Второй закон термодинамики

Соби проснулся посреди ночи от настойчивого желания сходить в туалет — выпитое просилось наружу. Снова забравшись под одеяло, он потянулся и потрогал лоб: температура уже не была такой высокой, но болела голова и ломило кости. Он потянулся к чайничку и запил ещё одну таблетку чаем прямо из горлышка, устроился поудобнее на кровати и накрылся двумя одеялами. «Повезло же мне, что хозяйка гостиницы такая замечательная. Другая бы, недолго думая, вызвала скорую, полицию и пришлось объяснять откуда шрам и что я здесь делаю» — подумал Агацума, рассматривая комнату в мягком свете ночной лампы — даже об этом Регу-сан подумала: оставила минимальное освещение, чтобы он в потёмках нигде не растянулся. «Наверное совсем погано выгляжу, раз она решила что я при смерти…» — усмехнулся Соби, выключая лампу и закрывая глаза. Неожиданно для себя он понял, что ему абсолютно наплевать на то, что он выглядел жалким под тем деревом, когда его скрутило от неожиданного контакта с бывшей Жертвой. Такого отношения он себе раньше не позволял: старался вести себя идеально независимо от своего состояния и ситуации, ведь для Сеймея это было важно. Тот постоянно пекся о своей идеальности и уникальности, и постоянно требовал, чтобы Боец ему соответствовал, и никто не посмел усомниться в исключительности их Пары. А теперь он имеет право быть каким угодно: беспомощным, несчастным, радостным, увлечённым — каким сам пожелает, ведь Сеймей ему больше не указ. Да и хозяйка гостиницы ни разу: ни словом, ни жестом не упрекнула его в слабости, напротив — только пожурила за излишне беспечное отношение к собственному здоровью. Для него было непривычно получать столько внимания и заботы, тем более от совершенно незнакомого человека. Впервые кто-то просто был рядом и бескорыстно помогал. И эта немногословная поддержка, вкусный чай и ласковые прикосновения исцеляли его душу и тело гораздо лучше всяких лекарств. Иваю Регу не интересовал уровень его обучения, владение боевыми навыками или статус Бойца. Она его воспринимала просто как человека, а не как средство достижения цели. «Я могу быть собой… Могу быть просто Агацумой Соби». Он даже задохнулся от такой наглой мысли. Какое-то новое чувство начало формироваться где-то глубоко внутри него. «Полная свобода. Это же так… непривычно?». Вспомнилось время, проведенное в школе с сенсеем. Тот заботился по-своему, но всегда не хватало какой-то теплоты: словно Минами Рицу выполнял какой-то долг. Друзей как таковых тоже не было, ему было запрещено сближаться с одногодками, а потом уже появился Сеймей. Как он тогда радовался, что можно будет с кем-то проводить время и общаться. Однако и это оказалось красивой иллюзией. Да, в университете был ещё Кайдо Кио, но они общались поверхностно и вряд ли это можно было назвать дружбой. Ну да, еще был Рицка — с ним временами было хорошо и комфортно, если не надо было выкручиваться и недоговаривать. Поэтому после встречи с хозяйкой гостиницы, которая отнеслась к нему не так, как он привык, Соби настолько растерялся. Да что там — все ещё не мог прийти в себя от осознания, что теплота и сопереживание другим — это абсолютно нормально. «Если бы сенсей знал, о чем я думаю сейчас, ему бы это очень не понравилось» — невольно подумал Соби. И ведь это было абсолютно правдой: он, со всей четкостью, осознал, что все его прежнее существование было больше похоже на хорошо спланированную операцию, чем на настоящую, реальную жизнь. Под видом заботы его изолировали от внешнего мира и контактов с окружающими. Приучили к приказам, повиновению и решениям извне. Но сейчас, после этого внезапного приступа, внутри будто щелкнуло, и с окружающего мира сползла какая-то, не ощущаемая до этого, пелена. Вещи, события, да что там — даже сами люди, стали видеться и восприниматься совершенно по-другому. Повернувшись на бок, Соби решил, что поболеть, когда о тебе заботятся — это, оказывается, прекрасно. И чувствовать себя просто парнем, даже болеющим — приятно. Улыбнувшись своему странному желанию поболеть, чтобы о нем позаботились, он заснул. Проснувшись в шесть утра, Ивая привела себя в порядок, выпила свой утренний кофе, сделала обход гостиницы и решила перед началом рабочего дня проведать больного. Она шла в комнату на втором этаже и мысленно составляла план дел на сегодня. Две новых горничных убирали хорошо, но недостаточно быстро — надо будет мягко, но настойчиво, намекнуть… что еще… поменять сервировку столов, проконтролировать, чтобы не забыли полить все цветы в номерах и столовой — в общем и целом все было хорошо, просто постоянно требовался контроль и своевременное устранение недочётов. Подойдя к комнате Соби, она прислушалась — за дверями было тихо. Она медленно повернула ключ в замке, мягко надавила на дверную ручку, и зашла в комнату. Ночник был выключен, из чего она сделала вывод, что Соби все же просыпался. Решив, что быстро проверит его состояние и уйдет, Ивая одернула задравшуюся майку, накрыла обратно одеялами и осторожно убрала несколько прилипших прядей со лба. «Пропотел, значит. Хорошо» — про себя отметила Ивая и увидела, что он выпил почти весь чай и ещё одну таблетку. Соби выглядел намного лучше, но все же она решила проверить есть ещё температура или нет. Отругав себя за забывчивость — градусника на тумбочке не было, решила что проверит так, как обычно это делала с сыном, когда тот болел — наклонилась и осторожно чмокнула его в лоб. Жара вроде не было. Тут ресницы блондина дрогнули и он открыл глаза. Ивая посмотрела на него и улыбнулась. — Доброе утро! Ох, извини, это я температуру проверяла, не хотела тебя разбудить… — Ивая распрямилась, рассматривая Соби. Тот моргнул, улыбнулся и смущённо попросил. — Не сочтите за наглость, но можете так сделать еще раз? Мне понравилось. — Неужели твоя мама так не делала в детстве? — удивилась хозяйка гостиницы. — К сожалению, я не помню родителей, поэтому не могу сказать — целовала ли меня мама или нет, — признался Соби. — Ну, если понравилось, то конечно, — Ивая еще раз наклонилась и поцеловала парня в лоб, потом погладила по голове и поинтересовалась: — Как ты себя чувствуешь? — Голова тяжелая, тело ещё ломит, а так все просто супер… — кривой улыбкой улыбнулся Соби. — Регу-сан, а почему вы со мной возитесь? Вы ведь совсем не должны. Ивая подумала немного, а потом растерянно улыбнулась. — Знаешь, ты мне напоминаешь сына. Он сейчас живет за границей и я редко его вижу, — она пожала плечами. — У меня нет этому иного объяснения, если честно. Я обычно не подбираю больных или голодных с улицы и не особо страдаю филантропией… спишем все на материнский инстинкт? — Я не против, — осторожно улыбнулся Соби. — Мне приятно, что вы обо мне заботитесь. Надеюсь я не создаю вам дополнительных проблем? — Ничего страшного, все включу в счёт за обслуживание, — отшутилась Ивая, а потом поинтересовалась. — Голоден? — Угу. А можете посидеть со мной ещё чуть-чуть? — не глядя на нее, спросил Соби. Ивая улыбнулась. — Сначала схожу тебе за завтраком, а потом посижу. — Договорились. Ивая вышла из комнаты и отправилась на кухню узнавать насчет завтрака. Повара выдали ей плошку ароматного мисо-супа, онигири и яичные роллы. Сделав ещё чайничек травяного чая, Ивая составила все на поднос и понесла в комнату больного. Соби, который к ее приходу уже успел умыться и привести себя в порядок, встретил её появление с улыбкой. Она поставила поднос с едой перед ним и села на стул. Парень принюхался и отпил из миски ароматного супа, причмокнул губами от удовольствия и похвалил повара. Взяв руки палочки он попробовал, прожевал и, улыбаясь, начал медленно, но, тем не менее, красиво, есть суп. Ивая заметила, что ему мешают волосы. Не долго думая, она стянула с собственных волос резинку и подошла к парню. Собрав волосы в хвост, перевязала их красной резинкой и осталась довольна. Соби немного удивился такому порыву, но кивнул, как бы давая подтверждение, что это было правильным действием, и продолжил есть, а она продолжила за ним наблюдать. Странно, но этот заболевший молодой человек не вызывал у нее жалости, о нем просто хотелось позаботиться, и его отношение ей нравилось: Соби не жаловался, не требовал какого-то к себе особого внимания, просто с благодарностью принимал любую заботу. Даже у ее сына бывали к ней претензии, а тут — никаких. — Спасибо огромное, — поблагодарил Соби хозяйку, когда доел суп. — А онигири и роллы? — забеспокоилась она. — Не влезут точно, — смущенно признался парень. — Однако есть еще одна просьба. А можно мне чашечку кофе? Ивая поморгала и кивнула — она не подумала о кофе. — Сейчас организуем. С сахаром? Молоком? — задала она дополнительные вопросы. — Нет, просто крепкий черный кофе. Ивая забрала поднос с кровати и вышла. Через несколько минут она уже вернулась с двумя кружками кофе, только второй был для нее — с молоком и сахаром. — Держи, — протянула она Соби его кружку. — Благодарю. Вы спасли мне жизнь во второй раз, — на лице парня опять появилась улыбка. — Да, это уже входит в привычку, — усмехнулась Ивая и присела на стул со своей кружкой. Соби сделал глоток и зажмурился от удовольствия. — Вот именно этого мне и не хватало… и еще кое-чего, но вряд ли вы мне разрешите курить в номере, а на улицу выходить сил нет, — задумчиво проговорил Соби. — Конечно не разрешу, даже не проси! — улыбнулась Ивая. — Зато я тоже люблю кофе, поэтому на него запрета не будет… Ладно, послушай, мне надо идти работать, но я загляну чуть позже, когда освобожусь. Не заскучаешь тут один? — А вы не могли бы принести мне из сумки блокнот и пару карандашей? Как обычно —порисую, это придает мне сил, — попросил Соби. — Конечно. Вручив ему необходимое через какое-то время, она взяла с него слово, что он покажет, что у него получилось, и пошла работать.