I CAN BE YOUR HERO!

Кихен, как бы не старался Чангюн вывести его на полноценный разговор, совсем закрывается и больше односложных предложений из него не вытянуть. Он, несмотря на свои уже алые пятна, которыми покрыт чуть ли не каждый открытый участок кожи, украдкой, когда это удается, переводит свой взгляд на Чангюна. И Им воспринимает все это как игру, которой у него уже давно не было. Он думает, что таким образом старший просто пытается заигрывать с ним и Гюн поддается, принимая его предложение. Младший думает, что Ю сам провоцирует его на мысли в этом ключе, оттого не ощущая за собой никакой вины или чего-то постыдного. Когда они идут по дороге в спальном районе, Чангюн сокращает расстояние между ними так, что тыльные стороны их ладоней начинают соприкасаться. Когда это происходит, Кихен спешно отходит в сторону. Гюн лишь усмехается, думая, какая же все-таки бывает изощренная людская душа, независимо от национальности, возраста, пола и менталитета. Казалось, этот Ю Кихен до ужаса воспитанный, знающий традиции и правила этикета, но парень умудряется так бесстыдно с ним заигрывать, завлекать к себе, утягивать и даже разжигать желание. Им продолжает непринужденно рассказывать обо всех играх, в которые ему довелось когда-либо играть, начиная чуть ли не с тетриса в четыре года. Но Кихен, похоже, в этом совершенно ничего не смыслит. Его тело кажется крайне напряженным, а губы поджатыми, что делает похожим его на подростка еще больше. Это Чангюну нравится. Ох, как же его привлекает эта разыгравшаяся придуманная ими история. Его так прельщает перспектива сегодняшнего вечера вместе с этим симпатичным хеном, с которым они вместе так умело поддерживают иллюзию сценария недотроги Кихен-хена и настойчивого Чангюна. Конечно, Чангюна тяжело назвать настойчивым. Он совсем не такой. Он, скорее, просто человек, слушающий свое сердце. Живущий так, как хочет. Его не могут остановить на пути к осуществлению собственных желаний никакие жизненные обстоятельства. Если он хочет бросить семью, без пяти минут жену и вернуться на родину, то он это наверняка сделает. Если он хочет сегодня покурить травки, то он будет ее курить даже несмотря на то, что у него совершенно нет денег. При чем у этого парня никогда в жизни не появится никакой зависимости, потому что это его жизненное кредо - быть абсолютно свободным, независимо ни от чего. Быть свободным от привычек и зависимостей, от людей и от самого себя. Он никогда не думал, но на самом деле, единственным, что сковывало его по рукам и ногам были собственные желание, которые Чангюн всегда выполнял беспрекословно. Наконец, они доходят до дома Кихена. Как и думает Им, хен из тех, кто обязательно пригласит в дом на чай или ужин. Так и случается. Несмотря на то, что младший благополучно игнорирует свое собственное предложение угостить Ю по дороге домой в качестве извинений, Кихен предлагает ему тапочки, говоря это не ему в глаза, а куда-то в переносицу(Чангюн очень хорошо понимает, когда собеседник не смотрит в его глаза), говорит, что поставит чайник и что-нибудь приготовит. Чангюн решает поиграться и нежно берет в свои руки ладонь старшего так, что колени Кихена от неожиданности подкашиваются. Он делает это якобы из благодарности, произнося чересчур интимно простое "спасибо" грудным низким голосом. Тело Ю охватывает дрожь и он, немного неловко и неуверенно отнимает свою ладонь, заикаясь приглашая пройти на кухню. Чангюн думает, что в этот момент Кихен переигрывает. Ну какой нормальный взрослый человек будет так реагировать на простое прикосновение и "спасибо"? Однако Чангюн, беззвучно усмехнувшись, проходит в идеально чистый дом. Он не особо внимательно осматривает его интерьер, он вполне обычен, все в приглушенных тонах, не раздражающих глаз. Но, тем не менее, ему очень нравится запах. Это и аромат всякой бытовой химии - и лимон, и цветы, и цитрусовые. Все начищено идеально, до неестественного блеска. Пройдя на кухню к Кихену, Чангюн останавливается в дверном проеме. - Хен, я могу воспользоваться твоей ванной? Всего лишь помыть руки, - Кихен поворачивается к нему на короткие секунды, чтобы кивнуть. Чангюну вполне достаточно этого времени, чтобы заметить еще не прошедшие пятнистые покраснения на коже и отчего-то влажный притупленный(возможно, пристыженный?) взгляд. У младшего уже есть план. Зачем тянуть и тратить время на какие-то чаи? Конечно, возможно, уже после Гюн будет не против поужинать. А судя по всему, старший готовит неплохо. По крайней мере, тот так выглядит. Найдя ванную, Чангюн окидывает ее взглядом в поисках удачного предлога. Но там, как назло, не находит ни одного косо стоящего предмета или чего-то, что может упасть на него сверху, чем-то навредив. Поэтому, вздохнув и для виду слегка пропустив воду, младший громко вскрикивает, после добавив: - Ох, хен, мне очень нужна твоя помощь, помоги, пожалуйста! - буквально через секунды две Им слышит приближающиеся частые, но негромкие шаги. Кихен открывает дверь. - Что случилось? - Чангюн картинно морщится, часто моргая. - Хен, я наклонился и уронил линзу. У меня слишком плохое зрение, чтобы ее увидеть. Помоги мне, пожалуйста, - и лицо сразу приобретает серьезные черты. Он перестает смущаться и берет себя в руки, спешно опускаясь на колени. Ю Кихен выглядит как человек, с которым нужно вести себя беспомощно, чтобы тот смог потерять бдительность. И уже застав его врасплох, напасть. Именно это и делает Им, когда опускается на колени рядом с хеном. Находясь за его спиной, Чангюну открывается вид на тощий зад старшего, который эту внешнюю черту находит даже слегка милой. Наверняка за мешковатой одеждой скрывается тонкое и по-подростковому угловатое тело. Гюн двигается и "случайно" кладет свою руку на руку Кихена, уже настойчиво ее сжимая. Кихен старается ее одернуть, но не выходит, так как Гюн прилагает к этому действию большую часть всей своей физической силы. Он больно и даже с претензией на агрессивность сжимает его пальцы, резко дергая на себя. Ю из-за отсутствия устойчивой опоры легко оказывается в руках Чангюна, который не медля накрывает губы, грубо сминая их. Старший, не попадая под движения младшего, словно находясь не с ним, вроде пытается чмокнуть его губы в ответ, но получается это совсем неловко и неумело. Чангюн немного раздражается. - Открой рот, хен, - у него не выходит проникнуть в рот старшего из-за того что тот никак не может открыть рот как следует. Чангюн, руки которого крепко окольцовывают подрагивающее тело, обжигающим шепотом, не отрываясь от губ Ю, скороговоркой шепчущей выдыхает: - Открой, открой, открой свой рот, давай, хен, открой его. Открой, сделай это, давай, хен, - и стоит Кихену слегка поддаться, это всего лишь один маленький и короткий момент его раздумий, в который он засомневался, как Гюн нагло проникает языком внутрь, теснее прижимая тонкое тело к себе, придерживая рукой вспотевший горячий затылок. Чангюна раздражает то, что Ю не отвечает на его действия. Он слюнявит и кусает губы, из-за чего те становятся насыщенного цвета, распухают. Это все надоедает Иму и он, слегка приподнимая толстовку, находит ремень джинсов, очень быстро расстегивая их и без особого труда забираясь обеими руками под резинку трусов, впиваясь кончиками пальцев в мягкие ягодицы, сминая. Вот тут Кихен, словно придя в себя, начинает по-настоящему сопротивляться. Гюн оказывается сверху, навалившись всем телом, прижимаясь пахом к торсу старшего. Это походит на самую настоящую попытку изнасилования. Из этой борьбы Кихен выходит победителем. Его ноги достаточно сильны, чтобы заехать коленом по челюсти младшего,воспользовавшись моментом, натянуть сильно съехавшие штаны обратно. Им трет место ушиба, он уже не пытается скрыть своего раздражения. - Да в чем дело? Сам весь вечер со мной заигрывал, в дом позвал, глазки строил, краснел, играл в гляделки, а теперь? Если ты хотел мне показать, что ты недотрога то окей, да, я тебя понял, - Кихен ему ничего не может ответить. Он сидит ошарашенный на полу с незастегнутыми штанами и смятой толстовкой, капюшон которой в процессе борьбы умудрился оказаться на голове, взлохматив каштановые волосы. - К чему продолжать вести игры, когда и так уже все понятно. Ой, да перестань ты на меня так смотреть. Я не сделал с тобой ничего плохого, - Им сводит брови к переносице. - Ты хочешь меня, я хочу тебя, так в чем проблема? Да перестань, серьезно. Ты же просто от меня без ума, - Кихен поджимает губы. Это был его первый поцелуй. Это был первый раз, когда к нему кто-то прикоснулся. И, неужели, он сделал что-то, чтобы спровоцировать парня, который ему действительно нравился, на подобные действия? Это было грубо, не больно, но слишком пренебрежительно. Им пренебрегли. В очередной раз. - Серьезно. Ты так и будешь молчать? - никакого тебе "хен". Никакой вежливости. Он не походил и близко на Хосока, который одной интонацией в своем голосе проявлял заботу к Кихену. Унизительно и жалко, но ему как никогда раньше захотелось защиты крепкого Сока. Раньше над ним так никто не издевался. Это был очередной удар. Чангюн же внезапно перестает злиться, ему в голову приходит совершенно новая мысль, которая кажется ему чертовски удивительной. Возможно ли такое, что хен, сидящий напротив него, все еще девственник? Более того, что он до сегодняшнего дня еще никогда не целовался? А Чангюн был тем, кто, можно сказать, насильно отнял этот поцелуй? Это размягчило и даже умилило, но чувство сожаления о содеянном не вызвало. Гюн смягчился в голосе и жестах. Когда он медленно приблизился к Кихену, тот весь напряг свое тело, но не двинулся с места. Старший был готов в случае чего дать отпор. - Ох, хен, не сердись на меня. Я, кажется, просто неправильно тебя понял, - его ладони легли на плечи Кихена, мягко поглаживая их. - Просто ты так на меня смотрел весь вечер. Тут любой бы на моем месте воспринял это в таком ключе и не устоял. Ты ведь еще и достаточно симпатичный, хен, - он мягко целует Кихена в щеку, обнаруживая, что так помимо влажности еще и чертовски горячая. Не удержавшись, он прижимается своей щекой к его, чувствуя, как напрягаются плечи. И Чангюну это нравится. - Ты тоже мне понравился, - тихо шепчет Гюн, добавляя немного погодя: - Хен, - младший буквально слышит, как после этих слов сердце Кихена заходится в безумном темпе. И, о черт, как же Иму это нравится. Если так задуматься, то у него никогда не было отношений с кем-то, кто до него не имел совершенно никакого опыта. И общение с этим смущающимся хеном, похожим внешне и повадками на подростка, может быть куда интереснее тех планов, которые изначально на него начинал строить Чангюн. А ведь это даже очень хорошо, что все сложилось именно так. Вместо одноразового секса он продлит себе удовольствие, возможно, на неделю-две. Это куда интереснее, чем закидываться и бухать с Чжухоном и еще хер пойми с кем. Это, блять, действительно интересно. Не столько сам Кихен, сколько его реакция. О да, а реакция грозила быть что надо. - Ну так что, хен, ты не сердишься на меня? - Кихен только спустя какое-то время поднимает глаза на Чангюна. Его лицо все еще красное, но вид имеет сверх меры подавленный. Он размыкает слипшиеся губы,(они так невинно-эротично отлипают друг от друга - подмечает Чангюн) чтобы сказать что-то, но молчит, видимо, не найдя подходящих слов. Тогда Им, аккуратно притянув его к себе, нежно целует губы Кихена. Тот уже начинает сопротивляться и младшему, видит Бог, угрожает еще один удар ногой, как тот быстро включается: - Тс-с-с-с, хен. Тс-с-с-с. Не бойся меня, я не сделаю ничего плохого, я просто хотел тебя поцеловать, - Ю испытывает очередной прилив смущения. Он уже не то, что краснеет, более некуда, но глаза выдают. Его эмоцию напряженной готовности удара резко подменяет влюбленный и частый стук сердца. И только Кихен знает, насколько тяжело ему бороться с этим. Только он знает, что внутри, а Чангюну этого никогда не понять. Как минимум нужно прожить все прожитые года жизнью Ю Кихена, а не Им Чангюна. Однако Гюн не воспринимает это все всерьез, ему просто интересно. Конечно, кожа у Кихена горячая и нежная, в нем только и успевает гонять сердце кровь по всем венам, стуча в три раза превышая темп нормы. Им мягко целует сначала в одну щеку, потом в другую. - Я не плохой, хен. Правда. Дай мне тебя поцеловать, ты ведь этого тоже хочешь, - но Кихен не преклонен. Он резко поднимается на ноги и встает на них крепче, чем этого ожидалось. Чангюн поднимается на ноги. Челюсть глухо ноет, давая сигнал об очередном предлоге, которым младший ловко пользуется. - Хотя бы лед мне предложи. От твоего удара у меня наверняка останется синяк, - ну и как такой как Кихен мог не откликнуться на подобное? Чувство вины захлестывает его. Возможно, будь это кто-нибудь другой, подобного эффекта не последовало бы, но это тот самый I.M., в которого так долго влюблен Ю, и которому он врезал коленом в челюсть. Когда тот(о Боже!) целовал его и касался обнаженной кожи тела. Да еще и в таких местах! У Кихена кружится голова. Он не может, и хочет прекратить эту пытку. - На кухне есть лед. Идем, - сухо, так, словно из него выкачали все силы, произносит старший. Гюн следует за ним. Он присаживается на стул, не давая возможности успеть Кихену предложить ему это. Ю достает из морозилки форму для льда, дробя ее ножом в тарелку, после заворачивая содержимое в полотенце и протягивая Гюну. Тот, нарочно касаясь обеими руками ладоней Ки, забирает лед и прикладывает к челюсти. - Я дам тебе очень хорошую мазь. Она помогает от растяжений и против ушибов, - Им наблюдает за тем, как Кихен достает аптечку, а из нее необходимое лекарство. - Можно мазать раза два-три в день. - Ох, спасибо, хен. Ты очень заботливый. Пользуясь ей, буду вспоминать тебя. У Кихена не поворачивается язык выгнать, он просто не может. Будь это кто-нибудь другой, Ю в два счета разобрался бы с ним. Но не с Чангюном.

***

Чангюн выходит из дома Кихена с его номером телефона и вполне в сносном расположении духа. Гюн буквально полчаса еще терроризировал старшего своими словечками, заставляя хотеть провалиться сквозь землю. Чангюн был в восторге. Он вышел из спального района, попав практически в самый эпицентр пробки, состоящей из людей, возвращающихся с работы, как ему позвонили. Он бы хотел, чтобы звонящим был Кихен, но этим человеком оказался, к сожалению, Чжухон. - Эй, бро, - ответил младший, повышая голос и теснее прикладывая телефон к уху, чтобы расслышать ответ. Вокруг царила самая настоящая какофония звуков и давка. - Эй, малыш! Наметился крутой движ, пошли с нами? - по голосу он был не до конца трезв. А если быть точнее, совсем пьян. У Гюна сложилось такое впечатление, что Ли и не трезвел со вчерашней общей тусовки. Ему пришла в голову мысль о том, что, возможно, все могло бы быть и не так плохо, будь Хенвон рядом с Чжухоном. Но Хенвон не был из тех, кто любил держать над людьми контроль. Ему больше нравилась в людях их собственная сознательность и отчетность. Поэтому нет, Че не смог бы его тормозить, а его присутствие могло бы сделать только еще хуже, чем есть. "С нами". Интересно, с кем это "нами"? Сынчоль пил с ними вчера, а этот парень не будет пить два дня подряд больше двух раз в неделю. Да и вообще, в последнее время Чангюну он начинал казаться вполне адекватным человеком, а ни кем-то вроде Чжухона или того парня, как его там? Джоржа? А, нет, Вернона. Тот, казалось, мог пить больше и дольше даже Хони, сопровождая все это толстенным косяком, а того и гляди вообще белым порошком. На которые у него откуда-то всегда имелись деньги или друзья, которые угостят. Или просто те, кто дадут. Возможно, у него и не было друзей. Это роднило Хона и Вернона. Но Хон никогда не употреблял чего-то сильного. Хотя, возможно, это было, просто не в присутствии Има. Вообще, Гюн действительно ощущал легкую волну сочувствия по отношению к Чжухону, но старался об этом не думать. Он просто любил Чжухона. Любил этого человека. Они были ближе с ним, чем с Хенвоном, хотя и Че был ему по-своему дорог. Дело было в том, что за Вона в отличии от Хона Им не переживал. Хенвон никогда не опустится в грязь, к таким как он грязь не прилипает. А вот Чжухон тот, кто может валяться в грязи с головой. Кто может ее есть, пить и трахать. Он не брезглив, он чертовски добр, чего нельзя сказать о Хенвоне. Чжухон человек большой души, в нем слишком много любви, но совершенно нет концентрации. Он распыляет эту любовь на тех, кого трахает в клубе, на улице, прямо на глазах у случайных свидетелей. Он тратит эту любовь на спорадических алкашей, наркоманов, совершенно незнакомых ему людей. Тех, кого он, скорее всего, уже не увидит никогда, Ли осыпает любовью. Он дарит им свою траву, не жадничая, очаровывает искренней улыбкой, смешит веселыми шутками, обнимает, заставляя чувствовать человека на себе божье благословенье. Ли Чжухона любят все, как и сам Ли Чжухон не может не любить всех. Он не может лишь любить одного до конца, он просто не может, в нем слишком много, чтобы отдать кому-то одному. И единственный, кто остается равнодушным к нему - это мать. Женщина, которая скорее бы хотела видеть в роли своего сына Хенвона, чем Хона. Женщина, которая восприняла ориентацию Ли равнодушно, а после расставания с Хенвоном, рассорилась с родным сыном. В жизни Хона слишком много поводов ненавидеть ее(жизнь). Но он все равно ее любит. И одна из причин такого теплого обожания младшего Хона - это именно его бессмертная тяга к любви. Он любит жизнь и живет любовью. Поэтому Им отвечает: - Какие вопросы, бро? Куда надо ехать?