Серые дни. Темные ночи. Цветные сны.

Когда я иду в толпе, то отличаюсь от обычных туристов. Не только я, все, кто связан с преступностью, мы другие. И как бы Кобб или Имс – особенно он, столько лет не проходит даром – ни старались выглядеть нормальными, это далеко не так. Что-то близкое к поствоенному синдрому. Отклик этой разницы можно ощутить, если поносить пистолет за поясом хотя бы один день. Один день с оружием к телу: позиция силы, с которой ты входишь в толпу, дает то, что не может дать ни один аутотренинг по уверенности в себе – власть. Призма, через которую я смотрю на улицы района Дефанс, направляясь к офису «Avocat Levallois», искажала реальность: я шел спокойно, поглядывая на арабов и негров – здесь их больше половины, – и не ощущал страха. Ни перед незнакомой улицей, ни перед чужой территорией и ее обитателями. Я пришел за информацией, не сильно отличаясь от местных, акулы бизнеса обтекали меня, приняв за своего. Я был одет в «бриони», светло-серый тонкий стрейч, как шелк, сидел по фигуре и нисколько не мешал идти по мощеному тротуару широким уверенным шагом. Ролекс, на который поглядывала беднота у фонтана и на который можно купить несколько килограммов дури, заманчиво выглядывал с запястья. Мои карманы пусты, в одной руке – кейс, другой я придерживал полы расстегнутого пиджака, чтобы не светить кобурой. Дефанс весь истыкан небоскребами, подпирающими небо, туристов мало – исторический центр Парижа намного дальше и гораздо уютнее холодной стали и непрозрачных стекол. Моя встреча на эспланаде перед высоткой TOTAL под сенью деревьев была назначена на полдень, я пришел как раз вовремя. Столик уже был заказан, и официант проводил меня до места. Привычный к жаре Эл-Эй, я почти не замечал парижской духоты, поэтому мой заказ – венецианский кофе. Мадам Руэ-Жансельм не заставила меня ждать и присоединилась буквально через пару минут. – Добрый день, Мишель. – Добрый день, Артур, – она отзеркалила мою улыбку, не касающуюся глаз. – Скажу сразу, ну и задачку же вы нам задали. Я сделал вид, будто меня это хоть на каплю волновало. – Мои искренние извинения. Все прошло успешно? – Я же профессионал, за это вы мне и платите, – она заказала воду, показывая, что явно не собирается продлевать нашу встречу лишними разговорами. – Это сводка за три года, – она положила на стол папку и пододвинула в мою сторону. – Ни в каком штате Проклус Глобал его нет, и никогда не было. Но это, как вы понимаете, официально. – А неофициально? – я открыл папку и задержался взглядом на цифрах и выписках с банковских счетов. – Они платят ему ежемесячно около пятидесяти тысяч долларов. Довольно большая сумма, которую мне легко удалось отследить и без офшоров. Не слишком-то они и скрывались, – хмыкнула Мишель и откинулась на спинку стула. – Никто из них не рассчитывал, что его будут искать, кстати, зачем он вам? Я пристально посмотрел на нее, будто хотел телепатически передать – «это не вашего ума дело». Мадам Руэ-Жансельм опасливо покосилась в мою сторону и нехотя поинтересовалась: – И что же вы сделаете, когда найдете его в Нью-Йорке? Я по-змеиному улыбнулся. – Ничего такого, чего не сделал бы любой, чтобы спасти свою жизнь. Кажется, мои слова ее не успокоили, а даже напугали. Может, это и к лучшему, я и в самом деле не собирался с ним рассусоливать. Когда я искал подходящее здание для нашей команды, Сайто предложил принадлежащий ему «кабанон» – трехэтажный деревянный домик в глуши Прованса, в котором селился сам два года назад – но я решил найти что-то в пределах города. После долгих поисков к вечеру я нашел заброшенный особняк в девятом округе в квартале Фобур-Монмартр. Утром на вокзал Сен-Лазар должен был прибыть поезд Юсуфа, так что я не стал откладывать знакомство с новым домом. Узкие европейские улочки разбегались спицами от центра каждого перекрестка, яркие зеленые и розовые лианы расползались по вывескам, мигая неоновым светом. Пахло сладким и горьким померанцем, я шел дальше и дальше, пока запах окончательно не выдохся, а бешеные автомобили перестали нестись, будто бы на пожар. Парижская ночь была мягче, пьянее, я дышал полной грудью, когда легкой походкой дошел до бывшей резиденции некой мадам де Флориан – в сороковые годы здание недолго было театром и убежищем для прячущейся элиты арт-художников и музыкантов, прежде чем их всех расстреляли на заднем дворе. Удивительно, в Париже история есть у всего. Я зашел на первый этаж. Когда-то это был бальный зал: огромное помещение с высокими сводами. Окна от пола до потолка выходили во двор – лунный свет проникал сквозь небольшие прямоугольники слюдяного стекла, выхватывая пустые стены. Каждый мой шаг отдавался где-то в глубине комнаты резким эхом. Подниматься наверх не было смысла – я и так видел фотографии жилых комнат. Я присел на стул с мягкой обивкой. Мне понадобилось около получаса абсолютной прострации, чтобы составить сносный список дел. Где-то в середине этого списка был пункт с видеокамерами и связь с местной шпаной – нежеланных гостей, расспрашивающих о нас, я собирался отсекать уже на подходе. Жестокие меры, но что поделать? Слишком многое стоит на кону. С учетом «горячих пригородов», из которых все пакистанцы, исламисты и арабы перебежали глубже в город, недостатка в желающих подзаработать не предвиделось. Париж, несмотря на всю свою мнимую романтичность, кишел иммигрантами, цыганами и любителями быстрой наживы. У шенгенского договора и открытых границ с бедными странами явно наблюдались отрицательные стороны, с которыми Франция не знала, что делать. Как и говорил Имс, переживать за языковой барьер не стоило. Язык денег понимали все. На первый день Юсуф остался в гостинице, пока я разбирался с проводкой и водоснабжением. Слава тем, кто придумал отдельные котельные, и спасибо частным компаниям, с которыми необязательно заключать договоры на подряд. Пока электрики проверяли напряжение по проводам на всех этажах, я встретился с главами местных банд – даже их найти было легче легкого, бармены всех стран укажут на нужных людей за небольшие чаевые. Меня не интересовали бандитские пистолеты, такие огромные, что даже за поясом еле помещались, не привлекали их девушки – я до сих пор считаю, что нужно носить что-то кроме нижнего белья, тем более меня мало заботили их дрязги, наркота и сферы влияния. Когда я пришел к ним, я уже знал всех поименно – Юсуф и впрямь оказался компьютерным гением и легко взломал базу данных местной полиции и их досье. Я и эти необразованные бедняки, мы были заранее в неравном положении – я знал о них все, а они обо мне – ничего. Они не могли припугнуть меня расправой, я хладнокровно перечислил их родственников вплоть до троюродных теть, проживающих в Брюгге и Кале, намекая, что им гораздо выгоднее сотрудничать со мной по-хорошему, чем пытаться обмануть и продать нас тем, кто явится следом. Когда я и Юсуф все же перетащили свои вещи в особняк, у меня уже началась мигрень с непривычки постоянно держать в голове такое множество фактов. Сайто невероятно облегчил мне задачу, выдав координаты людей, которые могли заняться Нэшем в Нью-Йорке. Приятно иметь дело с человеком, поддерживающим понятие мести. Я отдал Юсуфу свой СОНАР на растерзание и занялся особняком вплотную: нанял уборщиц и уже подозревал, что не обойдется без травли насекомых. Единственное, что было из радостного за последнее время – звонок от Имса. – Как тебе наш гениальный индус? Правда, настоящий волшебник? – в его голосе была бесконечная усталость, и что-то заставило меня говорить с ним мягче. – Просто не нарадуюсь. Особенно на его вкусовые запросы: от стола пахнет одновременно смазкой, паяльником и острыми пикулями в банках. Он ест их просто тоннами. – Ты бы спустился к нему в родной подвал в Марокко, не продохнуть, – возможно, легкая улыбка в его тоне мне лишь показалась. – Почему не звонил раньше? – Да если бы возможность была, – вздохнул он. – Всякие мудрецы говорят, что из путешествий нужно выносить какой-то опыт. Так вот мой – никогда не связывайся с библиотекаршами, я тебе точно говорю. Эта конкретная успела вытрепать мне все нервы. – Агнеса? – усмехнулся я. – Нет, черт возьми, Мерилин Монро! Конечно, Агнеса, – пробурчал Имс, вздыхая еще горше. – Никогда не думал, что захочу придушить хоть одну женщину голыми руками, а ты смотри – нашлась. – Когда тебя ждать? Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я видел его последний раз. Думать о том, что скоро он будет в городе и шумно, громко, жуя какую-нибудь очередную сладость, войдет в особняк, было приятно. – Сюрприз, – таинственно произнес он, и я постарался не расхохотаться. До этого на заднем фоне я отчетливо слышал, как женский голос объявлял самолет рейсом Даллас – Кливленд, но не стал его расстраивать. В Париже не так уж много аэропортов, чтобы не вычислить время его прибытия. Что ж, сюрприз мог быть и взаимным. Здорово будет встретить его прямо в аэропорту. – Ты соскучился? – спросил меня Имс, в очередной раз играя во флирт. – Безумно, – поддержал я его тон. – Думаю, что бы надеть к твоему приезду. – Правда? – как-то беззащитно обрадовался он. – Нет, – я рассмеялся, пока Имс фыркал и обзывал меня чудовищем. – Но приятно слышать твой голос. – Правда? – уже с подозрением откликнулся он. – Конечно, правда. Хорошо для разнообразия просто поговорить с человеком, а не выслушивать французский треп, угрозы или угрожать самому. – Да ну тебя. Я тут, видите ли, скучаю по моему другу Артуру, а он и в ус не дует! – вполне искренне разозлился он. – У меня нет усов, Имс, – где-то в груди стало горячо и захотелось забрать все свои слова обратно, поэтому я не смог противиться странной нежности в собственном голосе: – Возвращайся скорее. – Непременно, душа моя, – он сменил гнев на милость, и я отключился. К вечеру того же дня, а к тому моменту в Париже я был уже неделю, Кобб засветился в Рене. И почему у него всегда все не слава богу? Только благодаря Сайто, он и наш новый творец, уж кем бы он ни был, спаслись из лап Интерпола. Я только закончил с видеокамерами, настраивая их на пару с Юсуфом, когда Кобб явился в наш новый дом. Следом за ним зашла девушка, с виду совсем подросток, волоча за собой небольшой чемодан на колесиках, и присвистнула, задирая голову. – Нехило вы тут устроились, – она оценила обои, покрашенные в индийский красный, мягкие стулья и диванчики, обитые состаренным ситцем в крупные матовые цветы – я спустил их со второго этажа, чтобы разгрузить заставленные комнаты. Через прозрачно чистые окна солнечный свет озарял каждый уголок комнаты. – Где вы меня поселили? – тут же спросила она у Кобба, словно кроме него здесь никого не было. Хотя индуса легко не заметить – он лазил под своим столом с каким-то шнурами. – Второй этаж, третья дверь справа, – ответил я, откладывая молескин в сторону. Кобб рухнул в кресло, стоящее напротив моего стола, и закрыл лицо руками. – Ну и как тебе сел на хвост Интерпол? – еле удержавшись от сарказма, поинтересовался я, как только девушка поднялась по лестнице, громко стуча колесиками чемодана о ступеньки. – Лучше не спрашивай, – простонал он. – Я просто выжат досуха. Надеюсь, тут есть душ. – И душ, и ванна, и все, что захочешь. Она – творец? Кобб впервые более-менее осмысленно уставился перед собой и с непонятной гордостью кивнул: – Ты не поверишь, если я скажу, но она – лучшая. Лучше всех, кого я когда-либо видел и тренировал. Мы сделали пробный заход на десять минут. Это надо было видеть. – У нее был браслет? – удивился я. Мало верилось в такое везение. Кобб скривился, как от зубной боли. – Думаешь, я просто так столько торчал в Рене? Ей сделали операцию, и этот придурок-врач занес ей инфекцию. Пришлось обращаться в ближайшую больницу. – Где тебя и сцапали по липовой страховке, – закончил я его рассказ, уже догадавшись. – Я же тебе говорил – не экономь на документах. – Все было бы нормально, если бы она согласилась поехать сразу, – недовольно процедил он. – Здесь такой ерунды не могло случиться. Чертово захолустье. – Я на ее месте тоже бы отказался от кота в мешке, – я встал и похлопал его по плечу. – Иди, тебе нужно выспаться. Нашу крепость никто не тронет, пока ты отдохнешь пару часиков. – Я не могу спать, – горько признался Кобб, и в этих словах я узнал самого себя. – И смогу не раньше, чем она возьмется за работу. Когда прилетают остальные? – Сегодня, после пяти. – Будем надеяться, что самые большие проблемы уже кончились, – он неохотно поднялся с кресла, стянул пиджак и направился к себе. Внезапно мимо него по лестнице пробежала девушка с восторженно раскрытыми глазами, держа в руках книгу. Она уже переоделась в махровый халат и босыми ногами шлепала по деревянному полу, пока не остановилась возле меня. – Это «Trattato di architettura» Антонио Филарете? Одно из первых изданий? – выпалила она, не веря своей удаче. – Да, я подумал, тебе будет интересно. Я собрал в твоей комнате все книги по утопической архитектуре, а также парадоксальной, которую преподавали нам самим. Все, что будет непонятно, можешь спрашивать в любое время. Она протянула руку, и я неожиданно почувствовал ее крепкое рукопожатие. – Потрясно. Меня зовут Ариадна. – Артур, рад познакомиться, – приветливо улыбнулся я и нисколько не покривил душой. Когда Имс, Агнеса и уже, наверное, бывший шериф Борн – интересно, как же его зовут – восхищенно осматривающий дизайн аэропорта Шарль-де-Голль, вышли из наклонной стеклянной галереи под яркое парижское солнце, я уже ждал их, читая газету и прислонившись к стальному боку 740-вой БМВ. Стоит отдать должное Имсу, он узнал меня сразу, даже несмотря на кремовую тройку от Каршель, кипенно-белую сорочку и чуть приспущенные на нос солнечные очки. Его реакция стоила того: он вышел, щурясь, с двухдневной щетиной, с чужой сумкой, закинутой на плечо, окинул ленивым взглядом стоянку перед выходом и замер. Встретился со мной глазами, приподнял брови, растерянно улыбаясь, пока Агнеса узурпировала все внимание Борна, практически повиснув на его руке. Я знал, что привлекаю внимание, не дурак же, но Имс, к удивлению, словно засветился, улыбаясь мне, как внезапному счастью, свалившемуся из ниоткуда. Ни следа от раздражения, усталости, долгого полета через океан, так что я даже на секунду опешил. Тем неприятнее было, что мне не дали даже минуты поприветствовать их, так как из соседнего терминала вышли двое. Я хмуро сложил газету и собрался. Молодой солидный европеец, с виду спокойный и расслабленный, подвел ко мне Нэша, разукрашенного синяками. Край рубашки выпал из брюк, а галстук уполз на бок. Как только Нэш заметил меня, то попытался вырваться, засеменил ногами, но его сопровождающий удержал его за плечи и остановил перед машиной. – Дальше справитесь? – спросил он, будто передавая цепкую крысу без намордника. – Вполне, – кивнул я, доставая наручники. В следующий момент я уже схватил Нэша за воротник, развернул к себе спиной, защелкнул наручники на его запястьях и довольно грубо запихнул его на заднее сидение головой вперед. – Что происходит? Нэш, это ты? – не вовремя встряла Агнеса. – Артур, что ты делаешь? Я повернулся к Имсу и бросил: – Посади их в машину. Он уже не улыбался и понятливо кивнул. Мы поспешили убраться с людного места, я сел за руль и уже через несколько минут гнал по автостраде к девятому округу. Хотел бы я сказать Имсу, что сюрприз был лично для него, но это было бы ложью. Никогда и ничего не происходит по плану, но это – жизнь. Такая, как есть.