I CAN BE YOUR HERO!

Чангюн просыпается в начале шестого утра и шлепает босыми ногами по полу в направлении кухни. Он всегда чутко спит, когда остается ночевать в чужом доме. Даже если и у своих бро типа Хёнвона. Гюн по-хозяйски достает из холодильника бутылку воды и отпивает из нее, после ставя на место. Он сонно-задумчиво смотрит в окно, почесывая голову и слегка щурясь на солнце, когда слышит за своей спиной тихие босоногие шаги. Он не поворачивается, лишь зевает во весь рот и еще раз чешет затылок. Его каштановые волосы смяты и торчат в разные стороны. - Хм, мило, - раздается голос Минхёка, из-за чего Гюн поворачивается к нему лицом. Ли, не глядя на парня, проходит к холодильнику, доставая оттуда свой диетический йогурт. - Что мило? - переспрашивает Чангюн, наблюдая за движениями Мина. На нем шелковая горчичная пижама, в которую этой ночью Им помог переодеться старшему. Тот еле стоял на ногах, но даже в таком состоянии умудрился выполнить поэтапно весь комплекс косметических процедур перед сном. Это очень рассмешило Чангюна. Минхёк его больше смешил, чем вызывал те прежние эмоции, которые родились под впечатлением от рассказов Хёнвона. Да, у него был слегка высокомерный взгляд, но это больше вызывало умиление, чем боязнь или неловкость. Минхёк поворачивается к Чангюну и принимается медленно, демонстративно рассматривать тело младшего, задерживая свой взгляд ниже, на... - Недурно это все, конечно. Но ты все-таки не у себя дома, хотя бы трусы можно было не снимать, - и после этих слов покидает комнату с йогуртом в руке и гордо поднятой головой. Ах да. Чангюн вспоминает, как в полудреме снял с себя мешающий предмет нижнего белья. Уж очень он привык спать голеньким, в чем мамочка родила. Чжухон, конечно, как сосед по комнате, привык, но продолжал бубнить, правда, уже чисто из приличия, чем из настоящего смущения. Хёнвон тоже, разумеется, высказывал ему, но сейчас спал и не видел. Хм, ну надо же, как получилось. Минхёк встретил его в таком виде. Неловко, да, но... ладно, Чангюну даже не неловко, ему плевать, он своего тела не стесняется. Ему комфортно так спать, к тому же, уж Минхёк за свою жизнь видел не одно и не два мужских тела, так что... наверное, он тоже сказал это из приличия. Хотя и мало был похож на приличного человека. Им усмехнулся. Наверное, ему будет лучше поехать домой, к тому же, им с Чжухоном сегодня предстоит съездить в студию того чувака, у которого они будут делать запись. Поэтому парень, вернувшись в комнату Хёнвона, бесшумно одевается, вытащив из клатча друга пару купюр на такси. Он не обеднеет от этого, а Гюн сэкономит себе на кофе или еще на что, у него нет лишних денег, а ехать в общественном транспорте... зачем, когда у Че есть деньги? Хёнвон спит, свесив одну руку вниз, слегка приоткрыв рот. Его светлые волосы взъерошены, одеяло съехало вниз и прикрывает только ягодицы и часть бедер. Он выглядит спокойным во сне, немного забавным. В его комнате не все вещи лежат на местах, но вполне чисто, чего нельзя сказать об их с Чжухоном доме. Гюн представляет, как на этой кровати они с Хоном когда-то лежали вместе и были счастливы. Должен ли он вмешаться в их отношения? Или же стоит держаться своих принципов и не встревать в чужую жизнь? Правда, это его лучшие друзья. Однако Гюн головой понимает, что жизнь Ли не для брезгливого Хёнвона. Он презирает такой образ, которым привык жить Чжухон. И в отношениях Ли не такой настойчивый, он быстро теряет уверенность. Он умеет бороться за свое творчество и взгляды на религию или любимую марку пива, но если дело касается отношений... Гюн не стал говорить Хёнвону о тех парнях и девушках, с которыми Хон периодически проводит время. Хёнвон бы не понял, а Чжухон... это не отменяет того, что он скучает по Хёнвону. Он правда скучает, Им видит это. Но ему "сложно сдерживать рвущееся наружу либидо", как бы сказал сам Хон. Их отношения слишком сложны и совсем не касаются Гюна, но он правда хотел бы им помочь. Возможно, вместе они не будут счастливы, возможно, поспособствовав им, младший сделает только хуже. Может, Че просто нужно еще время, чтобы переболеть. Потому что он, кажется, действительно слишком болел Чжухоном. И вообще Чангюн мало знал людей, которые после знакомства с Хоном оставались к нему равнодушными. Послав на прощание воздушный поцелуй Хёнвону, Чангюн тихо прикрывает за собой дверь. В прихожей он встречает Минхёка. - Уже уходишь? Даже кофе не выпьешь? - Гюн улыбается ему, принимаясь за шнуровку своих кед. - Нет, попью по дороге. Неловко, что ты увидел меня таким, - Минхёк усмехается. - Не похоже, чтобы ты испытывал по этому поводу чувство стыда. - Ну да. Знаешь, вру. Сказал просто для того, чтобы выглядеть вежливым, - коротко смеется Чангюн. - Я подпишусь на тебя в инстаграме, - говорит Минхёк. Это смешит Чангюна, он осматривает парня с ног до головы. Он выглядит хорошо, по-настоящему хорошо. Чертовски красивый. Опирается плечом о стену, чуть склонившись к ней, руки перекрещены на груди. Ему к лицу горчичный цвет, вероятно, как и любой другой. Наверное, ему к лицу будет все. Но однако при всей помпезности он Чангюну не кажется кем-то более, чем просто смешным парнем. Все в нем смешит Има, поэтому он не может перестать улыбаться. Отчасти он видит в Ли глупость, безобидно-смешную. Он не понимает, как на этого человека могли вестись столько парней, не понимает, как у может быть столько поклонников. Он бы никогда не стал поклонником кого-то вроде Ли. - Окей, тогда я тоже подпишусь, - безобидно отвечает Гюн. И это, похоже, задевает Мина, он холодно усмехается. - Ну разумеется. - Закрой за мной. Пока, хорошего тебе дня, - говорит он и, не дождавшись прощания Ли, выходит из дома.

***

Когда его ноги переступают порог собственного дома, в нос резко ударяет запах перегара, да такого мощного, что начинает мутить. Всюду банки из-под всевозможной алкашки, дымка сигаретного дыма - возможно, не сигаретного, а Чжухон и его компания просто что-то подожгли. Случайно или же по приколу. Им открывает во всех комнатах окна в отчаянной попытке проветрить дом. В холодильнике зато лежит огромный кусок говядины, что радует. Гюн находит Чжухона в ванной, лежащем на... о, на Сынчоле, тот прикольный чувак, с которым они затусили еще на той неделе. Выглядят оба ужасно. Душевая шторка порвана, а они, между прочим, купили ее только дня три назад. Первым на включенный свет реагирует Сынчоль. Первое время он не понимает, что происходит и почему он не может встать. Чангюн приподнимает тело мычащего Чжухона, от которого чертовски несет. - Гюн? - щурится старший, поднимаясь на ноги и придерживая свою голову. - Бля-я-я-ять, - шипит он, присаживаясь на опущенную крышку унитаза. - Ну и пиздец вы в квартире устроили, скажу вам. Там лежат какие-то левые пацаны, я их не знаю, откуда вы их подцепили? - Не задавай мне сложных вопросов. Вчера все немного вышло из-под контроля. Чангюн под ванной замечает недопитую бутылку пива и протягивает ее Чолю. Тот уже хочет поблагодарить, как поднеся ее к лицу кривится. - Бля, друг, это моча. Твою мать, - Гюн прыскает. - Ну зачем же ссать в бутылки из-под пива? - Сами поди и нассали, - продолжает хихикать Гюн. - Мы уже в десять были в ноль, точно помню. А когда домой приехали, не помню. Слушай, у вас есть что пожрать, а? - Есть огромный кусок говядины в холодосе, и я не имею понятия, откуда он там взялся. А ты? - Не знаю. Сейчас бы бульончика. - Пошли посмотрим, может, там лапша какая-нибудь есть, - они оба плетутся на кухню. И, к счастью Сынчоля, у них оказывается парочка пачек рамена. Чангюн включает кипятиться грязный чайник. Вокруг куча грязной посуды, многочисленные бутылки, обертки от снэков, непонятные прозрачные лужи, пепел, оставленные на подоконнике бычки и следы от них. - А вот за это хозяйка пизды даст, - качает головой он. - Блять, ну серьезно. Ну кто это сделал? - Гюн расстроенно выдыхает. - Не знаю, я не помню всего. Сынчоль ест свою лапшу, глотая огромными порциями кипяченую воду. Кажется, ему становится легче, когда он сверху заедает огурцом из холодильника и двумя помидорами. Однако в один момент он резко раскрывает глаза и уставляется на Чангюна. - Где Вернон? - Не знаю. Я его не видел у нас. Сынчоль выбегает из комнаты, принимаясь искать Вернона. По интонациям старшего, Им понимает, что поиски не заканчиваются успехом. Он выходит в коридор, где взъерошенный и несвежий после ночных приключений Чоль как попало зашнуровывает свои кроссовки. - Мы Вернона потеряли, - Гюн прыскает в кулак, маскируя под кашель. - И это не смешно, потому что его друг попросил меня его беречь. Иногда, знаешь, выпив, он себя не контролирует. Ладно, я пошел, - и открывает дверь, не потрудившись прикрыть за собой. Им делает это за него. Он принимается будить каких-то незнакомых людей, валяющихся в их доме где придется. От них всех несет паленым алкоголем и чем похуже. Когда парень обнаруживает на своей кровати следы чужого секса, он брезгливо стягивает постельное белье и, завязав его в узел, выбрасывает в мусорку. Закуривает и идет будить Чжухона. Тот так и валяется на кафельном полу среди грязи и бутылок. Рядом женские трусики с клубничкой и щемящая сердце порванная шторка для душа. Чангюн смотрит на своего друга и не понимает, как с кем-то подобным мог встречаться Хёнвон? Наверняка он ни разу не видел его в таком состоянии. Че Хёнвон, у которого всегда такое недовольное лицо и пренебрежительное отношение, если от тебя пахнет как-то не так по его мнению. От Хони сейчас же просто несло за километр. Но Гюн не был таким брезгливым. Поэтому просто присел на пол рядом с другом. Положил его голову на свои колени и мягко потряс за плечи. - Хони, просыпайся, - ноль реакции. - Мда. И это по тебе-то издыхает несчастный Хёнвон? Ли открывает воспаленные красные глаза, налитые кровью, удивляя младшего такой резко переменой. - Честно сказать, меня даже самого подташнивает, глядя на тебя, дружище. - Что ты сказал про Хёнвона? - голос Хони хриплый и тяжелый. Им думает, доводилось ли Хёнвону слышать его таким когда-либо? - Хэй, бро. Да ты травку курил, - он запускает свои пальцы в красные засаленные волосы, меньше всего сейчас похожие на волосы, при этом массируя жирную кожу головы. - Что ты сказал про Хёнвона? - Тебе надо протрезветь, бро. Ты, кажется, до сих пор пьян, а нам еще ехать знакомиться к чуваку на студию. - Без шуток, повторять не буду. Что ты сказал про Хёнвона? - голос Чжухона становится более суровым, насколько это возможно. - Я ночевал у него, - сдается Гюн. Чжухон поджимает на один короткий момент губы. - Как он? - Оу, ну, он, кажется, все еще скучает по тебе, - услышав эти слова, Ли резко присаживается на пол, о чем жалеет, тут же схватившись за голову. Он издает сдавленный стон боли. Им продолжает: - Постоянно обновляет аккаунты всех твоих соцсетей, неотрывно следит за твоими новостями. Ли стихает. Он сидит спиной к Чангюну, но младший прекрасно знает, что в данный момент выражает его лицо. - Но если ты придешь к нему и попросишь все вернуть, то он ни за что на свете не согласится. Хон тяжело вздыхает, хрипя на выдохе смиренное: - Да, я знаю.

***

Ближе к вечеру, когда Хон отсыпается, а Гюн более-менее скидывает весь мусор в одну кучу, создавая иллюзию чистоты, они оба едут по присланному адресу. Теперь, вымывшись и приведя себя в порядок, Чжухон выглядит достаточно круто, чтобы было можно проводить его заинтересованным взглядом. На нем оверсайз толстовка с автографами всей их андеграундной тусовки. Их становится больше, как и друзей Хони. На ногах потертые свободные джинсы, поверх кепки натянут капюшон этой самой толстовки, потрепанные белые конверсы. Гюн периодически бросает взгляды на окно машины, чтобы увидеть отражение друга. Он чертовски харизматичен, ярок, безусловно обладает индивидуальным чувством стиля и красноречием. Таких людей как он не так много. Но именно таких хотят слушать. Почему-то из их рта всегда такие складные речи льются, они знают, как связывать слова, чтобы они были близки сердцу каждого человека. Чжухон слишком социален, в социуме он чувствует себя, как рыба в воде. Окажись он в каких-то неприятностях, обязательно появится человек, который его оттуда вытянет. Его никто и никогда не бросит, он любим всеми, он никогда не окажется на улице за неуплату их съемной квартирки. Будет ночевать то тут, то там, то у того, то у сего, но ни часу на улице. Он по-настоящему желанен. Может, поэтому он так желанен Хёнвоном? Почему-то после каждой встречи с Че Гюна захватывала тема их отношений с Чжухоном. Разумеется, он не обсуждал ее с кем-то, зачастую, прокручивая все вопросы и доводы лишь у себя в голове. Но это сидело в нем крепко. У самого Чангюна самые долгие отношения длились чуть больше года. Это была милая, но уверенная в себе Эндж. Светловолосая и голубоглазая, оставшаяся в Америке навсегда. Амбициозная, но не лишенная чувства такта. Гюн чувствовал, как теряется в тени этой особы, рост которой не превышал метра шестидесяти. Они превосходно ладили и являли собой самый настоящий пример равноправных отношений. Все обязанности на двоих, готовили по очереди, мусор выносили тоже. Просто в один прекрасный момент Им понял, что Эндж для него не более, чем хороший друг, с которым он занимается сексом. Она не любила его настолько сильно, чтобы вцепиться обеими руками и кричать, что не отпустит обратно на родину. Он оставил ей дом, купленный их родителями, явно надеющимися на скорую свадьбу. Они расстались как цивилизованные люди, когда Чангюн ощутил ужасную тягу к Южной Корее, когда он осознал, что Эндж там не место. Возможно, ему тоже с самого начала не было места в Америке. Девушка поцеловала его на прощание и добродушно пожелала много чего хорошего, и после Им улетел, перестав быть Даниэлем. А дома Чжухон и Хёнвон. Дома разгульная жизнь бездельника, живущего случайными заработками и деньгами от родителей, которые продолжали любить его, несмотря ни на что. Чангюн даже думает, что они не перестали бы его любить, узнай, с кем и в каком состоянии он, бывает, проводит свои вечера и ночи. Его родители граждане мира, их нельзя назвать ни корейцами, ни американцами. Они понимают его и примут в любом виде и случае. Конечно, им было ужасно жаль, что все обернулось для их сына именно так: прерванные отношения с милой Эндж, брошенное неплохое рабочее место с перспективой на повышение, но они уступили. Чангюн был из тех, кто всегда идет за своим сердцем. Не боялся ничего и никого. Общественное мнение и предрассудки его не пугали. Осуждение и сплетни - ему было плевать на все это. - О чем задумался? - спросил Хон, когда такси притормозило у светофора. - Было бы прикольно, будь у нас свой транспорт. - Хм, у тебя же есть права, - вспоминает Ли, разглядывая младшего, подпирающего ладонью щеку. - Денег только нет. - Скоро будут. Этот перец запишет нас, другой продвинет. Мы можем почесать с кем надо языками, и все пойдет, - уверенно кивает Хон. Он такой уверенный и такой неуверенный. Он как олицетворение чаши весов. В нем ровно столько же "нет", сколько и "да". - Ну да, - спокойно отвечает Гюн, прикрывая глаза, его укачивает, и он задремывает.

***

Их выходит встречать широкоплечий парень среднего роста в превосходной форме. Он приветливо улыбается и жмет им обоим руки. Они все представляются друг другу еще раз, кивая. Парень вводит на двери код, и та автоматически открывается. Студия у него не такая большая, но техника стоит хорошая. Его рабочий стол, рядом небольшой синтезатор, колонки, микшер, микрофон. Все, как положено. Под столом небольшой холодильничек с прохладительными напитками. Вокруг чисто и приятно. В углу небольшой диванчик, на спинке которого валяется кофта хозяина студии. - Располагайтесь, парни, - он указывает рукой на диван и оба мгновенно плюхаются на него. - Ну я, в принципе, могу в любой день и время что-то с вами пописать. Что вы хотите, r&b, фанк, хип-хоп? Записей мне Кей не скидывал, поэтому не знаю, в каких жанрах вы работаете. Вероятно, хип-хоп? - он улыбается, обнажая белоснежные зубы. Чжухон тут же вступает с ним в диалог. - Кей занятой чувак, чел. Мы можем сейчас дать тебе послушать. Понимаешь, это должен быть чисто уличный замес. Бит, все дела, профессионально, но с послевкусием небрежности. Понимаешь, к чему все идет? - звуковик улыбается и кивает. Честно сказать, он не походит на человека, умеющего работать с чем-то кроме попсы. Удивительно, что он сразу угадал жанр Чангюна и Чжухона. - Да, я понимаю, - кивает он. - Ну, мы планируем настрогать еще трек-два какой-нибудь глубокой лирики. Ну чтобы как-то разбавить этот жесткач, который будет. Мы жестко читаем, в андеграунде, там все сурово так, знаешь? - Ну, я представляю, как это выглядит. Что ж, записать запишем, сведем что надо, добавим-уберем, с этим проблем нет. Мы можем попробовать что-нибудь уже сейчас. Вы как? У меня пока нет никого, время свободное. - Да, спасибо, - втискивает свои пять копеек Чангюн, тут же получая добрую улыбку. Чжухон, видно, смотрит на парня с недоверием, ждет подвоха. Чангюну же он нравится, располагает. Он такой крепкий и, кажется, надежный. Наверное, он немного старше их. В его движении есть какая-то свобода и неспешность. Однако есть такое ощущение, что в случае необходимости этот парень будет очень быстр и аккуратен. Все сомнения развеиваются уже тогда, когда он устанавливает на микрофон поп-фильтр, настраивает нужные частоты. Не задает вопросов, заранее убирая верха, чтобы звук в себе не имел полета и звучал более жестко и приглушенно. Он говорит, что пока есть время нужно попробовать по-разному, не стоит отметать какие-то варианты звучания лишь потому, что они заранее кажутся неудачными. И Гюн видит, в каком восторге от него Чжухон. Они говорят на одном языке, понимают друг друга. Работа не становится работой, время проходит быстро, уже начало одиннадцатого. Они торчат в студии чуть больше четырех часов. Им тоже не хило так увлекается. Звукарь дает пару советов, делая это максимально деликатно, чтобы никто из них не почувствовал себя неловко. - У меня кое-какие дела на сегодня, поэтому мне нужно ехать. Вы не против, если в следующий раз мы уже начнем писать на чистовик? Я, кажется, приблизительно понял, что нужно и как это сделать, чтобы пошло в продажу, ну, по части качества, конечно. - Хэй, не скромничай, бро! - возмущается Хон, скрещивая руки на груди. - Ты это понял с первых секунд! Я не представляю, что за бомба будет в следующий раз. Ты крутой чувак! Тебе точно нужно ехать? Не хочешь с нами зависнуть? Потянем пивка чуть, поболтаем, повеселимся? - парень улыбается, качая головой. - Я договорился на эту встречу заранее, так что в другой раз. Но у вас есть мой номер, я не отказываюсь от предложения, просто не сегодня. - Вот всегда так. Слышал, Чангюн-а? Всегда самые крутые чуваки самые занятые. Слушай, а если после? - он улыбается, демонстрируя свои ямочки. Видно, что звуковику он тоже нравится и отказ дается ему несколько сложнее, чем предыдущие разы. - Нет, Чжухон. В другой раз я с удовольствием, правда. Вы классные парни, ребят, - он активно кивает головой. Они выходят из студии после того, как ее обладатель выключает всю технику и свет. Уже на улице Хон говорит: - Записал тебя как "крутой чувак", - и парень начинает смеяться заразительным смехом в себя. Это напоминает что-то похожее на "мхы-мхы-хы-хы". - Записал тебя как "Хосок-хён", - жмет плечами Гюн. - У меня уже есть один "крутой чувак" в списке. - Да? А кто? - перебивает Чжухон, обращая на себя внимание. - Ты. - А, ну да, - он жмет плечами, мол, как это я сам не догадался. Парни издают парочку смешков и расходятся, желая удачи друг другу. Гюн и Хон прикуривают за каким-то высоким зданием. На небе яркие звезды, и уже прохладно. - Классный чувак. Сначала подумал, что не шарит, а он шарит побольше некоторых чуваков из нашей тусы. Не думал, что если ревера ебануть побольше, такой прикольный звук будет. Ну, не везде, конечно. Короче, он классный. Слушай, поехали к пацанам? Найдем приколов всяких. Чангюн задумчиво смотрит на звезды, они увлекают добрую часть его внимания. Он внезапно чувствует в себе пустоту, снова ощущая собственное одиночество. Ему не хочется никаких "приколов". Гюн это и озвучивает: - Не хочу я никаких приколов, бро. Да и денег нет на приколы. А ты этой ночью уже хорошо прикололся. Ну нафиг эти приколы. И пить не хочется, надоело. - Ты меня бросаешь что ли? - Брось. Хочешь сказать, ты поедешь дальше бухать? Бро, ты чо. Не часто? Ну, то есть, я не мамочка. За твои деньги переживаю просто. - Да нет, я за свои не бухаю весь этот месяц. У меня своих нет. - У меня тоже нет. Чем за квартиру платить будем? - они не смотрят друг на друга, один под ноги, второй в небо. Хон поутихает. - Натурой? - Фу, - младший морщится. - Точно. Фу, - кивает Хон. - Да ладно, я найду подработку какую, собак повыгуливаю день - вот тебе и деньги. - Ну да. И все равно не надо сегодня никуда ехать. - А Хёнвон что-нибудь про меня спрашивал? - голос Хона меняется. Он становится мягче. Гюн мысленно усмехается. Ему кажется, что звезда, на которую он смотрит уже так долго, сменила свой цвет на более бледный. Такое возможно? - Прости, бро, но нет. Он категоричен на твой счет. - Да я знаю, - старший жмет плечами. - Просто я мечтаю о нем. - О Хёнвоне? - Ну да. Как можно о нем не мечтать? - Думаешь, что все еще можно вернуть? - Думаю, что не все потеряно. - Хёнвону бы не понравилось, что, несмотря на все свои светлые воспоминания о нем, ты затаскиваешь к себе в кровать каких-то сомнительных девушек и парней. Он ведь брезгливый очень. Ему бы, конечно, польстило, если бы ты, трахая кого-то, воображал себе его. Но ты так не делаешь. - Я не умею трахать одного человека, трахая совершенно другого, бро. Могу представлять только то лицо, что на самом деле есть. У меня хорошая фантазия, но этого делать не могу. - Да, я знаю. Вы чертовски с ним не подходите друг другу. - Совершенно. Знаешь, но может поэтому мы и будем с ним вместе? - Ты все-таки надеешься на то, что вы будете вместе? - Гюн смотрит на лицо Чжухона, обращая внимание на то, что его взгляд уже устремлен в небо, а сигарета скурена до фильтра и дотлевает между пальцев. - Прикинь, бро. Именно сейчас я почему-то стал уверен в том, что он типа моя судьба.