Ты покоришься мне

Утром я проснулась одна. Даже сначала подумала, что Андрей был всего лишь сном. Но боль между ног, едва проступающие синяки на запястьях и его запах. Все это доказало мне, что он был реальностью. И я не знала, рада ли я этому. Но от одной мысли об Андрее в груди появлялось теплое чувство и хотелось улыбаться. И все же… Я не могла забыть наш первый раз. Никогда не забуду. Не прощу никогда. И он это знал. И я это знала. Тупик. Что делать дальше? Как поступить? Остаться с ним? Или все же поставить точку? Я не знала, как поступить. Не понимала, как оценивать его. Ведь поступки Андрея были противоречивыми. Словно в нем жили две сущности. И самое страшное, что обе эти сущности влекли меня. Чем больше я думала об этом, тем сильнее осознавала, что я пропала, что все уже давно решено. Не мною. А Андреем. Он не отпустил меня, нашел. И в будущем не отпустит и подавно. Я встряхнула головой и приподнялась, придерживая одеяло на груди. Желудок громко заурчал, и я поняла, что пора вставать. Быстро надела длинную футболку и джинсовые шортики. Волосы собрала в хвост. Настроение же было просто отличным, и я надеялась, что ничто его не испортит. Умывшись, я поняла, что дома была одна. Я нахмурилась и прошлась по всей квартире. Но ни Андрея, ни бабы Тони не было. И это мне не нравилось. Но на кухне меня ждал сюрприз. На столе стояла кружка уже давно остывшего чая, а рядом была тарелочка с пышными сырниками, завершала завтрак небольшая пиалочка с малиновым вареньем. Улыбнулась. Такой простой, по сути обыденный жест, но… Так приятно. Давно никто не оставлял для меня завтрак. С приходом Андрея все стало меняться. Я села за стол и с удовольствием приступила к еде. И только минут через пять заметила записку. «Ешь. Чтобы ВСЕ съела. Приду — проверю». Я хмыкнула. Даже гадать не надо, чтобы понять, кто автор этой записки. Явно не баба Тоня. Прошло полчаса, а они так и не появлялись. Это меня стало напрягать. Не нравится. Я, чтобы как-то отвлечься, села смотреть телевизор. Смотрела новости, даже не понимая толком, о чем шла речь. Но резкий звук открываемого замка заставил меня вздрогнуть. Я подскочила с кресла и понеслась в коридор, а там… В квартиру сначала зашла баба Тоня, старушка звонко смеялась, вытирая слезы с морщинистого лица, а позади нее был Андрей. И он улыбался. По-доброму. Искренне. По-настоящему. И такой красивой улыбкой… — Ой, Васечка, — разулась бабушка и потрепала меня по щеке, — позавтракала? Я кивнула, даже не зная, что можно сказать. Вся эта ситуация… Такая нереальная. Мне было просто непривычно видеть такого Андрея, который раскрывался для меня с новой стороны. — Привет, — произнес Андрей и коснулся моего лба губами, — все съела? И, не дожидаясь моего ответа, пошел на кухню. А я только сейчас заметила, что в руках его были огромные пакеты. Я последовала за ним. Андрей нахмурился и строго на меня посмотрел, когда увидел, что я съела не все сырники. Я лишь пожала плечами и стала помогать ему разбирать продукты. После мы все вместе стали пить чай с печеньем. Помогла потом помыть посуду бабе Тони, а после старушка ушла отдохнуть. — Пошли, — Андрей взял меня за руку и повел в мою комнату. Мужчина сел на постель, широко раздвинув ноги и заставив меня стать между ними. Он обнял меня за талию и уткнулся лбом мне в живот. — Андрей, — прошептала я, касаясь его черных волос. Мужчина поднял голову, и его серые глаза были полны страсти. Я сразу же почувствовала, как внизу живота появился пожар. — Я должен тебя наказать. Я предупреждал тебя, чтобы не сбегала. Я сглотнула и хотела отступить, но сильные руки меня не пустили. — Не бойся. Я не буду делать тебе больно… Но раз ты ведешь себя, как маленькая девочка, то придется тебя наказать как маленькую. Он поставил меня в угол. Он. Поставил. Меня. В угол. Но сначала пару раз не больно, но обидно, шлепнул по попе. — Двадцать минут, — указал мне на угол, а сам сел на кровать. Он пристально смотрел на меня, скрестив руки на груди. Когда я не подчинилась, но приподнял бровь и уставился на меня. — Василиса, — строго произнес он и кивнул в сторону угла. — Ты серьезно? — я не могла поверить, что он мог так поступить со мной. Это же смешно! — Да. — Глупость какая… — покачала я головой. Вот придет же в голову! — Глупость? — усмехнулся мужчина, — а твой побег не был глупостью? А если бы с тобой что-нибудь случилось? А если бы тебе не попалась эта старушка? Да с тобой могло приключиться все! Андрей поднялся с постели и приблизился ко мне, он больно схватил меня за подбородок. — Тебе могли сделать больно… Ведь ты такая невинная, слабая, моя девочка… Я сдохнуть готов за тебя. Готов сдохнуть. Я виноват перед тобой. Знаю, сам мудак… Но ты моя. Моя. Слышишь?! — Слышу… Ты сам делал мне больно… Мужчина закрыл глаза и шумно выдохнул. — Я ненавижу себя за это. Я бы изменил все между нами, если бы был шанс, но… Я буду делать тебе больно, если ты еще раз попытаешься сбежать. Запомни это. А теперь — в угол. Я нахмурилась и послушно встала туда, куда мне указали. Я все-таки понимала его. Но в то же время… Он раскаивался, что насиловал меня. Но его не изменить. Если я хоть раз в жизни ослушаюсь его, то что он еще сможет сделать со мной? От этой мысли становилось страшно. Страшно по двум причинам. Я боялась боли. Боялась той боли, что мог причинить мне Андрей. Боялась, что сорвется. Боялась, что не знаю, что от него ожидать. Я все же боялась его и в то же время тянулась к нему. Он был болен. Но и я была тоже больна. Влюбиться в насильника? Сделано. Влюбиться в насильника за короткое время? Сделано. Влюбиться в насильника за короткое время просто из-за проявления его заботы? Сделано. Я больна. Мне нужен доктор. Но так ли это? Может, на самом деле я просто наслаждалась отношениями. Нашими отношениями. Такими какие они есть. Это было страшно. Я простояла минут десять. И все эти размышления просто сводили меня с ума. Я понимала, что уже сама просто не смогу жить без него. Просто в нем я увидела не только насильника. Но и человека, которому не плевать на меня. Это было важно для меня. Ведь практически всю свою жизнь я тыкалась в каждый угол, пытаясь найти хоть каплю ласки. Меня не поймут. Не примут мой выбор. Будут осуждать. Но имеет ли это значение, если я буду счастлива? Нет. Наверное, нет. Но все же пока между мной и счастьем огромная пропасть. И я готова сделать первый шаг, чтобы преодолеть ее. Обернулась и взглянула на Андрея. Мужчина хмурился, откинувшись на стену. Он пристально смотрел на меня, но, казалось, что смотрел сквозь. Но стоило пошевелиться, как Андрей тут же обратил на меня внимание. — Что? — раздался хриплый голос. А на глаза навернулись слезы. Глупая. И сердце мое глупое. Больная… — Прости меня… Андрей встал и подошел ко мне. Опять. Но в этот раз он не стал хватать меня. Просто приподнял пальцами подбородок, заставляя смотреть в его глаза. Его глаза… Холодные. Но они больше не обжигали. — За что ты просишь прощения? — спросил он, рассматривая меня. Почувствовала, как по щеке скатилась слеза, и Андрей стер ее большим пальцем. — Я не должна была сбегать… — прошептала еле слышно, и тут же поняла, что дороги назад нет. Я была зависима от него. Он держал меня за горло, и, если он чуть надавит пальцами, я задохнусь. Моя жизнь полностью зависела от него, но почему я осознала это только сейчас? Андрей кивнул и обнял меня. Он медленно гладил меня по волосам, успокаивал меня. И его прикосновения были моим лекарством. — Теперь, малышка, давай, собирай свои вещи, и поедем, — мужчина отстранился от меня, и я непонимающе нахмурилась. — Поедем? Куда? — голос был еще хриплым, то ли от слез, то ли от переполняющих меня эмоций. Андрей удивленно приподнял брови и ответил: — Домой. Куда же еще. Я хмыкнула и покачала головой. Вырвалась из его объятий, и он неожиданно отпустил меня. Но я видела, что ему это не понравилось. Он скрестил руки на груди и пристально посмотрел на меня. — Что опять не так? Опять?! Да все изначально было не так! Ведь он сам это понимал… — Вот именно! — крикнула я и стукнула его в плечо, — это ты все портишь… Я же сказала, что не поеду с тобой. Нет. Хватит. Я останусь здесь, и если я тебе дорога, то ты останешься, или… — Что или?! — прорычал Андрей и схватил меня за запястье. Тут уж мой пыл погас. Я знала, что он мог сделать больно. Знала, но все равно тянулась к нему. — Я не поеду с тобой… Не вернусь в тот дом. Не поеду, не поеду… Слышишь? — У меня есть квартира, в нашем родном городе. Мы не вернемся в загородный дом, если ты не хочешь. — Я не хочу возвращаться в тот город! Андрей тяжело вздохнул. — Не капризничай, — он легонько щелкнул меня по носу и пошел на выход из комнаты, — и собирай вещи. — Но… — пыталась я возразить. — Я все сказал. И за ним громко захлопнулась дверь. И вместе с этим в моей душе что-то оборвалось. Я больше не могла сдерживаться. Он просто достал меня. Меня достало то, что каждый считал, что имеет право управлять моей жизнью. Не помню, как выскочила из комнаты, но тут же врезалась в кого-то. В Андрея. Казалось, что он ждал меня. Потому что он ловко подхватил меня и прижал к стене. — Так я и думал, — усмехнулся он и поцеловал меня в щеку, — ой-ой, какой злой взгляд! Я непонимающе смотрела на Андрея. — Ты специально издеваешься надо мной? Мужчина кивнул и тихо прошептал. — Ты раскрываешься. Злишься. Показываешь эмоции. И мне это нравится. Вот как. Чертов манипулятор. — Я понял тебя. Не хочешь возвращаться? Не будем. Он отпустил меня и заправил мне волосы за уши. — Правда? — я не могла в это поверить, а когда мужчина кивнул, я не выдержала: — Зачем ты тогда говорил, чтобы я собирала вещи? — Просто, позлить тебя решил. Его серые глаза смеялись. Но Андрей пытался контролировать выражение своего лица. Вот же… Плохой человек. Легонько стукнула его в плечо, но Андрей тут же поймал меня за руку и поцеловал запястье. — Мне нравится, когда ты такая… — Какая? — закусила нижнюю губу. Боже, я флиртую с ним? Поэтому тут же нахмурилась и скрестила руки на груди. Но Андрей не дурак. Он все понял. На его красивых губах заиграла усмешка. — Эмоциональная. Твои эмоции яркие. Вкусные. Как и ты сама. Покраснела. Зачем он говорит такие слова… — Кушать будете? — раздался неожиданно голос бабушки Тони. Я сразу же попыталась оттолкнуть Андрея, но он ловко приобнял меня за талию. — Вы уже отдохнули? — слишком жизнерадостно спросила я. Старушка кивнула и лукаво на нас посмотрела. Было очень неловко. Я просто не знала, куда себя деть. Но, слава богу, баба Тоня ушла сразу же смотреть телевизор, когда мы отказались есть. А потом мы пошли гулять. Он держал меня за руку, когда мы шли по тихим незнакомым улочкам. Было так тепло. Уютно. И самое главное мне казалось, что так и должно быть. Моя рука в его руке. Но все равно меня тревожило то, что наша история ненормальна. И это мешало мне полностью расслабиться. Я понимала, что что-то чувствую к Андрею, и понимала что, я ненормальная, больная. Как можно полюбить своего похитителя и насильника? Видимо, все-таки можно. А Андрей все же знал меня лучше, он изучил меня. Поэтому понял, что что-то не так. Он сжал мою ладонь, не причиняя боль. — Вася, — он усадил меня на лавочку, — что за очередная светлая мысль? Я хотела ему рассказать все, что копилось в душе, но боялась. Я не привыкла доверять людям. Не привыкла, что кому-то еще важны мои обиды, переживания и эмоции. И сейчас было странно слушать, как Андрей интересуется тем, что меня беспокоит. — Все так странно… — слова полились из меня, стоило лишь ему сесть рядом со мной и взять за руку. Он нахмурился и посмотрел на меня. — Так все ужасно началось… И то, что сейчас происходит… То, что я начинаю чувствовать к тебе… Ты похитил меня. Изнасиловал. Удерживал силой. Но при этом… Ты единственный кому не плевать на меня, — горькая усмешка появилась на моих губах, — и это очень важно для меня. Поэтому я не могу… Ненавидеть тебя. Но и любить тебя… Не могу. Но меня к тебе тянет. Мне хорошо с тобой, пока ты не ведешь себя, как… — Мудак. Ублюдок. Да, я знаю. Думаешь, я не жалею, что делал тебе больно? Жалею. Но в то же время… Я не мог по-другому. Я ошарашенно поворачиваюсь к нему. — Не мог? Я ничего не понимаю… Неожиданно он обхватил меня за шею и притянул к себе. Я вздрогнула и неосознанно уперлась руками в его грудь. — Я же одержим тобой, девочка моя, разве ты не видишь? Разве ты не чувствуешь? Я давно… Давно люблю тебя, милая. Если бы ты знала, — Андрей жестоко усмехнулся, — какие мысли одолевали меня на протяжении двух мучительно долгих лет… — Стой, подожди… — я нежно коснулась его лица, видя, что Андрея переполняют эмоции. Я его еще таким не видела… И это пугало. — Два года? Андрей закрыл глаза и шумно выдохнул. Злится. Но контролирует себя. — Игорь давно планировал месть. Его сестре, Кате, было около пятнадцати, когда ее жестоко изнасиловали и убили. Мучали девочку долго. И извращенно. Когда мы ее нашли… она умерла на руках у Игоря. Сейчас бы ей было около двадцати. Твоя ровесница. Для нас ее смерть была ударом. Ведь мы все выросли в детском доме… — Что? В детском доме? — я была просто в шоке. Этот человек скрывал в себе столько тайн, и, казалось, что я так и не смогу понять его до конца. В серых глазах мелькнула ярость, а за ней боль… Такая сильная. Такая мучительная. — Расскажи мне. Все. Все-все расскажи, — я поцеловала его в плечо, — будь откровенен со мной. Пожалуйста. Мне это нужно. Тебе это нужно. Андрей обнял меня и стал на ухо рассказывать свою историю… …Он не помнил, как оказался в детском доме. Наверное, он там был всегда. С самого рождения. Когда Андрей был маленький, его, как и всех детей в детском доме, интересовало, кто он, где он, но самый важный вопрос, на который Андрей никогда не получит ответа, где его родители. Мама и папа. Почему бросили, почему оставили, почему не нужен он им? Столько вопросов и ни единого ответа. Андрюша был слабеньким мальчиком. Часто болел. Поэтому был слишком бледен, особенно в контрасте с невероятно огромными серыми глазами и черными волосами, слишком худым был. Кормили не очень. Да и условия были так себе. А никто не заботился толком о малышах. Андрей рос, но здоровье лучше не становилось. А раз он слабый, значит, можно обижать. Забирать кусок хлеба, забирать игрушки. А он не мог заступиться за себя. Слишком слаб. Его били. Жестоко. Но он никогда не плакал. Никогда не просил остановиться. Никогда не жаловался. Воспитатели… Все они видели. Все слышали. Но кому нужны чужие дети? Друзей у него не было. Пока не появился Ваня. Этому парнишке было двенадцать, а Андрею десять. Они не общались. Иван всегда был одиночкой. Угрюмым и злым. Но он никого не обижал. Пытались обидеть его — получили таких тумаков, что мальчика стали обходить десятой дорогой. Ване было плевать, что творилось вокруг него. До одного момента. Ваня был всего несколько недель в детском доме, когда судьба столкнула с Андреем. Иван проснулся поздно ночью. Он сразу же заметил, что около восьми кроватей были пусты. Но ему было все равно. Он поднялся и пошел в туалет. А там были пропавшие мальчишки. Ваня сразу же понял, что происходит. На полу лежал худой мальчишка, а его методично пинали. Но паренек молчал, лишь прикрывал лицо. Пацаны не обратили внимания на Ваню. Который быстро сделал свои дела, и уже собрался уходить, как понял, что не слышит ни плача, ни крика. Добили? Уже мертв? Спустя годы он так и не понял, почему вернулся и спас Андрея. Он быстро растолкал толпу — опыт в драках уже в двенадцать лет имелся. Вытащил Андрея, чье лицо было залито кровью. Именно в ту ночь появился шрам на лице Андрея. Именно та ночь все изменила. Теперь Ваня постоянно защищал Андрея, учил его драться, быть сильным. И постепенно они стали не просто друзьями, они стали братьями. Не по крови, по духу. А Андрей больше не был слабым. Он не болел. Он мог уже сам защищать себя. И за год он изменился. Хоть и был мальчиком, но с характером. Потом, когда Ване и Андрею было тринадцать и одиннадцать соответственно, их забрали в приемную семью. Сергей и Лариса Костылевы. Так мальчики стали братьями уже не только по духу. О них заботились. Но мальчики все равно знали — только они есть друг у друга. Они росли. Учились. Жили. Но детский дом не забывали. Однажды Иван привел в дом Игоря и его сестру, Катю, она тогда была еще совсем крошка. Ване было уже около семнадцати, а Андрею пятнадцать. — Их родители погибли в автокатастрофе, — кивнул он на ребят, — как и мои. Поэтому будем помогать им. Костылевы угощали их едой, одеждой, но забрать не могли, так как Сергей серьезно заболел, и все деньги уходили на лечение. Шли годы… Когда умер Сергей, Андрею было около двадцати пяти. Но все равно удар был сильным. И он даже не подозревал, что вскоре будет еще один. Царев Николай. Или просто Царь, как прозвали его в криминальном мире, был известен своей жестокостью к врагам, но никто даже не догадывался о его любви к маленьким девочкам. Катя, опекуном которой стал брат, поехала в город на какой-то концерт. Там-то ее и увидел Царь. Просто понравилась. Просто захотелось. Итог же всем известен… Парни, уже будучи взрослыми, попали в жестокий мир преступности. Много дрались, иногда убивали… Но не насиловали женщин. Не убивали детей. Не мучили их. Царь должен был заплатить. Ответить за свой поступок. Но Царь был умен — он скрыл то, что это он убил девчонку. Но Ваня тоже не самый последний человек. Связи помогли узнать правду. После похорон Игорь стал готовить план мести. Царь же спрятал свою семью, но через четыре года все же удалось найти информацию. У Царя две дочки. И старшая как раз ровесница Катьки. Идеальная возможность для мести. Но все же нельзя было просто так ее, месть, осуществить. Еще спустя год Иван стал отцом, поэтому попросил Андрея заменить его. Андрей же с легкостью согласился, хотя до этого предпочитал просто доставлять информацию, не вдаваясь в подробности… А потом он увидел ее фото. И понял, что пропал. Ее голубые глаза были невыносимо печальными. Ему хотелось пожалеть ее, защитить. Но именно она была целью Игоря. Он задумал поступить с ней так же, как Царь поступил с Катей. Жестоко. Но справедливо. Кровь за кровь. Таков закон. Но Андрей не мог допустить, чтобы эти голубые глазки закрылись навсегда. Глупости… Влюбиться по фотографии… Но он не мог отрицать — он хотел эту девушку. Обладать ею. Трахать. Заботиться. Быть рядом. Чтобы была только его… Игорь приставил парней, чтобы следили за Царевыми. Андрей следил за Васей. Его Василисой. Он изучал ее. И с каждым днем понимал, что влюблен. Понимал, что не позволит Игорю сделать ей больно… А в итоге сделал сам. Андрей пару раз дрался с Игорем из-за Василисы. Угрожал. А на самом деле хватило просто пару тысяч долларов, чтобы откупиться от него. Андрей торжествовал. Она будет принадлежать ему. Его Василиса. …- теперь ты знаешь все, — закончил свой рассказ Андрей и отстранился от меня, перед этим поцеловав в щеку. Я неотрывно смотрела на него. Его история потрясла меня. Ужаснула. И стало больно, что жизнь к нему была тоже несправедлива. Подняла руку и коснулась его шрама, а после поцеловала. Но тут же зажмурилась, потому что на глаза навернулись слезы. — Не плачь, малышка, — Андрей вытер влагу с моего лица. — Могу я задать тебе еще вопросы? — Да, — серьезно кивнул Андрей. — То есть ты мне не мстил? Тогда почему был груб со мной? — Потому что ублюдок, — жестоко усмехнулся Андрей. — Захотел — сделал. Просто в тот момент я хотел именно тебя. Сейчас я жалею, что начал наши отношения именно так. Но ничего не изменить. Остается только нормально строить будущее. Без боли и твоих слез. Слышишь? — Слышу… А Игорь, он… — Нет. Он не тронет тебя. Ты в безопасности. — А он не может отыграться на моей сестре? — неожиданная мысль заставила похолодеть. И я испугалась за нее. — Не беспокойся. Ты и твоя семья в безопасности. Я кивнула и положила голову ему на плечо. Он взял меня за руку и переплел наши пальцы. — Ты бандит? — новый вопрос сорвался с моих губ, но я тут же о нем пожалела, — Ой, прости… Но Андрей не разозлился из-за этого вопроса, а лишь улыбнулся и лукаво на меня посмотрел. — Я учитель истории. — Чего? Шутишь что ли? Андрей засмеялся и покачал головой. — Не шучу. Я нахмурилась. Ну не может же он быть учителем! — Ты работаешь по профессии? — скептически спросила я. Андрей отрицательно покачал головой. — А как ты тогда зарабатываешь деньги? — Оружие. Больше я не хотела спрашивать. Эта сторона жизни Андрея немного меня пугала. Мы некоторое время сидели в тишине. Мимо проходили люди. Каждый спешил по своим делам, но все обращали на нас внимание. Поселок маленький, а мы здесь чужие. Я — точно. Я везде чужая. — Что с моим отчимом? Зачем спросила — не знаю. Просто хотела знать, что ему было больно. — Он больше тебя не побеспокоит. Я кивнула. Я рада, что Андрей отомстил за меня. — Он всегда обижал меня. Обзывал. Хорошо, хоть не бил. А маме было все равно. Она любила его. Любила больше, чем меня. Я мечтала всегда, что у меня будет папа, и, когда Николай появился в нашей жизни, мне было около пяти, я думала, что теперь у нас будет счастливая семья. Папа, мама и дочка. Но он ненавидел меня с первого дня. И я не знаю, почему. И некому было защитить, ведь я не знала, где мой родной отец и кто он вообще… — тяжело вздохнула и сжала ладонь Андрея, который молча слушал меня, — На публике мы всегда играли в идеальную семью. При людях я называла его папой, а дома он даже не мог находиться со мной в одной комнате. Мы ни разу не ели за одним столом. Я всегда завтракала, обедала, ужинала отдельно. Мне было больно, обидно. А теперь он мертв. И мне ни капли не жаль его. Андрей так ничего и не сказал. Я подняла голову и посмотрела на него. Его лицо — маска. Но глаза… В них плескалась ярость, злость. Коснулась его щеки, чуть погладила его щетину. Какой же он… — Тебе идет борода, — улыбнулась, проведя ногтями по густой щетине. Андрей перевел взгляд на меня. Он явно был удивлен. Не ожидал услышать такие слова от меня. — Значит, не буду бриться. Я улыбнулась и поцеловала его. Сейчас стало легче. Я поняла Андрея. Его поступки. Его одержимость мной. И поняла, что сама становлюсь одержимой им. И больше эта мысль меня не пугала. Он страдал. И я страдала. А теперь… Разве мы не заслужили свое счастье? Почему я должна отказываться от него? Андрей прав. Стоит забыть прошлое. И построить новое будущее. Мы нужны друг другу. Я уже точно без него не смогу. Да и не захочу. — Поехали домой? Мой мужчина мне улыбнулся и кивнул. Вернулись мы к бабе Тоне через час, и сразу же сообщили о своем отъезде. — Уже уезжаете? — было видно, что старушку эта новость огорчила. Мне стало жалко ее. Я помнила, как она рассказывала мне, что скучает по своим детям, которые редко ее навещают. Я не могла ее бросить. Не сейчас. Посмотрела на Андрея. Он посмотрел на меня в ответ, и я заметила, как он едва заметно закатил глаза. Не выдержала и ущипнула его, а он, наверное, даже не заметил. — Ммм, наверное, мы можем задержаться на недельку, — наконец, произнес Андрей. Я радостно заулыбалась и подошла к бабе Тоне. Неожиданно для себя, прижала ее к себе, вдыхая запах лекарств. А на глаза навернулись слезы. Слезы счастья. Наконец-то я почувствовала себя дома.