Драбблы Генма/Ино

I can feel somethin' heavy on my heart I can feel, somethin's tearin' me apart I can feel that you guide me through the dark I can feel the love tonight (I can feel — Leony, Niklas Dee, VIZE)

+++ Ино иногда завидует Сакуре. Та сквозь года проносит свою неумирающую любовь к Саске, при этом вроде бы и не стоит на месте, развивается. Ради всё того же Учихи, но какая разница, если цель оправдывает средства? Ино, конечно, тоже двигается вперёд, но это куда сложнее — она любит не зелёного юнца, который где-то носится со своей ненавистью, а зрелого мужчину, пусть и ведущего себя порой как тот же Канкуро. Ино не знает, что Акеми нашла в песчанике, не знает, что Кику нашла в ледышке Неджи, не представляет даже за что Хината так любит Наруто. Зато её любовь предельно проста — красивый, опытный, серьёзный и ответственный. За таким как за каменной стеной, и это особенно важно в преддверии войны. Даже несмотря на то, что на поле боя они вряд ли окажутся рядом. А для кого-то из них, возможно, это и вовсе будет последняя битва. Ино вздыхает и закрывает глаза. Она обещала самой себе, что ей больше не будет страшно. Не будет страшно смотреть на бледную, поразительно мягкую и умиротворённую Шизуне-семпай по ту сторону век. Не будет страшно вновь вспоминать окровавленного Генму под завалами. С атаки Пейна уже прошёл почти год, но всё самое ужасное ждёт их впереди, а призраки прошлого иногда нагоняют её, заставляя ночью бессмысленно таращиться в потолок и беззвучно глотать слёзы. Эта ночь последняя в отчем доме, уже завтра все шиноби, кто не ушёл в эвакуацию, должны будут отправиться в общий лагерь. Ино переворачивается на живот и прячет лицо в подушке, заглушая крик. Это неправильно. Весь этот мир неправильный — он заставляет любить не тех, кого надо, сражаться не с теми, с кем нужно, терять тех, кого никак не хочется. — Ты съесть её пытаешься? — шутит призрак, протискиваясь в окно. Ино настолько резко поворачивает голову, что слышит, как хрустят позвонки. Что-то даже защемило — в области уха она чувствует острую боль — но ей всё равно. — Генма…сан! — Оставь это, — морщится токубецу-джонин, непринуждённо вытаскивая изо рта сенбон и кладя на прикроватную тумбочку. — А то я начинаю чувствовать себя стариком. Меня так даже Кику-чан никогда не называла. Потому что у той в принципе странные понятия о том, что есть уважение. Впрочем, Ино уже привыкла к своеобразности Ритсуми. Она почти такая же странная, как Сай. Но оба они очаровательны, как и Акеми, как и даже Канкуро. — Я хочу с тобой поговорить, — продолжает мужчина, присаживаясь на кровать. На нём нет банданы, и каштановые волосы свободно падают по обе стороны от лица; нет привычного жилета — он одет в спортивный костюм, словно запрыгнул в её комнату прямиком с пробежки в парке. — Не беспокойся, Иноичи разрешил. А вот это уже интересно. У самой Ино не хватило смелости поговорить с отцом о своих не совсем обычных чувствах. Она приводит себя в вертикальное положение, чувствуя, как лёгкое покрывало соскальзывает с плеч, открывая взору Ширануи голые плечи и весьма интересный вид на декольте ночной рубашки. Любой из её ровесников бы постеснялся так пристально разглядывать, но Генма, несмотря на обычно приличное поведение, только голову склоняет к плечу, жутко напоминая этим жестом Сая, когда тому что-то любопытно. — Ты официально просишь моей руки? — выпаливает Ино, потому что сама начинает краснеть под изучающим взглядом. — Ничего себе, а ты кота за хвост не тянешь, да? — Генма тянется к ней и легонько дёргает за прядку длинных распущенных волос. — А Райдо говорит, ему предложения поступали уже после, ну… — Постели? — фыркает Ино. — Удивлена, что кто-то вообще хочет с ним связываться, особенно узами брака. Очень странный вечер. Очень странный разговор. Но Ино набирает в лёгкие побольше воздуха, чуя родной яркий запах можжевельника, и готовится стоять на своём. Поздно уже отступать и тянуть резину. Через пару дней, возможно, конец света настанет. — Вообще-то да, — внезапно прерывает её готовый вырваться монолог Генма. — Я официально прошу разрешения ухаживать за тобой, а если мы выживем, так и быть, затащу тебя под венец. Сейчас как-то некомильфо устраивать свадьбы, да и приглашённых в лагере будет больше, чем мне бы хотелось. И тебе ещё подрасти надо. — Целая армия, — хохочет Ино, вытирая выступившие слёзы: то ли от радости и облегчения, то ли от принятия, что до счастья ещё суждено пройти огонь, воду и медные трубы. — А мне нравится размах. Зачем ей расти? Она уже три года назад знала, что хочет конкретно этого шиноби в своё единоличное пользование. Вряд ли через полтора что-то изменится. Это же не детская влюблённость в Саске-куна. Ино тянется к нему, как к солнцу, за вторым их общим поцелуем: первый она украла во время путешествия в Суну, когда осталась сторожить с ним ночью у костра. Украла настойчиво, страстно, нисколько не боясь, что кто-то из компании вдруг проснётся. Генма тогда показался ей удивлённым таким напором, хотя мог бы и догадаться, что всё к этому шло. Сам же ей… букетики собирал. Хотя, может, Накику ему посоветовала — бывшая песчаница предпочитает не вмешиваться в чужие отношения, но Ино заметила, что в их с Генмой случае нет-нет, а играет в сваху. Очевидно, беспокоится за друга — что тот помрёт одиноким холостяком. — Я обещал Иноичи только поговорить, — шепчет ей в губы Генма, обхватывая за голые плечи и притягивая к себе. Но Ино не хочет говорить, не хочет ждать, не хочет его слушаться, и плевать, что там он кому обещал. У неё и презервативы давно заготовлены на всякий случай — когда папа обнаружил, конечно, устроил крики-оры, но остыл, поняв, что дочь ещё ничем таким не занималась со всякими подозрительными личностями. Сам же ей и сказал тщательно выбирать мужчину и не жалеть о первом разе. Вот она и выбрала. Самого лучшего выбрала. Самого надёжного. Самого замечательного и опытного. И дверь на замок закрыла, потому что хотела уединения. Ино ненадолго отстраняется, проворно скидывает с себя ночнушку и запускает руки под куртку его спортивного костюма. Даже если Генма решит блюсти её честь, ничто не мешает ей хотя бы пощупать его во всех интересных местах. Пробу снять, так сказать. Она нисколько не боится опытов, на разницу в возрасте ей уже наплевать, ей хочется почувствовать чужое тепло на коже подушечек пальцев, а ещё лучше вжаться в него всем телом. Как любой шиноби, кроме редких исключений, Генма стройный и подтянутый; мышцы, перекатывающиеся под пальцами Ино, когда он меняет положение, приводят её в какой-то мандраж, заставляя трястись, как припадочную. Ширануи усмехается и и всё-таки скидывает с себя верхнюю часть одежды, позволяя этой ненормальной с горящим взглядом усесться ему на колени и жалобно поскуливать, кусая его губы. — Тише, а то тесть меня до свадьбы отсюда выкинет без права повторного доступа в поместье, — предупреждает Генма, на что Ино закатывает глаза. Комната родителей, слава Ками, далеко от её. — Перееду к тебе, — ничтоже сумняшеся обрывает Яманака, потому что ей хочется рот для другого открывать. — Или домик снимем. Теперь ты от меня не отделаешься. — И не собирался. — Глаза его смеются, но тон серьёзный. — Я вообще-то тоже долго думал, прежде чем предлагать подобное пигалице твоего возраста. — Слишком долго думал, — стонет Ино, но пытается жаловаться шёпотом, как он и просил. — Какая я тебе пигалица? Я куноичи. Не из Суны, конечно, но и хорошо, твой друган ко мне хотя бы клинья не подбивает. Замолчи уже и делом займись. И он занимается. В своём репертуаре, конечно: осторожно и нежно, не позволяя ни себе, ни ей лишнего в его понимании. Периодически перехватывая наглые руки, норовящие то ли обхватить целиком его тело, то ли схватить верёвку и привязать его к кровати, чтобы перестал сопротивляться. Он покидает её через пару часов, потому что им обоим надо выспаться, потому что впереди война, а у неё губы такие пухлые и яркие, что, кажется, к утру всем всё будет понятно. Во сне Ино улыбается, представляя их первую брачную ночь. Представляя, как родители благословляют свою такую взрослую, умную, талантливую дочь, как отец ведёт её к жениху; как на не совсем традиционной церемонии присутствуют все их знакомые, и все знают об их счастье. Пусть это всего лишь сны, но они дают ей силы сражаться за своё будущее. Сделать всё, чтобы они стали явью.