Сильна, как смерть, любовь

Представим, что кинжал Беллатрисы долетел раньше, чем Добби успел переправить троих друзей на берег моря, в коттедж Билла и Флёр… Гермиона бросилась к другу, из последних сил вырвавшись из цепких объятий, чтобы успеть сбежать вместе с ним. Кажется, заветный коттедж на берегу моря был уже совсем близко… Вдруг Беллатриса торжествующе взвизгнула; в ту же секунду всех, кто не успел опомниться, отвлекло неожиданное появление ещё нескольких Пожирателей Смерти, что влетели в комнату круговертью чёрной пыли, сгустками тьмы, обретшими телесную форму. Всех троих подростков окружили, оттаскивая в несколько рук, гоблин отлетел в сторону, как тряпичная кукла — кажется, он и не жив был уже; кто-то свистнул Белле, показывая на меч — она отмахнулась, не желая рассказывать, что перед ним подделка, и поэтому приняла его, без особой бережности поставив куда-то в дальний угол. А ещё через миг Гарри с Гермионой опустили глаза вниз и увидели рукоять кинжала, что торчала из груди Добби, и тогда поняли, чему так радовалась сумасшедшая ведьма, но было слишком поздно. Маленький смелый домовой эльф был мертв. Наверное, надо было бы закричать, вскочить на ноги, сделать хоть что-то, чтобы гибель его не оказалась напрасной, а Гермиона только и могла, что зарыдать, согнувшись над маленьким беззащитным телом. Глаза обожгло слезами… А когда она снова открыла их, то рядом не было уже ничего, словно тело Добби растворилось в воздухе, и он без возврата ушёл туда, куда попадают все домовые эльфы после смерти. Просто исчез без следа — и всё. Гермиону и остальных оттащили из центра зала за шиворот, она сопротивлялась железной хватке, но совершенно бессильно, и была будто во сне после оглушившего её горя. Потом они оказались притиснуты к стене рука об руку с Роном и Гарри. — Свяжи их, только покрепче, Антонин. Только что эти твари выбрались из подвала, куда мы бросили их! — крикнул один из Пожирателей. Лица не было видно за замершей в вечной презрительной насмешке маской. — Они сбежали из подвала, мистер Долохов, сэр! — перед ними предстал замерший Хвост. Мелкие глазки остекленели от страха, и он лишь изредка переводил их с одного Пожирателя на другого. — Белобрысая девка со стариком, сэр… Но наказание пришло не оттуда, откуда он ждал его. — Приорум Морте! — выкрикнула Беллатриса. Хвост упал так, как стоял, потом захрипел, извиваясь в корчах. — Что? Если бы не я, и эта троица бы сбежала? — прошипела она взбешенно в лицо Малфою — тот, впрочем, не возражал, даже отошел от рассерженной ведьмы на пару шагов, будто пятясь. Теперь Беллатриса могла относить поимку Гарри на свой счёт, тем более что Сивого не было видно, и вполне можно было догадаться, что за судьба постигла трёх оборотней. За всей этой сворой людей в чёрных одеждах и хриплыми их криками, напоминавшими живо стаю голодного воронья, Гарри вдруг стало дурно. Он согнулся пополам, словно от тошноты, утягивая на пол за собой друзей. «Он уже здесь», — прошептал хрипло он им двоим. Перед глазами снова стало темно. Все, что чувствовалось сейчас — так это всепобеждающее ликование Тёмного Лорда. Хотелось исчезнуть любым путем, только вот пути обратно не было. Не стоило и глаза открывать, чтобы понять, что «Он уже здесь». Гермиону обдало холодом, словно при ознобе, будто весь зал до потолка обледенел, как гигантская пещера, ноги примерзли к полу, и хрустальные люстры под потолком тихо звенели, как занавеси сталактитов. — Что ж, здравствуй, Гарри. Не стоило и поднимать глаза вверх, чтобы понять, кто приближается к ним, явившись из чёрного вихря посреди зала. Волдеморт явно упивался моментом. Торжество в голосе пытался скрыть за вечной бесстрастностью — может, змееподобному лику и удалось это, но в голосе прорывались нотки триумфа. — Добро пожаловать. Тут же к нему бросилась Беллатриса, падая на колени и выхватывая ладонь своего господина. — Мы поймали его для вас, хозяин! Видите, я… Волдеморт отмахнулся от нее, как от назойливой мухи. — Оставь. Я прекрасно понял, — тут он произнес еще несколько фраз, но Гермиона не слушала — слишком сильно билось сердце, и за его глухим стуком не было слышно ничего. Похоже, Темный Лорд приказывал Белле разобраться с кем-то; ей это все казалось уже неважным. «Ну же, давай! Приди в себя! Ничего еще не потеряно!» — стиснув зубы, Герми отбросила от лица прилипшие ко лбу локоны и заставила себя вслушаться. — Похоже, я прибыл на твой зов очень и очень вовремя. Волдеморт неуловимо приближался к ним троим: Гермиона не поднимала глаз, но слышала его тихую поступь и шуршание темного балахона по мраморному полу. На счастье, его отвлек Люциус Малфой, прошипевший за его спиной: — Их привели в мое поместье, Белла, не забывай, где ты находишься! Послышался тихий, но угрожающий шорох: так вскидывается змея, готовая к броску. Украдкой покосившись в ту сторону, Гермиона увидела, что Волдеморт перевёл внимание с их троицы на опального Лорда, развернувшись назад. Беллатриса бросилась к нему, хватая за руку: — Хозяин, он лжёт! Мальчишку приволокли… — Ну, ну, Белла! — осадил ее Волдеморт с мягким укором. — Не трудись объяснять. Думаешь, что-то ещё осталось такого о светлом Лорде Малфое, чего я не знаю? А? Думаешь, я не помню, кто подводил меня раз за разом? Она замерла, таращась на него широко распахнутыми глазами, с немым ужасом на лице, должно быть, сообразив, что последнюю фразу можно трактовать равно относящейся как к нему, так и к ней; Волдеморт же явно замыслил очередную свою расправу и приблизился вплотную к Люциусу, смотря в упор. Тот зримо занервничал: лицо, мертвенное, застыло от страха так сильно, что губы его с трудом слушались: — Вы всегда могли найти во мне поддержку и опору, господин, равно как и в моей семье, — прошелестел он, запинаясь. — Да что ты, Люциус? Неужели? Нет, правда? А как же твой сын, Драко, так успешно проваливший задание на башне? А сейчас? Где он? — Он помогал опоз… — Ложь! Ложь, ложь, ложь, — завизжала Беллатриса, — нет, он и слова не сказал, когда Нарси просила его опознать этих троих с Поттером во главе! «Нет, я их всех не знаю, я не уверен»! — В самом деле? Твой сын не смог даже узнать своих однокурсников? — Волдеморт фыркнул. — Это правда, Люциус? — Поттер был под действием оборотного зелья, господин, его нельзя было узнать! Его и этого рыжего! — возразил тот. — Да? А девчонка? Что скажешь насчёт ее? — едко поинтересовалась Белла. — Он отказался опознавать ее? Хм… это интересно. Я считал, что ты сможешь привить сыну верные ценности… Но уж никак не симпатию к грязнокровкам! Лестрейндж угодливо захихикала. — Чем он, кстати, занят сейчас? Позовите его ко мне. — Я велела ему прикончить троих оборотней на заднем дворе, хозяин. Сивого и ещё двух. — Что?! — Эта падаль хотела украсть меч Гриффиндора из ячейки, хозяин! Точнее, сперва я подумала так — но потом он оказался подделкой, и… — И мы можем не сомневаться, что все трое живее некуда до сих пор, поскольку вряд ли у твоего сына хватило духу расправиться хоть с одним, — резюмировал за неё Волдеморт. — Надо бы разузнать поподробнее об его отношении к грязнокровкам, так ведь? Он зажмурил глаза ненадолго, взмахнул палочкой, видимо, призывая Драко через метку — а тот медлил. — Долохов, Яксли! Приведите его ко мне! Но это уже не требовалось: наследник гордого рода Малфоев предстал перед ними, весь перепачканный в пыли и земле, и бледный от страха. В этот миг Гермиона неожиданно для себя поняла, что Драко искренне пытался выгородить их, а теперь, когда жертва вышла напрасной, до безумия боялся самой страшной расплаты. — Драко, мальчик мой, — начал мягко Волдеморт, — как твои успехи? — Сэр? — прошептал он непонимающе, справедливо полагая, что Тёмного Лорда вряд ли интересуют его успехи в школе. — Белла сказала мне, ты даже не смог опознать грязнокровку Грейнджер, когда ее притащили сюда. Не объяснишь ли, что стало причиной такой забывчивости? Ты так редко посещаешь школу, что забыл, как выглядят твои однокурсники? Лицо Драко зримо исказилось от страха, но он быстро справился с секундным ступором и торопливо отговорился первым, что пришло в голову: — Я не присматривался к ней, сэр! Это ведь всего лишь грязнокровка! — ответил он и быстро добавил: — Я не видел ее с прошлого года! Увы, даже Гермиона поняла его неискренность по тому, как смущенно он опустил глаза: не стоило и сомневаться, что Волдеморт догадался об этом ещё раньше неё. Здесь и легилименции не требовалось — и запинающийся голос его, и смущенный тон уверенно убеждали, что он солгал. — Правда, Драко? А может, наоборот? Можно, девчонка понравилась тебе, и ты решил спасти даму сердца? — с сарказмом спросил его он. Гермиона вскочила, возмущённо выкрикнув «Нет!» — но тут же поняла, что порыв ее можно было расценить как очередное подтверждение слов Волдеморта. Вдобавок наперерез ей бросились сразу трое из свиты Лорда. Очень скоро они втроём лежали на полу, обвитые связывающими чарами, похожими на путы или силки с шипами, не дававшими даже двинуться, и она могла выслушивать возмущенное «Ну, спасибо, Гермиона!» со стороны друга. Теперь оставалось безмолвно наблюдать за происходившим. Темный Лорд меж тем отнюдь не собирался отпускать Драко, ограничиваясь одними насмешками. Он, правда, не забыл и про доставленное к нему трио, но собирался растянуть казнь максимально долго — тем более, что в зале к тому времени собрался почти весь круг его приближённых: и Лестрейндж, и Долохов, и Яксли, и Розье, и Руквуд, и ещё несколько прочих. — Что скажете, друзья? Кажется каким-то скучным так быстро разделаться с Мальчиком-Который-Выжил и даже не устроить ради этого небольшое шоу? Да и потом, чистота собственных трудов и наказание предателей — не это ли должны о волновать меня сильнее всего? Я бы убил Гарри Поттера, это ясно, но прежде разберусь с тобой, Драко, так что не трудись уходить, — бросил он в спину младшему Малфой, медленно пятившемуся в сторону двери, и на плечи тому немедленно легли руки бывших старших товарищей из числа слуг Лорда. — Мой Господин, позвольте мне самому ответить за сына! — раздался голос Люциуса, но его слова не возымели должного эффекта. — С тобой разберусь позднее, — пообещал Волдеморт. — Уведите его в подвал и заприте как следует! Того отправили прочь быстро — или Лорд Малфой не рисковал оказывать сопротивление, или верней всего не решился защищать сына в ущерб себе и струсил, как подумалось Гермионе. Волдеморт сел за высокий стул во главе стола, развернув его в сторону, к центру комнаты: судя по всему, устроившись там, он не собирался сам принимать участия в наказании. Пытать кого-либо на таком отдалении было странно, а значит, он собирался исключительно раздавать ценные указания. Но он и рта не раскрыл, махнул только рукой, дав знак начинать, и Эйвери, державший Драко, резко подсёк его сзади: тот упал на колени так быстро, словно давно собирался сделать это. Длинные светлые пряди упали на лицо, скрывая выражение глаз. Гермиона увидела, как он закусил нижнюю губу, будто ждал долгой череды Круциатусов и надеялся не закричать. — Милый птенчик, — начал Родольфус Лестрейндж, обойдя его полукругом и загородив от Гермионы страшное лицо Темного Лорда, — знаешь, что я скажу тебе? Ты сильно разочаровал нас и нашего господина. Как же так? Ладно, не каждый недрогнувшей рукой может убить, но почему ты даже не смог узнать грязнокровку? — кивнул он на Гермиону, на секунду подняв на неё тяжелый недобрый взгляд. — Жалкий, трусливый, сам как девка, — презрительно бросил он, и стоящий рядом Эйвери глухо засмеялся из-за своей маски. Что же наши трое друзей? Если лица Гарри и Рона были сейчас слишком сильно изувечены синяками и кровоподтеками, то на лице Гермионы слишком явно читался страх пополам с отвращением к высказанной перспективе: увы, скрыть эмоций она не могла, и это не укрылось от лица пожирателей смерти. Лестрейндж, смотря на нее, кажется, ещё сильнее уверился в правильности выбранной перспективы. Протянул к стоявшему на коленях Драко руку, погладил по плечу... Тот дернулся было, пытаясь избежать ненавистных прикосновений, но быстрое заклинание дьявольских силков опутало его. Длинные гибкие стебли с шипами опутали его редкой сетью, он сжался, но не проронил ни слова, ни вздоха, только видно было, как стискивает он зубы. — Смотри, наш зайчик с характером! Ближний круг Пожирателей Смерти захохотал. Потом ближе подошёл Долохов с его вечно кривящимся лицом: теперь оно было искажено брезгливой косой улыбкой, указывавшей, очевидно, на какую-то пришедшую ему в голову забавную шутку. Встрепенулся Рабастан Лестрейндж: — Девка! Точно сказано, Руди. Может, раз малфоевский сынок не годен ни на что больше, мы и попользуем его так же, как девку, м? Он поднял взгляд на Волдеморта, будто ожидая незримого его одобрения. Со стороны, где тот сидел, не слышалось ни звука — одно лишь медленное удовлетворенное движение веками, вверх и вниз, и кивок головы на полсантиметра вниз. — Птенчик хорошенький, чистый, мягкий. Не кривись, Антонин, ты и различий не заметишь. — Если тебе нравится ездить по дерьму — езди, — и тот пожал плечами; что до Гермионы, то она не поняла вначале, что значило это грубое выражение, но довольно скоро догадалась, ощутив резкую тошноту. Долохов заключил: — Предпочитаю традиционные методы наказания. — Ох, смотри, какие мы нежные, — брезгливо бросил Родольфус. — Можем устроить мальчику водные процедуры. Долохов прошипел еще что-то нечленораздельное, что было не уловить с места, но Герми и не прислушивалась особо: сильнее всего сейчас хотелось зажать уши руками, чтобы не слышать всех тех омерзительных вещей, что предлагали эти трое. Она считала до сих пор всех чистокровных кем-то вроде нерушимого и единого братства, которое сплотилось лишь с тем, чтобы вовеки не пускать ее в свой круг, чтобы она и засматриваться не смела на таких красавчиков, как Драко Малфой, — а теперь выяснялось, что чистокровные маги ненавидят друг друга, как скорпионы в банке, и каждый готов расправиться с более слабым соседом. Именно поэтому Драко был лишним среди них. Тем более жаль ей было его из-за того, что не требовало большого ума догадаться, что на самом деле он прекрасно узнал ее. Из размышлений ее вывел резкий громкий смех обоих Лестрейнджей: — Кто тебе сказал, что мы будем мараться? Мальчик сам все сделает, особенно, если он хочет облегчить свою участь. Перед Драко за пару взмахов палочки появилось медицинское кресло, больше похожее на экспонат камеры пыток. — Забирайся, мальчик мой. Или тебе помочь? — ласковым тоном прошептал Рабастан, подтолкнув Драко в спину. Тот помотал головой, что определенно не понравилось никому: — Ты усугубляешь свое положение, милый, хороший мальчик... — с притворным сожалением протянул Родольфус и выкрикнул в тот же миг: — Левикорпус! Тело Драко взмыло в воздух и заняло нужное положение на кресле. — Наш друг Долохов предлагает наказать тебя "традиционным методом", Драко. Что ж, я уступаю ему место, — и Руди с поклоном удалился и возник перед Долоховым, протягивая ему плеть, до странного тонкую, серебрящуюся в тусклом свете, что проникал под своды огромного зала. — Можешь начать, Антонин. Плеть тонкой струей взметнулась в воздух и опустилась на лицо и грудь подростка, описав ряд изящных колец. Можно было подумать, что она мягка, как шелк, и так же легка — но Драко вдруг тонко и громко вскрикнул, и стало ясно, что впечатление это обманчиво. Гермиона увидела, как расходится черной трещиной, похожей на росчерк быстрого пера, толстая темная ткань мантии, а под ней светлая сорочка, как набухают края ткани темным красноватым цветом крови... Вслед за первым последовали еще и еще один удар, очередной шуршащий звук — и вскоре вся одежда с Драко упала на пол, исполосованная на ленты. Обнажилась светлая кожа цвета слоновой кости — она казалась еще белее на фоне кровавых отметин, тонких, пока еще не слишком многочисленных. — Довольно, Антонин, — на этом Лестрейндж прервал его. — Ты помог нам его раздеть; примемся за остальное. В руках у него возник предмет, напомнивший скорее нечто вроде грелки, чем орудие пыток: резиновый пузырь с длинной гибкой трубкой, наполненный водой. — Драко, посмотри на меня. Не трудись метать молнии... Пойми, что в твоих интересах проделать эту работу за нас, — начал он, демонстрируя наконечник трубки и подходя ближе к поднятым на подлокотники и широко разведенным ногам Драко, а затем снова дотронувшись до обнаженной тонкой кожи своей рукой и процарапав длинную полосу. Драко смотрел на него с неутихающей ненавистью. — Не хочешь? Что ж... Я не буду так аккуратен, как ты. Он подтолкал ладонь ему под крестец, без труда приподнимая худое юношеское тело, и одним движением быстро вогнал его в задний проход. Тот наверняка оцарапал его, хотя и не сильно; "То ли еще будет", — нежно прошипел Лестрейндж. Следом за этим Драко ощутил, как внутрь полилась вода, наполняя его все сильней и сильнее. Живот скрутило в спазмах. Хотелось вытолкнуть из себя трубку, и он сжался, но никак не мог сделать этого из-за руки Родольфуса и креплений у кресла, где он лежал, что держали его в приподнятом положении крепко, как в тисках. Вода наполняла кишечник, живот приподнялся и выпирал все сильнее, переполненный до резкой опоясывающей боли. Лестрейндж положил вторую ладонь ему на живот, то давляя, то приотпуская, будто раздумывал, вместят ли его внутренности еще литр воды. — Нет, нет, прошу! Драко не ожидал, что собственный голос утонет в слезах и всхлипываниях. Мерзкое и унизительное ощущение: на глазах у всех, включая тетку Беллатрису, всю жизнь смотревшую на него со смесью непонимания и презрения, и грязнокровку... То есть, Гермиону, о которой думать хотелось меньше всего, но она была здесь, была, и от этого знания было не спастись. В любом случае, выслушивать его никто не собирался. Вслед за этим Родольфус резко вынул шланг, не дав ни капле воды вылиться и накрепко запечатывая ее пробкой. — Вот так. Отлично. Он подошел к Драко сбоку, нажал на рычаг кресла, и то заскрежетало, чуть поворачивая своего пленника, так что Драко вынужденно повернулся к нему, лежа почти на боку. Живот отвисал сильнее, растянутый, и напоминал о себе ежесекундно позывами к опорожнению. Родольфус подошел вплотную. Он стащил с себя штаны, спустив их на бедра, даже чуть ниже, и, взяв Драко за пучок светлы волос на затылке, ткнул его лицом в собственную промежность. Желтоватая, но тоже довольно светлая кожа, темная полоса густых черных волос от члена к пупку, стойкий запах мочи... Драко кривился, ровно как Долохов четверть часа назад, сквозь зажмуренные глаза текли слезы, делая все лицо влажным. — Я выбью тебе все зубы, мой птенчик, если ты будешь упорствовать. Все до одного. Остаток короткой жизни проведешь здесь, стоя на четвереньках у трона темного лорда, предлагая всем свой беззубый ввалившийся рот. Судя по всему, реальность угрозы у Драко сомнений не вызвала: он приоткрыл рот, словно в беззвучном крике, и послушно обхватил член Родольфуса губами. Следующие пару минут раздавалось лишь тяжелое дыхание Лестрейнджа и всхлипы Драко; Гермиона отвернулась к стене, не желая ничего видеть. — Старайся язычком лучше, птенчик... Родольфус вознаградит тебя за хорошую работу, — хрипло выдыхал тот, запрокидывая голову. Он кончил быстро, хоть Драко и показалось это бесконечно долгим. В рот брызнула густая солоноватая сперма. — Мне кажется, ты уже достаточно чистый... Сейчас. Кончив и отдышавшись, Лестрейндж нагнулся к бедрам Драко, извлекая затычку из ануса. Мутным грязным потоком под ноги всем потекла вода... И исчезла, ровно как и само кресло. Драко упал на пол, сбивая колени о камень. — Мальчик готов. — Сейчас проверим, — раздался мурлыкающий голос за ухом. Рабастан Лестрейндж, высокий, худее брата, но ровно такой же жестокий, с безумным огнем в глазах, подошел к Драко, бесцеремонно оттеснив Родольфуса. — Ах, какой милый мальчик, — начал он, рывком приподнимая Драко к себе, а потом заставил его подняться на колени и встать к себе задом. — Ну, покажи мне твой цветок невинности. И поскольку Драко не торопился раскрыться ему навстречу, он сам просунул ладонь ему между ягодиц, раздвигая их. Рабастан потерся об него собственным возбужденным членом, обтянутым брюками, но долго растягивать прелюдию не стал и, приспустив свои штаны, почти сразу грубо развернул Драко к себе, заставляя выгнуться посильнее, чтобы тот мог лучше принять его член в себя. Драко Малфой плакал. Это было дико больно, он хотел умереть, он умолял, но никто не внял его мольбам. Сейчас в него сзади вколачивался третий по счёту насильник. Каждый толчок отзывался острой болью в паху, пупке, всей промежности. Хотелось обмочиться от боли. Другой держал его за светлые волосы, не давая опустить голову, заставляя смотреть в расширившиеся от ужаса глаза Гермионы: — Тебе нравится, когда тебя берут на глазах у грязнокровки? Нравится! Насильник особенно сильно толкнулся, потащил член назад и Драко с ужасом почувствовал, что организм его больше ничего не держит. Кишка потянулась вместе с членом и Малфой-младший взвыл, не осознанно пытаясь вырваться. Его удерживали, а насильник крепко ухватил выпавшую кишку и начал перебирать, а потом кто-то подошёл сзади и начал тереться членом о нежные складочки, а затем с похотью прохрипел: — Давай вместе всё обратно затолкаем? Следом за этими словами Драко показалось, будто внутрь него протаскивают не собственную плоть со следами чужого семени, а что-то обжигающее. точно нашпигованное сотней мелких игл. Он застонал, пытаясь сжаться, упасть на бок, только чтобы его не трогали больше, но огромный, как медведь, Гойл-старший, с легкостью пресекал все его порывы и одной рукой мог удержать его на весу, другой в это время проталкивая выставившуюся часть хвоста внутрь. Драко хотелось выть от боли — да так он, похоже, и делал, захваченный круговертью оглушившей его боли. — Довольно! Это был первый раз за всю эту череду мучений, когда Волдеморт подал голос. Все затихли; Гойл-старший — и тот торопливо отошел от распростершейся на полу фигуры подростка. — Где сейчас Фенрир и остальные? Тех привели: ещё двое осматривались по сторонам с опаской, как те, кому чудом удалось избежать казни, не без страха, что Темный Лорд решил просто заменить её пыткой, — но Фенрир Сивый понял, что намечается наказание, где ему предстоит сыграть роль мастера пыток, а не подопытного кролика. Его жертва лежала на полу, уткнувшись в холодные плиты и ощущая мучительную резь в мочевом пузыре. Пожалуй, крови натекло столько, что он мог бы обмочиться, и это вряд ли бы кто заметил — а Драко из глупой гордости не хотел делать этого. Над собой он слышал тяжелую поступь оборотня, слышал, как позвали его сюда и как он стоит, принюхиваясь к нему и облизываясь в оскале — слышен был влажный звук языка, которым он проводил по своим клыкам. Приказов никаких не было — да Фенрир и сам все понял. Нагнулся, коротко порыкивая, опустил когтистую тяжелую ладонь на плечо подростка — не с целью ободрить, скорее проверяя, жив ли тот ещё. Брезглив он не был, и широко раскрывшийся анус с вытекавшими из него струйками спермы с прожилками темно-вишневой крови ничуть не смутил его. Оборотень оскалился ещё сильнее, и непонятно было, забавляет его эта сцена или пробуждает в нем зверя, готового наброситься и терзать. Гермионе при взгляде на него хотелось отступить на шаг, если бы было за спиной место для этого шага. Ей непонятно было, какой же приказ отдаст сейчас Волдеморт? И что будет делать с несчастным этот зверь? Раздерет на кусочки? Глупый и детский страх! И нет, нет, нет: она подняла глаза чуть выше, увидела, как Фенрир нагибается к Драко, подтаскивая к себе за ноги, проталкивает ладонь ему между ягодниц, и тогда только поняла, что именно собирается он делать. Тот перекинулся парой слов с Волдемортом, а потом... Потом она услышала, как Темный лорд обращается к ней: — Грейнджер, — голос Волдеморта был тихий, свистящий и ледяной, — ты так бледна. Неужели тебе никогда не приходилось слышать рассказы, что лишаться невинности — это больно? А ты, Драко, хочешь она даст тебе облегчение? Не молчи, Сивый тоже хочет свежей шлюхи, а он, как ты можешь догадаться, сохраняет некоторые волчьи свойства и в человеческой ипостаси. Его узел тебе понравится, но я не давал приказа обращать тебя. Грейнджер, — к ногам Гермионы шлёпнулась жестяная плошка с вонючим жиром, — смажь его. Девушка вздрогнула, но миску не подняла, хоть её уже не держали. Она оцепенела от ужаса. — Если ты его не смажешь, Фенрир разворотит ему всё, что осталось. Хотя, там уже и так всё раскурочено. Так что… Девушка с ужасом схватила миску, опустилась перед Драко на колени: — Прости меня, — по её щеке скатилась слеза. Хрупкие пальцы погрузились в мазь, самую обычную, не целебную, не обезболивающую, а просто крем. Она взяла его как можно больше и провела между худых ягодиц, ощущая липкость крови и чужого семени. Медленно провела одним пальцем вокруг раскрытой сантиметра в четыре дырочки и ввела пальцы внутрь, вызывая дикий хрип. Тело прошиб холодный пот. Пальцы сразу угодили в разрыв, рядом был ещё один, а дальше ещё. Малфоя младшего покалечили. Машинально Гермиона нащупала простату и нажала, глядя на вяло болтающийся член. Кровь не полилась, мочевой пузырь был не задет, но надолго ли?