Помолвленные

      На следующий день в богороще под большим чардревом они принесли брачные клятвы. У Сансы от волнения дрожали руки, Сандор, напротив, был спокоен, и руки у него были тёплыми. С самого детства её воспитывали с верой в то, что для каждой девушки день её свадьбы - самый счастливый в жизни, событие, которое она будет хранить до конца дней. Она и правда была счастлива, но запомнила лишь напряжённый взгляд серых глаз Сандора, когда они произносили свои клятвы. Его взгляд говорил о том, что он тоже долго ждал этого дня, а ещё, по иронии судьбы, их брак сделал его настоящим лордом. Великий Дом был ничем без надежды на будущее, и Санса прекрасно понимала, в чём заключается её обязанность в создании этого будущего.       Но единственное, о чём она могла думать, - предстоящая брачная ночь. Ей сказали, что через это проходят все девушки, хотя это нисколько не успокоило. Она сильно нервничала, поэтому ощущение счастья было омрачено трепетом.       Леди Кейтилин и септа Мордейн кое-что разъяснили ей о супружеском долге, но она мало что поняла, кроме того, что для самой женщины в этом нет радости, только для её мужа. То, как они описывали мужчин в супружеской постели, полностью противоречило всему, что Санса успела узнать о Сандоре. Ей сказали, что мужчины думают только о себе, идя на поводу у собственных желаний, и используют жён лишь для удовлетворения похоти и появления на свет наследников. А септа Мордейн добавила, что Хранитель Запада известен своей силой и жестокостью, а также грубостью по отношению к женщинам. Всё это звучало страшно и убедительно, но совсем не похоже на человека, который был так нежен с Сансой. Она не могла представить, чтобы Сандор причинил ей боль, однако не знала, насколько изменится его поведение после свадьбы, когда они окажутся на супружеском ложе.       Поэтому, хоть она и улыбалась на протяжении всего дня, за праздничным ужином не смогла съесть ни кусочка. Её безумно пугала предстоящая ночь. Всё внутри замирало от страха при мысли, что наступит момент, и они останутся вдвоём, как муж и жена.       Сидя за столом рядом с ней, Сандор улыбнулся и положил большую горячую руку ей на коленку. Было приятно чувствовать его тепло в прохладном воздухе Большого чертога.       - Тебе нужно поесть, - прошептал он ей на ухо, робко улыбнувшись. - Тебе ещё понадобятся силы.       Кивнув в ответ, она попыталась что-нибудь поклевать, хотя бы для приличия, ведь для свадебного ужина было приготовлено много вкусных блюд. Если он и заметил её нервозность, то не подал виду, да и сама Санса делала всё возможное, чтобы скрыть свой страх.       Но она была очень рада, что их свадьба состоялась, можно сказать, в узком семейном кругу и не было обряда провожания. Ей не хотелось, чтобы в присутствии всей семьи её раздели и полуголую, на руках отнесли в покои вместе с таким же полуголым мужем. В качестве покоев для новобрачных леди Кейтилин приказала подготовить гостевой дом, расположенный рядом с богорощей. Идти туда от Большого чертога надо было через весь двор, и Сандор зашнуровал на ней белый плащ на меховой подкладке, чтобы она не замёрзла. К ночи сильно похолодало, как и всегда в это время года, и он не хотел, чтобы она простудилась в их первую супружескую ночь. Затем легко поднял её на руки и вынес из-за стола под радостные крики своих людей, которых в тот вечер в Большом чертоге было немало.       Санса невольно захихикала и крепче обняла его за шею: ей ничего не надо было делать, так как он спокойно мог бы донести её на руках даже до Западных земель. На нём не было плаща, только новая туника, но его большое сильное тело было горячим, словно печь: она чувствовала его тепло, и пока он нёс её к гостевому дому, внутри у неё всё трепетало. Мужское тело всегда вызывало у неё интерес, а новоиспечённый лорд–муж был сложен как Воин, статуя которого стояла в септе Винтерфелла. Воин был высоким, статным и почти обнажённым, с хорошо вылепленными мускулами, - само воплощение мужского начала. Чувства Сансы были противоречивы. Несмотря на предупреждения матери и септы, её почему-то влекло к Сандору. При мысли о том, что её ожидает этой ночью, она покраснела, а внизу живота стало жарко, хотя к чувственным позывам примешивался страх. И всё равно было безумно интересно, каково это - лежать рядом с мужчиной в одной постели, не будучи разделёнными ничем.       Сандор открыл дверь в покои, пригнулся, чтобы пройти в дверной проём, и перенёс её через порог, улыбнувшись своей неповторимой улыбкой. Несмотря на нервозность, Санса улыбнулась ему в ответ. Её очень тронула та забота, с которой приготовили их покои. Большая кровать с накинутыми сверху мехами занимала почти всё пространство, уютно трещали поленья в камине, свечи, расставленные по углам, создавали приятный полумрак, а на тот случай, если молодые проголодаются, были предусмотрительно приготовлены вино и закуски. Глядя на все это, Санса покраснела.       С осторожностью, словно она была из хрусталя, Сандор мягко опустил её на кровать, прямо в меховом плаще, и подложил ей под голову подушку, а сам присел возле её ног, накрыл горячей ладонью тонкую лодыжку и глубоко выдохнул.       «Неужели он тоже волнуется, как и я?» - спросила Санса сама себя и задумалась. Он не мог быть девственником, ведь он мужчина, а мужчинам было не запрещено иметь любовниц, наоборот, это даже поощрялось. Может, у него это впервые с кем-то, кто ему дорог? Ей очень хотелось, чтобы её догадка оказалась верной, к тому же она сердцем чувствовала, что это так.       Не говоря ни слова, Сандор стянул сапоги, а затем снял с неё туфельки из тонко выделанной кожи. Сейчас он был повёрнут к ней здоровой частью лица, и, глядя на него, Санса вдруг осознала, что он мог бы быть довольно интересным мужчиной, если бы старший братец не изуродовал его в детстве. Эту печальную историю ей рассказала мать.       Он повернулся к ней и под его пристальным взглядом она слегка задрожала, словно от холода, хотя смотрел он скорее растерянно, будто не знал, что делать дальше. Сансе стало не по себе: она не понимала причины его нерешительности. А может, он чем-то недоволен? Но Сандор склонился над ней, развязал меховой плащ и отстегнул фибулу с изображённым на ней лютоволком. Кожа сразу же покрылась мурашками, так как в покоях было немного прохладно, и он начал покрывать поцелуями её шею и ключицы, передавая ей весь жар своего тела.       Она инстинктивно обняла его за плечи, а он поцеловал её легко и нежно. Но его губы говорили одно, а тело - совсем другое: чем глубже и жарче становился поцелуй, чем больше сплетались в страстном танце их языки, тем отчётливее Санса чувствовала, даже через юбки, как что-то большое и твёрдое прижимается к её бедру. Сначала она думала, что это его нога или, возможно, рукоять меча, но по мере того, как оно продолжало увеличиваться, до неё дошло, что это может быть.       Её охватила паника: «Боги, оно же ни за что в меня не войдёт! А вдруг мы не сможем стать настоящими мужем и женой, потому что я слишком мала для него? Сможет ли он когда-нибудь... Неужели он вернёт меня обратно родителям?»       Сандор остановился, почувствовав её напряжение. Понимая, что выдала себя, она сильно покраснела, а её нижняя, припухшая от поцелуев губка предательски задрожала. Ей не хотелось, чтобы он останавливался, и в то же время, именно сейчас, пока не стало слишком поздно, он должен узнать, что они не смогут быть мужем и женой по-настоящему. И что её узкое маленькое лоно не сможет вместить в себя его мужское естество. Эта мысль испугала её ещё больше: она боялась, что он отвергнет её, что чувство, которого он столько лет ждал, а она так долго берегла в своём сердце, будет разрушено, даже не успев окрылиться.       Сандор приподнялся над её худеньким телом, встав на колени. Его возбуждение было очень хорошо заметно даже под туникой, доходившей длиной до бёдер. Санса не могла оторвать от него глаз, и ей казалось, что он изо всех сил сдерживает себя, словно в попытке приручить дикое пугливое животное. От этого она почувствовала себя ещё хуже и отвернулась, чтобы скрыть слёзы, смущение и страх.       - Пташка, - его скрипучий голос был низким, но нежным, в нём не было ни намека на гнев или разочарование, – что ты знаешь о супружеской постели? Твоя мама или септа что-нибудь рассказывали тебе об отношениях мужа и жены, о брачной ночи?       Сансе было очень стыдно, потому что он понял её страхи лучше, чем она сама. Это вконец её расстроило, и она расплакалась.       - Они сказали… сказали… ну…       - Не бойся, расскажи мне. Только не лги - я хорошо чувствую ложь, - он улыбнулся ласково, ободряюще, приглашая её к откровению.       «Что я от этого теряю?» - спросила она сама себя, заметив, что его естество больше не выпирает из-под туники, – видимо, её страх и слёзы всё-таки разрушили их не успевшую начаться ночь.       - Они сказали… что мне будет больно… с тобой, - она осторожно подбирала слова, очень боясь разозлить этого грозного воина. В небольших покоях, в полумраке отбрасывающих тени свечей он выглядел просто огромным, и если бы она не знала его, ей было бы страшно оказаться с ним наедине. – А ещё сказали, что… когда ты войдёшь в меня… я должна буду терпеть и молчать… и это поможет мне пережить боль, когда ты… Септа сказала, что ты не остановишься... – Она заплакала ещё сильнее от жалости к себе и к нему, от стыда за то, что пришлось рассказать ему всё это, от обиды, что волшебство их первой ночи разрушено, и она тому виной.       Сквозь слёзы ей показалось, что он с трудом сдерживает гнев, и от мысли, что этот гнев направлен на неё, она задрожала от страха. Шансов выстоять против него не было никаких: отныне она его жена, полностью в его власти, а весит меньше, чем его меч. Жена – это вещь, которую муж может легко сломать, если захочет.       Сандор устало провёл пальцами по длинным чёрным волосам, сделал пару глубоких вдохов, придвинул подушки к высокому изголовью кровати и привалился к ним спиной, чтобы было удобнее. Взяв Сансу за руку, он помог ей сесть, а затем притянул к себе и усадил на колени. Теперь она находилась к нему лицом и могла смотреть ему в глаза. Ей даже показалось, что в такой позе он стал как будто меньше в размерах, перестал выглядеть грозно и устрашающе, и от этого стало немного спокойней. Он подтянул её к себе так близко, что обнажённые из-за задравшегося подола ноги оказались у него на бёдрах. Это было очень интимно, очень откровенно, и Санса не знала, что делать. А он улыбнулся ей тепло и ласково.       – Моя маленькая жёнушка... такая красивая, такая воспитанная… и так боишься меня... – Он вытер слёзы с её пунцовых щёчек, но они всё равно текли не переставая. – Мать и септа сказали тебе неправду, пташка. Много лет назад я пообещал, что никогда не причиню тебе боли, помнишь? Я сдержу своё обещание. Я слишком долго ждал тебя, чтобы всё испоганить.       Санса смотрела на него сквозь слёзы. Ей было ещё больше стыдно. Как она допустила мысль, что он мог бы намеренно навредить ей или сделать больно? Наверное, потому что всё это для неё ново, неизвестно…       – А теперь мы с тобой должны дать друг другу ещё два обещания. – Санса замерла, ожидая, что он скажет дальше. – Во-первых, обещай мне никогда не плакать в нашей постели, пташка, – он улыбнулся, а она смахнула слёзы ладошками и робко улыбнулась в ответ. – Нам с тобой должно быть хорошо и весело. Будем веселиться вместе. А если кому-нибудь из нас станет невесело, то другой сразу же должен будет остановиться.       От его слов Сансу захлестнула волна удивления. «Разве мужчина может остановиться, если захотел свою жену?» - подумала она.       Видимо, все её мысли отразились на лице, потому что он сжал горячими ладонями её попку и притянул ещё ближе к себе.       – Во-вторых, это будет нелегко, но если ты прикажешь мне остановиться, я это сделаю, обещаю, – прошептал он.       Санса всхлипнула, но уже от радости, и кивнула в знак согласия, потому что не знала, как прозвучит её голос, если она что-нибудь скажет. От смущения было трудно смотреть ему в глаза: его естество снова ожило и начало увеличиваться, и она не могла делать вид, что не замечает этого. Ей было неуютно. А он смотрел на неё и ждал ответа. Может, настало время сказать ему о другой своей печали?..       Она виновато отвернулась, опустив глаза, и тихо спросила:       - А если оно не войдёт…? - И покосилась на него в ожидании ответа.       На мгновение он, кажется, смутился - глаза сузились, а обожжённый уголок губ дёрнулся, придав лицу выражение, которого она ещё не видела, - а затем расхохотался от души.       - Ты мне льстишь, пташка. Но тебе не нужно об этом волноваться. Всё, что ты должна сейчас сделать, это расслабиться. Хорошо?       Она стыдливо подняла на него глаза и тихо ответила: «Хорошо».       Сандор ещё крепче прижал её к себе и нашёл губами её губы. Он целовал её мягко и ласково, а она, осмелев, гладила руками его мощную грудь. В какой-то момент поцелуи из лёгких и нежных снова стали более откровенными, глубокими, даруя ощущения, которых Санса никогда не испытывала. Её кожа вдруг сделалась очень чувствительной и реагировала на каждое прикосновение его больших горячих рук, ласкающих ягодицы, спину, плечи… Когда они остановились на её груди, она немного напряглась: было удивительно чувствовать, как его ладони обхватывают каждую грудку. Эти грубые мозолистые ладони, привыкшие к мечу, способные с лёгкостью убить или причинить боль, оказывается, могут быть такими ласковыми! Сандор нежно и настойчиво сминал её грудь, большими пальцами массируя затвердевшие соски. Даже сквозь ткань платья она чувствовала себя потрясающе, а странный болезненный узел внизу живота медленно и тягуче развязывался, горячими волнами разливаясь по всему телу.       Его естество снова увеличилось, и Санса, хоть и была потрясена, наблюдая, как быстро оно набухает, но в то же время испытывала облегчение, что не испортила их первую ночь. Она чувствовала, как его мужское начало пульсирует, прижимаясь к внутренней стороне её бедра. Страх, что они не подойдут друг другу, никуда не делся и занозой сидел в мыслях, но Сандор, похоже, не переживал по этому поводу, и, глядя на него, она тоже постаралась выбросить свои опасения из головы.       Он приподнялся на подушках, пытаясь снять с себя тунику, но в тесном пространстве между Сансой и изголовьем кровати у него ничего не получилось. Она интуитивно поняла, что должна сделать, и, поборов смущение, помогла мужу стянуть её через голову. Боги, она не была готова к тому, что увидит! С того момента стоявший в септе Воин был навсегда посрамлён в её глазах, так как обнажённый торс Сандора, его мощная шея, широкая грудь, плечи, мускулы, словно вылепленные, были гораздо более впечатляющими и выразительными, чем любой скульптор мог бы себе представить.       Даже в тусклом свете свечей она могла видеть сильные руки с бугрившимися на них мышцами в переплетении вен, руки воина, способные с лёгкостью держать двуручный меч или сломать хребет любому. По всему телу были шрамы, но сейчас она не могла определить, старые они или недавние. Хотя это мало что значило: он здесь, он жив, и он теперь принадлежит ей.       Его грудь была покрыта густыми чёрными волосами, сквозь которые видны были тёмные соски. Ни у её отца, ни у братьев не было такой поросли на груди. Санса зарылась пальчиками обеих рук в этих волосках и поймала его взгляд: он улыбался, довольный её интересом к своему телу. Но и сам не сидел без дела, а осторожно двигал бёдрами и тёрся своим возбуждённым естеством у неё между ног, давая ей возможность привыкнуть к ощущениям. В остальном он был спокоен и терпелив.       Волосы на груди оказались на удивление мягкими, и ей нравилось чувствовать пальцами горячую кожу, твёрдые мышцы, биение сердца. Её руки двинулись ниже, к крепкому мускулистому животу, по которому дорожка чёрных волос уходила дальше, под завязки бриджей. И прежде чем Санса поняла, её пальцы коснулись чего-то гладкого, словно шёлк, и теплого. Она опустила глаза вниз и… задохнулась. Сандор тоже замер, на миг перестав дышать, а затем сдавленно застонал: набухшая головка его естества, которой касались девичьи пальцы, выглядывала из пояса бриджей, почти упираясь в пупок, едва различимый среди поросли волос. Кровь бросилась Сансе в лицо, но все её чувства разом обострились, а от напряжённых сосков вниз, к самому её сокровенному местечку лавиной хлынуло странное волнение и внизу вдруг стало горячо и влажно.       - Теперь моя очередь, – сказал он, с трудом пытаясь сдержать себя.       Затем легко и быстро расшнуровал лиф свадебного платья, ещё раз удивив Сансу той ловкостью, которая была в его больших сильных пальцах, и приподнял её над собой. Его руки ненадолго задержались на прикрытой тонкой тканью груди, а затем нежно провели по худеньким плечам, освобождая их от платья, и потянули его вниз до талии, полностью оголив грудь. Было видно, что он пытается дышать ровно, хотя рот его был слегка приоткрыт, когда он снова посадил её на себя. Странное чувство охватило Сансу: он во все глаза смотрел на её грудь, и ей очень хотелось стыдливо прикрыться, но она не шелохнулась, а только внутренне трепетала под его жадным взглядом, понимая, что пройдёт ещё немного времени, и он увидит её полностью обнажённой. Он потянул её на себя, вынуждая встать на коленки, приподнявшись над ним, и положил её руки на спинку кровати по бокам от своей головы. Её грудь оказалась на уровне его лица, и он жадно взял один сосок в рот и стал посасывать, лаская языком, а пальцами легонько сжимая сосок другой груди.       Потрясённая новыми ощущениями, Санса застонала, не сдерживаясь, и почувствовала, как его губы растягиваются в улыбке, даже несмотря на то, что заняты её грудью. Повинуясь древнему инстинкту, она потёрлась об его возбуждённое естество, а Сандор в ответ сильнее задвигал бёдрами. Ощущения, разливающиеся по телу, были неописуемыми, лоно истекало влагой, насквозь промочив панталончики, она дрожала и извивалась от желания испытать что-то большее. Это было совершенно непохоже на то, о чём ей утром рассказали мать и септа. Интуитивно она понимала, что Сандор сейчас думал не о себе и не о собственных желаниях. На сердце у неё вдруг стало тепло и радостно. Видимо, это и было чувство, которое люди называли любовью, но ей было необходимо подтверждение.       Она жалобно заскулила, когда Сандор выпустил изо рта её грудь. Но он не оставил её в покое, а вместо этого принялся ласкать обе груди поочерёдно, что только усилило её возбуждение. Он тяжело дышал, в потемневших глазах плескалась похоть; она видела, что он пытается сдерживать себя, чтобы не напугать её, и была благодарна ему за это, но ей очень хотелось большего. Заглянув в её глаза, он всё понял. Протянул руку между их телами, через тонкую ткань панталончиков нашёл пальцами её заветный крохотный бугорок и принялся беззастенчиво ласкать его и массировать. Санса ахнула от его дерзости, но спустя мгновенье застонала, а желание почувствовать его в себе стало почти нестерпимым. Ощущения были настолько яркими, что это не шло ни в какое сравнение с тем, о чём ей рассказывали. Она гладила руками его грудь, легонько сжимала пальцами соски, а он продолжал безумствовать у неё между ног, прекрасно чувствуя влагу на её нижнем белье и радуясь тому, насколько скользкими стали её складочки.       И произнёс со знанием дела:       - Ты готова, пташка, я это вижу. Ты хочешь меня?       - Да, – тихо прошептала она в ответ, надеясь, что он услышит. Конечно же, он услышал, улыбнулся ей и накрыл её припухшие губы страстным поцелуем.       Затем легко, словно куклу, перевернул её на спину и стянул болтавшееся на талии платье, нижнюю шёлковую рубашку и панталоны. Его выражение лица, когда он увидел её обнажённой, было сродни реакции человека, которому Боги послали то, чего он был недостоин, но безумно хотел этого. Серые глаза широко распахнулись, обожжённый уголок рта задёргался. Он смотрел на неё, как на Деву, пожирая глазами всё её тело и треугольник тёмно-рыжих волосков между длинных стройных ножек. Санса лежала, не шевелясь, позволяя ему смотреть на себя, не желая прерывать его зачарованное состояние. Но всё-таки ей пришлось заговорить.       - Сандор… мне холодно, - прошептала она и поёрзала, чтобы вернуть его в реальность.       Он кивнул, соглашаясь, развязал завязки на поясе бриджей, стащил их с ног и отшвырнул куда-то на пол. Его возбуждённое естество, стоявшее колом, отчётливо выделяющееся на фоне чёрных волос в паху, впечатляло своей бесстыдной красотой. Впрочем, как и всё остальное, что она себе нафантазировала. Санса мало что знала о мужском теле, но понимала, что это зрелище не для всех.       «Опасная красота», - отметила она про себя.       Сандор накрыл свою пульсирующую плоть ладонью и пару раз провёл по ней взад-вперёд, пытаясь увлажнить капельками влаги, появившейся на округлой головке. Словно заворожённая Санса наблюдала за этим таинством, пытаясь понять, зачем он это делает. Может, это и есть его желание? Наверное, да. Но Сандор не дал ей времени на размышления: обильно увлажнив ладонь слюной, он ещё раз провёл по нему, совершенно не стесняясь и не пытаясь хвастаться его размерами. Затем развёл её ножки в стороны и прилёг между ними. Санса напряглась, однако он сделал вид, что не обратил на это внимания, вплотную прижался к её лону, запечатлев нежный поцелуй на её шее.       - Тшшш… - и толкнулся в неё своим напряжённым естеством; она замерла, словно пригвождённая к кровати.       Соски вдруг стали более чувствительными, особенно при соприкосновении с густой порослью на его груди; подняв руки, она обняла его плечи и инстинктивно ещё шире раскинула ножки, чтобы ему было удобней. Только теперь она поняла, как много значила его терпеливость: даже представить было страшно, какая бы её ожидала боль, если бы он взял её неподготовленной, против воли. Благодарность и зарождающееся в сердце чувство к этому человеку делало момент их первого соития ещё более особенным. Ни один мужчина до него не касался её, ни с одним она не была настолько близка, как с ним, и уже никогда не будет ни с кем, кроме него.       Глубоко вдохнув, Санса попыталась расслабиться, как он просил, и почувствовала, что он всё глубже погружается в её лоно, и какие-то неведомые ей мышцы словно расширяются, приноравливаясь к его размерам. Ей было больно, но боль эта была странно чувственной и сладкой. Когда Сандор вошёл в неё, навсегда присвоив себе её девичество, она почувствовала, как глубоко внутри его естество словно во что-то упёрлось, а потом снова двинулось вперёд до конца. От боли Санса задохнулась и впилась ногтями ему в спину, глаза готовы были выскочить из орбит... Но это длилось всего краткий миг, а потом всё закончилось.       «Оно вошло...» – мысленно улыбнулась она, обрадовавшись, что ему не придётся возвращать её обратно родителям.       Сандор внимательно смотрел на неё, чутко улавливая каждое движение её губ. Затем перенёс свой вес на одну руку, а другой осторожно убрал с её лица прядку волос. Она слабо улыбнулась, словно давая понять ему, что боль уходит, и он начал медленно двигать бёдрами, придерживая горячей ладонью её попку и одновременно показывая ей, как двигаться, чтобы было наиболее приятно. Санса всегда прилежно училась и с удовольствием принялась постигать постельную науку, подаваясь бёдрами ему навстречу, чувствуя, насколько глубокими и сладкими стали его толчки.       - О боги... – выдохнула она, когда его естество, двигаясь внутри неё, затронуло такие точки, о существовании которых она и не знала. И никогда бы не узнала, не будь его.       - Ты моя, Санса… а я твой, – прохрипел он в ответ и крепко обнял её, не прекращая двигаться.       Вскоре они стали одним целым, а тишину покоев заполнили крики, стоны, хриплое дыхание, шлёпанье влажных от пота тел друг о дружку. Страсть, нежность его прикосновений, осознание того, что отныне она принадлежит самому сильному и грозному воину Семи Королевств, который сейчас своими ласками вынуждал её бесстыдно толкаться ему навстречу, нежно массируя пальцами средоточие её женского естества, - всё это только усиливало ощущения, которых она прежде не знала.       - Кричи, пташка... кричи громче... О пекло... – Сквозь пелену удовольствия она слышала его грубые и в то же время опьяняюще-сладкие слова, и её сердце рвалось из груди, когда они так страстно и возбуждающе двигались навстречу друг другу.       - Сандор!.. – громко закричала она, почувствовав, как её внутренние мышцы сжались вокруг его плоти; в этот миг наслаждение достигло такой степени, что мир рассыпался и перестал существовать.       Ей казалось, что она умерла, а когда наконец ожила снова, то почувствовала сладкую дрожь во всём теле, которое вдруг стало тяжёлым и томным.       «Интересно, на седьмом небе чувствуют себя так же?» - появилась в разомлевшем мозгу ленивая мысль. Теперь ей стало понятно, почему акт любви так желанен. «Если так будет каждый раз...»       Что-то потёрлось об её обнажённое плечо: Сандор осыпал её тело поцелуями, щекоча ставшую слишком чувствительной кожу слегка отросшей на здоровой половине лица щетиной. Она медленно приходила в себя после своего первого в жизни экстаза, а он что-то нежно бормотал ей на ушко. Но она почти не слышала его фраз, только одну: «Люблю тебя... люблю...»       Продолжая двигаться, он закинул её ноги себе на талию, приподнялся над ней на руках и, не в силах больше сдерживаться, несколькими сильными толчками довёл себя до разрядки; каждая мышца в его теле напряглась, он хрипло застонал, сотрясаясь всем телом, тяжело дыша, и излился в глубины её жаркого лона. Санса видела, как на лбу его обильно выступил пот, стекая по вискам на простыни, а длинные чёрные волосы прилипли к лицу.       Отдышавшись, он приподнялся, медленно, почти робко вышел из неё, и густое вязкое семя потекло по внутренней стороне её бёдер. Было удивительно, но его естество почти не утратило свою форму. Сандор лёг рядом с ней, сгрёб её в объятья и прижал к груди, зарывшись лицом ей в волосы на макушке. Он всё ещё тяжело дышал от усталости и напряжения. А ей совсем не нужен был мех, чтобы накрыться: она бесстыдно закинула ногу ему на бедро и прижалась к горячему телу, ласково поглаживая пальцами его руки, плечи, могучую спину. Рядом с ним ей было тепло, уютно и безопасно. Приложив ухо к груди, она слушала, как гулко стучит его сердце. «Наконец-то воин успокоился, хотя бы на одну ночь», - подумала она, гордая тем, что смогла его осчастливить.       - Не знаю, смогу ли я когда-нибудь смотреть, как ты сражаешься на турнире... - Она прикоснулась пальцами к одному из шрамов на его теле. Их было много, и они отчётливо говорили о боли и мучениях.       - Для меня не будет большего удовольствия, чем выиграть турнир в твою честь. Но для этого мне нужно, чтобы ты смотрела, как я сражаюсь, – усмехнулся Сандор.       Она придвинулась ближе к его лицу, медленно убрала волосы с обгоревшей стороны. Сейчас в серых глазах была нежность – то, что не каждому позволено видеть. Она улыбнулась, а Сандор продолжил:       - Всё, что я делал последние десять лет, было для тебя. Я хочу дать тебе достойную жизнь. Я много лет мечтал об этой свадьбе и о том, как ты станешь моей женой.       - Для меня честь быть твоей женой, – ответила Санса и поцеловала его в губы.       - Никогда, в самых смелых своих мечтах я не думал, что ты сможешь полюбить меня, - он помолчал, будто подбирая нужные слова, - и даже не надеялся, что ты с радостью разделишь со мной постель… что так охотно и страстно примешь меня… После всего, что я сделал…       - Мой воин, - улыбнулась она, водя пальцами по его груди. - Ты всю свою жизнь боролся за что-то лучшее, но так и не догадался заглянуть внутрь себя…       Сандор смотрел на неё во все глаза, не зная, что сказать.       - Боги соединили нас задолго до моего рождения, но именно это... - она положила ладонь ему на грудь, туда, где гулко билось его сердце, – то, что у тебя здесь, привлекло меня, толкнуло в твои объятья.       Вместо ответа Сандор притянул её к себе и страстно поцеловал.       В ту первую их ночь Санса поклялась себе сделать всё, что в её силах, чтобы он был счастлив. Слишком много трудностей, боли и одиночества выпало на его долю. Слишком много для одного человека. Она поклялась, что будет почитать его, любить и поддерживать до конца дней. Обещание, когда-то данное её отцом в награду за спасённую жизнь, навсегда соединило их, и отныне они пойдут по жизни вместе. И они хотели этого.