голову обеими руками, словно боясь, что мозги выплеснутся наружу, медленно подполз к кровати — нужно было что-то делать. Да, Нисей не слишком хорошо с ним обошелся, да что там — был откровенно враждебен, но Рицке слишком хорошо известна подобная боль и, как ни странно, такое же ужасное чувство потери — хотя самому непонятно откуда. С одной стороны, он совсем не знал, как отреагирует Боец, да и не особо горел желанием помогать этому неприятному парню, с другой — если что-то не предпринять, то они будут продолжать вместе корчиться в судорогах. Пока Рицку терзали сомнения, Нисей выдохнул во сне: — Мая… Не умирай, Мая… Я не смогу жить без тебя… Глаза Рицки округлились. «Мая. Девушка. Наверняка его Жертва. Умерла, а он выжил. Как же ему плохо!» — пронеслись обрывки собственных мыслей сквозь волны боли. Все мгновенно встало на свои места: и отчуждение Нисея, его нежелание общаться и агрессия по отношению к новой навязанной Жертве. Такое поведение было странно знакомым — у него же тоже забрали Бойца… Скорее из чувства солидарности, ну и в благодарность за еду, Рицка решил помочь. Превозмогая слабость в теле, он подошел к Нисею, положил руку на его холодный, влажный лоб и представил море… Он мысленно рисовал образы, как вода смывает боль, как страдания растворяются, распадаясь на мелкие капельки, как волны ласкают пальцы, ноги, руки, голову, даря тепло и покой… Вначале ему казалось, что ничего особо не меняется — голова все так же адски болела, рука на лбу Бойца мелко дрожала от напряжения, но в какой-то момент Рицка почувствовал, что какой-то внутренний барьер, мешавший ему справиться с болью, рухнул, и кто-то невидимый теперь помогает ему бороться против всего этого ужаса… Натиск чужих эмоций постепенно ослабевал, пока не иссяк совсем. Тело Нисея перестало корчиться на кровати, а Рицка обессиленно сполз на пол — сознание медленно, но верно отключалось. Он только вяло подумал, что Нисей убьет его с утра за бардак на кухне, пролитый сок и наглое вторжение в комнату, но выбора особо и не было — глаза сами закрылись и он вырубился.