Грехи Театра: Пьеса в Трех Актах.

— Это чистый порок, — с легким удовлетворением заметил Кроули, когда они вышли из театра в тот день, — Ты видел эту толпу? Сборище вульгарных грешников. Он внимательно осмотрел свои ногти с темной каемкой грязи под ними - маскировка, чтобы не выделяться из толпы. — Да ладно тебе, мой дорогой, — ответил Азирафель, чьи ногти были идеально чисты и подстрижены. Ко всему на нем был круглый, туго накрахмаленный воротничок-фреза. Кроули не преминул заметить, что ангел выглядит просто по-идиотски в своем молочном, расшитом узорами костюме. Сам же он смотрелся гораздо уместнее на грязных лондонских улицах в одежде из грубой ткани — он умудрялся при этом выглядеть шикарно, — и кожаном пиджаке. И, конечно, серьга. Маленькая золотая бусинка, которая наверняка дико раздражала Азирафеля, но определенно нравилась девушкам. — Даже не смей отрицать, — улыбнулся Кроули, проворно шагая по вымощенной булыжником мостовой, — Театр — настоящее зло. Между прочим, его не одобряет никто из твоих священников. — По-моему в наши дни священники не одобряют ничего в принципе, — парировал Азирафель, выглядевший при этом весьма расстроенно, — Ну правда, Кроули, если бы ты не искусил Генриха бросить свою бедную жену ради этой Анны… — Что сделано, то сделано, — Кроули пожал плечами. Генрих на самом деле был довольно беспокойным, впрочем, как и большинство людей в то время. Хватило всего одного легкого толчка в сторону греха, и он сменил шесть, черт возьми, жен! Кроули, конечно, получил одобрение за то, что посеял раздор между церквями, но это было слабым утешением. — Они и сами не понимают, что делают, — заявил Азирафель, ловко уклонившись от содержимого ночного горшка, выплеснутого на улицу, — Как люди могут должным образом оценить все прелести театра, если они слишком заняты выяснением того, протестанты они или католики, или что они еще там выдумали? — Дело совсем не в этом. Кроули вслед за ангелом проскользнул в паб. По крайней мере, он мог не сомневаться в качестве заведения: Азирафель определенно знал в тавернах толк, даже если сам этого не признавал. — Дело в том, что… — продолжил Кроули, пока ангел заказывал напитки, — дело в том… М-м, ты что, заказал эль? Италия настолько изменила мои вкусы, что теперь английская кухня кажется мне просто отвратительной. Ты правда заказал эль? — А я думаю, что дело как раз не в этом, — обиженно ответил ангел, — Хотя ты бы должен знать, что я не имею никакого отношения к английской пище. Вообще никакого. — По-моему ты слишком много возражаешь, — ухмыльнулся Кроули. Его напиток весьма удивился, обнаружив, что превратился в хорошее итальянское вино. Азирафель отхлебнул из своей кружки с гораздо большим изяществом, чем того требовала ситуация, учитывая, что они сидели в грязном прокуренном пабе. — Мне кажется, это была отличная пьеса, — выдал Азирафель после некоторых раздумий, — Она удивительно точно показывает всю непостижимость человеческой сущности. — Просто кучка идиотов, корчащих из себя умников, пока толпа выкрикивает гадости, — усмехнувшись, поправил его Кроули, — В любом случае, если бы твой Уилл был таким уж гением, он наверняка бы уже додумался, что компания мальчишек, прыгающих по сцене в платьях, это просто глупо. — Но выступать на сцене — не лучшее занятие для девушек, — Азирафель выглядел оскорбленным. — Только, пожалуйста, не говори, что театр задевает их нежные чувства, — сказал Кроули. Он бросил короткий взгляд на свою кружку, которая была вдвойне удивлена тем, что вновь наполнилась до краев. — Мне кажется, ты совсем запутался, — добавил он, махнув рукой в сторону ангела и пролив немного вина на барную стойку. Напиток, между прочим, успел вновь стать элем перед тем, как впитаться в дерево, — Ты должен определиться, хорошая вещь — театр или нет. — Хорошая. В определенных количествах, — терпеливо объяснил Азирафель, — Он делает людей счастливыми, а это вряд ли можно назвать грехом. — Во всяком случае, ты больше не настаиваешь на своем, — удовлетворенно заметил Кроули. Его кружка наполнила саму себя в третий раз. Все вокруг начало казаться расплывчатым. Он взглянул на Азирафеля и усмехнулся. Ангел действительно был милым, пусть и весьма наивным насчет многих вещей. — Мне кажется, тебе просто нравится Уилл. — Он отличный поэт, — признал Азирафель, — Ты видел его сонеты, Кроули? Они просто дивные. — Полная чепуха. Они слащавые, и тот ребенок, Пак, выдает его с головой! — О чем ты говоришь? — Я не уверен, не могу наизусть цитировать эту ерунду, но ты же в курсе, что свои сонеты он посвятил милому мальчику? — Это был он сам, — строго произнес ангел, — Он посвятил их себе в юности. Кроули засмеялся. — Нарциссизм или мужеложство: выбирай, что больше нравится, — он подмигнул и чуть склонился вперед, — Но если хочешь знать мое мнение, содомия намного веселей. — Кроули! Чего ты хочешь добиться? Навсегда отвратить меня от театра? — Неа. Посетить столько пьес, сколько ты захочешь, — расслабленно ответил Кроули и встал, лишь слегка пошатываясь. Он бросил на стойку пару монет. — Я заплачу за выпивку, но в следующий раз ты ведешь меня в театр за свой счет.