Серые дни. Темные ночи. Цветные сны.

Я вышел из кабинета, громко и от души шарахнув дверью. Все полицейские оторвались от своих дел, а кое-кто даже с любопытством выглянул из-за переборок. Эти люди никогда не слышали, чтобы я повышал голос – воспитанный, вежливый офисный планктон, не имеющий представления, с какой стороны брать оружие. – КИНГ! – наверное, что-то такое было написано у меня на лице, отчего Хэнк с испугом убрался с моего пути. Я спустился по лестнице за три широких шага и нашел взглядом Родни. – Что? – он сидел за компьютером и с опаской смотрел на мое приближение. Я сглотнул, постарался сосредоточиться на самой главной проблеме и выложить все как можно короче и понятнее. – Обратись к полиции штата Техас. Мне нужно разрешение на запросы во все частные психиатрические клиники. – Кого мы ищем? – Кинг не стал задавать лишние вопросы, за что я ему был безумно благодарен. – Девушка. Американка. Поступила два-три года назад. Зовут Эйприл. Мне нужно найти ее как можно быстрее. Хэнк успел спуститься за мной, тронул меня за руку, и я натурально взвыл и дернулся, как от огня. – Мать твою, Хэнк! Не трогай меня! Ч-черт. Кожа ужасно саднила и горела. Я сдернул негнущимися пальцами пиджак, практически разорвал рубашку, неловко стаскивая ее с плеч, открыл высокий контейнер с сухим льдом и погрузил внутрь руки. Кажется, кожа даже зашипела. – Господи Иисусе, у тебя ожоги, – Хэнк не в пример аккуратнее подошел и взял меня за плечо, рассматривая покрасневшую кожу – от пальцев, сейчас утонувших в ледяной крошке, до предплечий. – Кевин, вызови скорую! Что случилось? – Гребаный ад, – я прислонился лбом к прохладному железному контейнеру и прикрыл глаза. – Не знаю, они повылазили со всех сторон. Никогда такого не видел… – Кто? Кто повылазил? – Не знаю, Хэнк, – я посмотрел на него с гримасой боли, сжимая зубы, чтобы не застонать. – Ни единой догадки. Какие-то монстры, они сожрали все подчистую. Все ее подсознание. – Девчонки, которую ты ищешь? – хмуро подал голос Кинг. Он встал и зажал телефонную трубку у плеча, пока ждал соединения. Остальные бросили свои дела и подтянулись к нам поближе. Кто-то принес холодной воды в стакане, и я благодарно кивнул и отпил. Получилось не слишком аккуратно, и вода закапала с подбородка. Никому не было до этого дела: все переговаривались, как встревоженный улей. – Там по ходу что-то серьезное… – Ты видел его ожоги? Я так и знал, что будут проблемы. – Моя Кэти попросила его как подарок на День Рождения. К черту. Никто туда не сунется. Только посмотри на него, словно сварили! – Хэнк, позвони Коббу в Нью-Йорк, – я вытащил руки из контейнера, кончики пальцев начали неметь, а шок начал действовать на меня в полной мере. Голова закружилась, болезненный жар затопил щеки, и пульс застучал в висках быстро и сильно. – Пусть выпишут ордер на арест Нэша за превышение полномочий. С улицы раздалась сирена скорой помощи, я устало прислонился к стене и сполз на пол. Если мне так плохо, что же стало с Имсом? Мне нацепили кислородную маску, отчего появилась странная усталость. Я закрыл глаза, сосредоточившись на пиканье кардиомониторов. – Поражение кожи – восемнадцать процентов. Общая анестезия. Подготовьте дренажи, везикулы по всей поверхности рук. Что с прививками от столбняка? – спросил деловой женский голос. Судя по звукам, они перекладывали инструменты в железных ванночках и к чему-то готовились. Я дышал громко, каждый вдох и выдох сопровождались шипением и еле слышным щелканьем. Машина ехала плавно, я едва слышал шум улиц. – По документам – прошел профилактику в прошлом году. – Хорошо. У него спазм сосудов из-за охлаждения. Вколите двухпроцентный раствор промедола и подготовьте капельницу. Я почувствовал укол выше предплечья, но даже не дернулся, словно упал в барокамеру. Мир вокруг давал гулкое эхо, отстраняя меня все дальше, погружая в темную воду мыслей. Я должен найти Имса и выяснить, что с ним. Никто не знает, что он был со мной. Никто не поможет ему. Черт возьми. Какой же ты ублюдок, почему ты не доверился мне? Мы могли выжить оба, выбраться, а ты пошел и просто умер у меня на глазах. Как хорошо, что СОНАР работает на большом расстоянии, иначе бы придушил тебя, как только проснулся. Обещаю, я переверну все базы, все звонки, что поступили на мой телефон. Только будь живым, Имс. Ты же живучий гад, не разочаруй меня. Я не хотел засыпать, меня затопил противоестественный страх, что там меня снова ждут эти твари, но мне не оставили выбора. Последний писк кардиомонитора, и я отключился. Они его упустили. Кобб позвонил, дотошно расспросил меня о деле и признался, что у Нэша оказались какие-то неизвестные друзья, которые забрали его под залог, и, несмотря на предписание, он исчез из города. Меня отстранили на неделю, но отпустили домой. Единственное, что потребовал участок, – это полный отчет после того, как я приду в норму. Я обещал накатать им самый подробный роман на шестистах страницах и отчалил отлеживаться на больничный. Когда приехал Кинг, то оказалось, что он привез мне еще несколько плохих новостей. Я уже не ждал другого: Эйприл Уайт вышла из комы, но ей диагностировали буйное помешательство. Врачи списали все на последствия комы, но я знал, что проблема в заразе, опутавшей ее сознание. Понимал ли Нэш, на что обрекал девчонку – не знаю. Но не дай бог ему попасться мне на глаза, и я выбью из него его трусливые мозги, даже если мне предъявят обвинение за причинение особо тяжких. Про Имса я не сказал ни слова: ни Коббу, ни своим. Он так и не позвонил. Я уже сильно беспокоился, но все равно ждал и надеялся на лучшее. В любом случае, пока я под присмотром, я не смогу его найти, хотя, возможно, будет уже поздно. Утром и днем приезжали Хэнк или Глэдис, чтобы отвезти меня до ожогового центра сменить повязки на руках. В жару приходилось ездить по два раза, потом жжение поутихло, и я смог спать даже без обезболивающих. У Хэнка было много дел. У Глэдис – только забота обо мне. Она читала, помогала по дому и даже оставалась на ночь. Я понимал, куда все движется, но понятия не имел, как это остановить. Когда она садилась рядом на диван, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм, я ощущал ее присутствие всем телом. Не мог расслабиться. Сколько в ней было? Килограмм пятьдесят от силы, но одно ее касание заставляло меня напрячься с ног до головы. Я пытался привыкнуть, относиться к ней непредвзято, ведь даже с заскоками по религии она оставалась хорошим человеком, слегка перегибающим палку в отношении чувства собственности, но это не помогало. Другими словами, я оказался бесправным пациентом, чья жизнь стала ей подконтрольна. Я вздрагивал от ее ласковых прикосновений. Она думала, что мне просто больно. Я не собирался что-то объяснять. Сегодня она оставила мне жареные тосты, а сама еще с утра уехала в свой «Центр Апостольской Веры» по срочному вызову. Прошло уже четыре дня, я чувствовал себя лучше, отчасти из-за того, что наконец-то остался один. Я надел футболку, шорты и пошел пробежаться – домашнее заточение действовало на меня отвратительно. Я вышел на улицу и в первый момент даже прищурился от слепящего солнца, отражавшегося в окнах соседнего дома. Неужели трава всегда была такой зеленой? Небо – таким чистым, солнце – бьющим в глаза? Откуда столько красок и… жизни? Раньше мне казалось наоборот, что в СОНАРе все ярче, насыщеннее, четче, но не теперь. Как слепой, который прозрел, я не спеша шел по тротуару и оглядывался с неподдельным интересом: через два дома сосед строил сарай, дети бегали вокруг надувного бассейна и стреляли из водяных пистолетов. По воде скакали солнечные зайчики. С правой стороны симпатичная девушка мыла свой пикап цвета спелой рябины и подмигнула мне, когда заметила, что я пялюсь на ее короткие шорты и длинные загорелые ноги. Я побежал легкой трусцой, удивляясь каждой мелочи: чайкам, сочным цветам, запаху карамели и жареного мяса, смеху, разговорам, приятным лицам. Голова быстро заболела от переизбытка… всего. Мимо проехал грузовичок с мороженым, и раньше, чем я понял, что делаю, неожиданно сильный голод заставил меня купить рожок с вишневым сиропом и съесть его на обратном пути. Музыка мороженщика заела, и я мычал ее, довольный своей вылазкой. Возле дома уже ждала Глэдис. Что-то взволновало ее, так что она выбежала мне навстречу, чтобы быстрее рассказать. – Меня выбрали! Представляешь, Артур? Меня выбрали! – Для чего? – Для СОНАРа, конечно! Я постарался сохранить лицо, хотя внутри все резко опустилось. – Отец Лиам решил, что, раз у меня такой пациент, как ты, я как никто подхожу для открытия новой паствы в мире снов. Правда, здорово? Она кинулась меня обнимать, и я постарался выжать из себя самую искреннюю улыбку и похлопал ее по спине. На миг она отстранилась и тут же запечатлела на моих губах поцелуй. Я неуверенно ответил. – Это будет чудесно, Артур. Ты и я в СОНАРе, теперь-то я точно пойму, что ты нашел в нем такого! Вместе мы горы свернем. – Точно, – негромко согласился я, следуя за ней по дорожке к дому. – Кстати, тут был почтальон, я расписалась за тебя, – Глэдис взяла с капота небольшую коробку и передала мне. – Надеюсь, ты не против. Эта фраза повторялась уже несколько дней: я посадила гардении, надеюсь, ты не против; я взяла трубку – звонили твои родители, надеюсь, ты не против; я решила, что пора съездить за новым постельным бельем, надеюсь, ты не против. Как же ей объяснить, что я самостоятельно жил до нее и собирался делать это и дальше? На боку коробки стояли штампы из Италии, Англии и даже Лас-Вегаса. Я дернул ленту, открыл посылку и вытащил плюшевого кота. На секунду я потерял дар речи, сжимая в пальцах мягкий серый ворс, а потом позволил грузу нескольких дней свалиться с плеч. От кота пахло остро и вкусно, а на лапке кто-то привязал ленточку и написал несколько цифр. – Что это? – спросила Глэдис, заглядывая мне через плечо. – Какой странный шифр. – Это не шифр, – я выдохнул и улыбнулся от всей души – не ей, но Глэдис это было знать не обязательно. – Это телефонный номер. Я привел ее в здание, которое построила для меня Мол – оно до сих пор стояло в центре Канарской пустыни, хотя многие постройки Мол уже развалились, как песочные замки на пляже. Сам воздух в пустыне еще дрожал от теплого марева, но стоило нам переступить порог, как в лицо дунул освежающий ветерок. Все стены – из голубого и зеленого стекла, остальные перегородки – из прозрачно-хрустальных блоков, словно звенящих острыми гранями. В центре купола – фонтан, на него с потолка падал прохладный свет, играл на бликах, отражался от зеркал, дробился и разлетался по мебели и полу. Глэдис зачарованно приоткрыла рот. Я гордился этим творением, хотя оно мне и не принадлежало. Стеклянные капли люстры, серебряные завитки, изумрудные жилы в белом мраморе и конструкции из тончайших линий, хрупких и эфемерных, переплетались между собой рядом с классическими картинами и набросками. Глэдис замерла перед гигантской человеческой фигурой, разрезанной по кускам, зажатой с обеих сторон толстыми пластинами стекол. – У него бьется сердце! – восторженно воскликнула она, касаясь центрального слоя. – Как это возможно? – Здесь возможно все, – безразлично ответил я и вдруг заметил гостя. Кот выглядел тощим, шерсть стала гораздо темнее, а глаза – яркие и злые. Он ступал осторожно, поглядывая на меня, словно ожидал пинка или удара. Я подумал, что должен был явиться без Глэдис, потому что кот с опаской дергал ушами в ее сторону и обходил по дальней дуге. Я присел на корточки, чтобы стать на один с ним уровень, и протянул руку, замотанную асептическими повязками до самых пальцев. Пока Глэдис зачарованно любовалась особенно витиеватой скульптурой, Имс медленно приблизился и принюхался к моей ладони. Кожу приятно защекотали усы и холодный нос. Я посмотрел ему в глаза и тихо, но уверенно позвал: – Иди сюда. Кот прищурился, раздумывая над тем, стоит ли мне доверять. – Иди сюда, Имс, – снова повторил я, выделяя его имя голосом. Кот сделал шаг – этого было достаточно. Я ловко подхватил его подмышками и, поднявшись на ноги, прижал к груди. До этого момента, казалось, что мне хорошо – знать, что он жив. Ерунда. Вот сейчас было, в самом деле, хорошо. Просто прекрасно. Имс забавно фыркнул в шею, зацепился когтями в пиджак, я сжимал его тело бережно, придерживая локтем снизу, и недовольно прошептал в пушистое острое ухо: – Ты хоть представляешь, что я пережил, мерзавец? Я думал, ты умер! – Артур? – обернулась Глэдис, замечая мою драгоценную ношу. – Ой, я и не знала, что тут есть животные, – она подошла, но Имс словно специально отвернулся и положил морду мне на плечо. – Никогда не видела ничего подобного, – она задрала голову, рассматривая потолок и мелькающие соединения созвездий. – Потрясающе. Ты удивительный, Артур. Она подошла ближе, закинула мне руку на шею и потянулась за поцелуем. Мне было слегка неловко от того, что она зажимает между нами Имса, но кот только раздраженно вздохнул. Поцелуй долго не продлился, я мягко отстранил Глэдис и тут же погладил Имса по голове, словно защищаясь им. – Это твой кот? – она попробовала погладить его по спине, но Имс дернулся, резко шикнул и приоткрыл пасть с неожиданно острыми зубами, угрожая. Мне пришлось сделать шаг назад, прикрывая его рукой, хотя я не совсем понимал, защищаю ли Глэдис от его агрессии, или Имса от ее неуемного любопытства. Я едва коснулся носом шерсти на его загривке и мягко улыбнулся, будто никого рядом не было. Имс мигом успокоился и тихо замурчал. – Мой.