Помолвленные

      Даже спустя несколько часов после окончания боя Сандор всё ещё дрожал от волнения из-за того, что убил человека. В тот день много чего случилось, но он помнил только сладкое опьяняющее чувство, которое принесло ему его первое убийство. Убитый им рыцарь не видел в нём угрозы, несмотря на то, что Сандор был довольно высоким и крупным для своего возраста мальчиком, и в руках у него был меч. Он только ухмыльнулся и повернулся к нему спиной, нацелившись на более серьёзного воина, северянина, который сражался с двумя рыцарями. Мальчишка сразу понял, что третий противник стал бы для северянина смертельно опасным. Однако этот защитник дома Таргариенов был дерзок и самоуверен, считая, что его броня непробиваема, и что у мальца не хватит смелости напасть на него с мечом.       Но Сандор думал иначе.       Когда восстание Роберта Баратеона достигло Запада, лорд Клиган, отец Сандора, раздумывал, под чьи знамена встать. Это было в самом начале восстания, и предугадать его исход не мог никто. Конечно, даже мелкому лорду хотелось оказаться на стороне победителей, так как в любой войне рыцарские дома всегда несли наибольшие потери, начиная с замков и земель и заканчивая жизнями. Отказ лордов Запада выступить на стороне правящей династии Таргариены восприняли как измену и в отместку попытались разорить Западные земли. Сказать, что глава дома Клиганов был благодарен, когда Эддард Старк со своим войском отправился отвоёвывать захваченные Таргариенами территории – это ничего не сказать, поскольку сам лорд Клиган не был выдающимся воином, удостоенным почестей, наград или хотя бы благодарности за успехи на военном поприще.       К счастью, ему и в тот день не пришлось биться.       Сандор с ранней юности служил у Ланнистеров оруженосцем и разбирался в доспехах. Он даже изучал процесс их ковки, наблюдая за работой кузнецов, и делал собственные выводы о преимуществах и недостатках различных способов их крепления. У его первого рыцаря была почти не защищена спина. Начищенные до блеска доспехи, хоть и жесткие и усиленные спереди, были связаны сзади тонкими кожаными ремнями. Нельзя сказать, что Сандор убил этого человека в порыве гнева. Просто все годы разочарования, злобы и ненависти сами по себе вложились в один смертельный удар. Возможно, именно поэтому было так хорошо. А еще потому, что убитый был рыцарем, и слово это олицетворяло всё, что Сандор ненавидел. А может, он просто был рождён для того, чтобы убивать. Как бы то ни было, убийство показалось ему сладким, и он наслаждался ощущением собственной силы, которой природа наделила его, чтобы он мог отнимать человеческие жизни.       Несмотря на свой юный возраст, он очень хорошо это понял.       Ни один мускул не дрогнул, когда он поднял меч павшего воина и нанёс рыцарю смертельный удар, намеренно сделав высокий замах, используя свой рост и сильные ноги, чтобы увеличить его мощь. Бил в прореху в броне, в самое незащищенное место, разрубив человека надвое. А затем просто стоял и наблюдал, как удивление в глазах сменяется страхом, как меркнет взгляд, как вываливаются внутренности… как человек умирает.       В тот момент он понял, что именно ему необходимо, – убивать.       Сквозь крики и кровавое марево битвы до сознания вдруг донеслись простые слова, вернувшие его в реальность: «Сынок? Ты в порядке?»       Он резко повернулся на голос и увидел обратившегося к нему северянина, чью жизнь только что спас. Им оказался лорд Старк, Хранитель Севера и самый близкий друг Роберта Баратеона.       Сандор был настолько рослым, что смог смотреть мужчине прямо в глаза. Он кивнул, не зная, что ответить, к тому же звуки боя вокруг них все равно заглушили бы его ломающийся голос.       «Ты сын Клигана, не так ли?» – спросил Старк, похлопав мальчишку по плечу и вглядываясь в его лицо. Нетрудно было догадаться, чей это сын, и не потому что он был похож на своего отца, а из-за его уродства. История эта была хорошо известна в Вестеросе, и Сандор знал это.       Он снова кивнул, во все глаза глядя на северянина.       «Ты спас мне жизнь. Я никогда этого не забуду, – лорд Старк улыбнулся ему, будто подтверждая, что то, что он сделал, было подвигом, а не убийством. - А теперь давай отправим в пекло как можно больше таргариеновских ублюдков!»       Сандор ухмыльнулся, подумав, что выражать другие эмоции его лицо не способно. Несмотря на то, что ожоги были у него больше половины жизни, его иногда беспокоило, что обожжённая губа при улыбке немного задиралась вверх. Легче было хмуриться или оставаться спокойным, чем улыбаться. Он ненавидел это ощущение, когда при улыбке растягивалась сожжённая кожа и до боли напрягались мышцы лица. Это постоянно напоминало о пережитом ужасе, который сотворил с ним его старший брат Григор.       К тому же в семье Клиганов все равно было мало поводов для улыбок, так что Сандор ничего не терял.       Отсутствие боевого опыта он компенсировал своей силой и ростом и, без преувеличения можно сказать, помог выиграть ту битву. Это позволило изгнать войско Таргариенов с Западных земель. Его брату Григору в тот день повезло меньше: он погиб в самой гуще боя, оставив Сандора единственным наследником рода Клиганов.       «Боги милосердны», – подумал Сандор, ненавидевший брата всей душой. Без него мир был лучше - никто не сказал бы иначе.       Он был искренне удивлён, когда люди Старка разыскали его после боя, осмотрев сотни погибших, обойдя груды разбитых щитов, поломанных мечей и копий, засоривших землю Клиганов. Сандора привели на двор, где под развевающимися знамёнами с изображённой на них головой лютоволка собрались северяне – высокие, в чёрных доспехах. Он выглядел настолько убого по сравнению с этими воинами, что запросто сошёл бы за неотёсанного деревенщину, одетый в простую тунику и кожаные штаны. Но держался он гордо, стоял прямо, сжимая в крепкой не по годам руке позаимствованный на поле боя меч, потому что ножен у него не было.       Не избалованный лаской отца Сандор очень удивился, когда лорд Старк улыбнулся ему и обратился не как к шелудивому псу или ребёнку, а как к воину, достойному уважения.       – Ты очень храбрый. И, если можно так сказать, безумно отчаянный. – Видимо, под этими словами лорд подразумевал, что Сандор бросился в бой, не имея доспехов, хотя, учитывая его нынешнее положение, он и не надеялся, что у него когда-либо будут настоящие боевые доспехи, добротные и надёжные. - Я говорил с твоим отцом. Это правда, что ты не желаешь быть посвящённым в рыцари?       Взгляды всех присутствующих были прикованы к нему. Сандору стало не по себе: он и в лучшие времена не любил повышенного внимания к своей персоне, а сейчас и подавно. Но вместо того чтобы бежать и прятаться, он собрал всё своё мужество и ответил: «Да».       Он не знал, существуют ли какие-то правила этикета для разговора с высокородным лордом, и надеялся, что сможет ответить ему достойно, не вызвав усмешек его людей.       Лорд Старк, казалось, был удивлён его ответом.       – Тогда мне придётся отблагодарить тебя иначе. Когда война закончится, я пришлю своего мастера над оружием, чтобы он обучил тебя владению мечом и любым другим оружием, которое ты пожелаешь научиться использовать.       Сандор с трудом сдержался, чтобы не выказать своего волнения. Но лорд Старк продолжал:       - Ты спас мне жизнь, и за это я хочу отблагодарить тебя. Если у меня родится дочь, я бы хотел, чтобы она стала твоей женой. Как ты на это смотришь, наследник дома Клиганов? Сможешь сохранить Запад для меня и для Роберта Баратеона? Сможешь стать мужем моей дочери?       Его предложение показалось мальчику странным и сильно озадачило. Лорд Старк предлагал ему в жёны свою ещё не рождённую дочь, женщину, которой не существует! Это было смешно и нелепо. И всё же, учитывая своё уродство и тяжёлый характер, Сандор часто задавался вопросом: а сможет ли он вообще когда-нибудь найти себе жену? Не то чтобы он хотел… Но помнил тёплые руки матери, ласку и нежность, которую она дарила ему в детстве, её любовь к отцу… И в глубине своей юной души жаждал этого.       Возможно, это был бы единственный выход в его ситуации.       – Да – снова ответил он и пожал протянутую ему лордом Старком руку. Присутствовавший тут же мейстер что-то записал на листе пергамента, на котором лорд Эддард и Сандор поставили свои подписи.       Это был договор, обещание, которое связало бы их, если бы в роду Старков родилась девочка.       Все последующие годы после той памятной битвы Сандор не думал об этом, отодвинув обещание на задний план, полностью сосредоточившись на своей первой настоящей любви – сражении. Под опекой мастера над оружием лорда Старка он стал опытным мечником и в возрасте пятнадцати лет уже имел репутацию отличного бойца. Он продолжал расти, заметно раздаваясь в плечах, наращивая силу мышц, затмевая взрослых мужчин, хотя сам ещё не достиг зрелости.       Однажды из Винтерфелла прилетел ворон с вестью о том, что у лорда Старка родилась дочь, которую назвали Сансой. В письме было сказано, что когда девочке исполнится шесть лет, лорд будет ждать Сандора в Винтерфелле, чтобы он смог познакомиться со своей будущей женой и определиться, насколько они смогут поладить. Если это произойдёт, то Сандор женится на ней, когда она достигнет совершеннолетия, и их союз объединит два дома.       Изначально он не воспринял слова лорда Старка всерьёз, решив, что это просто красивый жест в качестве благодарности за спасение жизни, не более.       Как оказалось, он ошибался.       Повторяя про себя строки письма, Сандор невольно вспомнил о своей сестре Элеоноре и, словно от боли, закрыл глаза. Ей было шесть лет, когда Григор изнасиловал её и убил. Сам того не желая, он вдруг почувствовал непреодолимое желание защитить эту девочку, которой суждено было стать его женой. Она была ещё младенцем, да и он не совсем мужчиной, но уже тогда испытал острую необходимость оберегать её и защищать от любого зла. С того дня он держал письмо под подушкой, иногда перечитывая, чтобы не забыть имя своей будущей жены. И только через шесть лет после встречи с ней, он выбросил истёртый кусочек пергамента, будучи твёрдо уверенным, что сможет взять на себя ответственность за эту девочку и оберегать её до конца жизни.