Балтийский шторм

За неделю пребывания в Хогвартсе я более-менее приспособилась ко всему здешнему колориту и разнузданности учеников — если так можно было назвать это жизнерадостное отсутствие всякой дисциплины. Здесь на шалости смотрели сквозь пальцы, и от этого у меня сводило желудок. Мой воспитанный на строгом порядке разум возмущался, но к своему ужасу я начала замечать, что кое-что в этом хаосе мне…почти готовиться. Однако по сей день никак не могла перестать путаться в коридорах, то и дело забредая в самые странные закоулки замка. Серьёзно, кто в здравом уме будет содержать в школе комнату, запертую на очень тёмное и страшное проклятие? Не то чтобы в Дурмстранге таких не водилось — напротив, наш замок был буквально пронизан оберегами и защитами, но к подобной магии там относились с уважением, как к грозному, но необходимому инструменту, требующему точности и уважения, не как к чему-то, что нужно прятать и делать вид, что его не существует. У меня копилась масса вопросов об этом странном месте, но ответов пока я не обнаружила. Впрочем, и опыт моих блужданий по замку пошёл на пользу — всегда неплохо иметь место, где можно побыть одной. Вот и я таковое обнаружила за барельефом каменной совы под лестницей. Комната была маленькой и почти пустой, за исключением пыльных ящиков и паутины. Парочкой бытовых заклинаний я расчистила угол, призвала пару элементов необходимой мебели в виде широкого стола и пары кресел. Теперь у меня был свой тайный уголок, пахнущий пылью и тишиной, где я могла на время забыть о давящей на меня свободе Хогвартса, а так же здесь я могла спокойно учиться. Исследовать замок, конечно, было увлекательно, однако я всё ещё грустила по прежней школе. Отсутствие привычного порядка и чётких правил вгоняло меня в стресс. Радовало пока лишь то, что завтрак был на полчаса позже, чем в Дурмстранге, а значит, можно было подольше поспать. Распахнув глаза очередным утром, я вновь застала Гермиону бодрой и уже умывшейся. На неё недовольно ворчала Джинни, которая, как и я, только-только открыла глаза. Уизли стояла всклокоченная, сонная и в одном носке, и только эта забавная картина окончательно прогнала дремоту. Не то чтобы я искала общества девушек в качестве подруг, но на самом деле это оказалось приятно. Просто болтать вечерами о всякой чепухе, ходить вместе на завтрак, делать домашнее задание, помогая друг другу… Странное и немного тревожное чувство. Сборы на этот раз заняли слишком много времени. Гермиона почти выпихнула нас за дверь и потащила по коридору. В Большом зале, как всегда, было шумно и многолюдно. Ученики то убывали, то прибывали, некоторые засыпали прямо над тарелками. В число этих «некоторых» входил Рон. Джинни, едва завидев сонного братца, замахнулась и с силой хлопнула того по спине. Уизли подскочил, едва не заорав от неожиданности, и подавился недожёванной булкой. Две одинаковые рыжие макушки громко рассмеялись и уже привычно раздвинулись, предоставляя мне место между ними. Я с довольным видом уселась, вонзила зубы в булку с персиковым джемом и лишь потом обратила внимание на то, как пристально на меня смотрят близнецы. —Чего уставились? — нахмурившись, спросила я, снова откусив кусок. Фред, улыбаясь, достал из кармана небольшое зеркальце и протянул его мне. Глянув на отражение, я фыркнула и повертела головой: на меня смотрела девушка, цвет волос которой быстро менялся со светло-русого на рыжий. —У Снейпа будет припадок! — захохотал Рон. Все сидящие рядом рассмеялись, даже Гермионе не удалось сохранить серьёзности. —Дураки! — притворно обиделась я, а затем подхватила смех. — И сколько мне так ходить? —Почти сутки. Это экспериментальная формула, — хором отозвались близнецы. —Зашибись, — проворчала я и стянула другую булочку с тарелки Гарри. —Эй! — возмутился он, прощаясь с выпечкой. —Тебе идёт, кстати! — отсмеявшись, прокомментировал Гарри. —Одним рыжим больше, одним меньше, — пожала плечами я, переключая внимание на еду. Аппетит был зверским. Близнецы одобрительно закивали. Едва я успела доесть, Гермиона поторопила меня на Трансфигурацию. Реакция Макгонагалл была бесценной. Она ничего не сказала, но весь её вид, и особенно высоко поднятая тонкая бровь с изломом, выражал что-то вроде «это что, заразно?». Весьма саркастичная старушка. Впрочем, урок прошёл спокойно, за исключением случая с ускакавшей от Рона книгой, которую тот не смог превратить в жабу, а лишь отрастил ей зелёные пупырчатые лапки. Шагая на Зельеварение, я слушала шутки Рона и Гарри про реакцию Снейпа на пополнение в рядах рыжих. Реакция и впрямь была выдающейся. Едва войдя в кабинет и привычно расположившись у доски, он обвёл взглядом класс и остановил его на мне. Его чёрные глаза сузились. Профессор наклонил голову, выдохнул и снова посмотрел на меня уже с лёгким раздражением, смешанным с… любопытством? Весь его вид говорил о разочаровании, смешанном с какой-то смиренной грустью. —Если что, я не специально, — тихо оправдалась я, нарушая густую тишину в классе. По кабинету покатились смешки, и даже слизеринцы не сдержали улыбок. Зато весь урок в классе царило всеобщее приподнятое настроение — как у гриффиндорцев, так и у слизеринцев. Сдав сваренное мною зелье профессору, я задержалась на секунду, ожидая комментария о качестве работы. Но он лишь молча кивнул, сделав отметку, и я вернулась за стол, чтобы пролистать учебник в надежде найти что-то интересное и новое для себя. Увы, программа Хогвартса по зельевареню казалась мне удивительно базовой. Ничего стоящего на страницах я не обнаружила. Как только профессор объявил об окончании урока, всех учеников как ветром сдуло. И только мы с Гермионой, спокойно сложив учебники, направились к выходу. —Мисс Алиса, — его голос, тихий и ясный, остановил меня у самой двери. — Напомню, что жду вас сегодня не в четыре, а в семь вечера. Не опаздывайте. — Он не отрывался от чтения какой-то древней книги в потрёпанном переплёте, но чувствовалось, что его внимание полностью при мне. —Да, профессор, — кивнула я. Я совершенно забыла про дополнительные занятия по средам. Мы с Гермионой поспешили на обед. У входа в Большой зал нас уже дожидались Рон и Гарри. —Сегодня на ужине Дамблдор скажет, когда прибудут ученики из других школ! — радовался Рон. — И мы узнаем, когда начнётся Турнир! Гарри же был задумчив и молчалив. —Да уж, — фыркнула я, — Событие века. И впереди всех направилась к столу. Мысль о Турнире вызывала у меня тошнотворную тревогу. Они все думали, что это игра. Они не видели архивных заметок, где холодным канцелярским языком описывались смертельные исходы прошлых турниров. —Эй, Алиса, чего такая недовольная? — весело спросил Фред. —Радоваться надо, сегодня Дамблдор… —Да знаю я! — перебила я Джорджа и, ещё больше насупившись, уселась между ними. —Чего это с ней? — тихо обратился Фред к Гермионе, Гарри и Рону. Те лишь пожали плечами.Близнецы, явно заинтересованные моей выбивающейся из общего ряда реакцией, принялись за еду. Я же вообще не горела тем энтузиазмом, которым полыхал весь Хогвартс. Все здесь, наверняка, относились к Турниру как к игре. Но я-то знала — не понаслышке, а из лекций наших суровых профессоров, — что участникам подсунут испытания не на жизнь, а на смерть, и одному чёрту известно, какими они будут на этот раз. Отмучавшись на Защите от Тёмных Искусств и изучении Древних рун, мы нашей небольшой компанией двинулись на ужин. В Большом зале царило предвкушение. Ученики явно были на грани терпения. И вот директор Дамблдор поднялся и подошёл к кафедре. Металлическая сова под стойкой расправила крылья. —Дорогие ученики, как вам уже известно, в этом году состоится важное событие! Наша школа поприветствует учеников Дурмстранга и учениц Шармбатона уже через неделю! Состязания же начнутся после того, как Кубок изберёт своих чемпионов! Зал взорвался аплодисментами.Все явно были в восторге. —Ну да, как говорится, хлеба и зрелищ, — буркнула я, переключая внимание на тарелку с едой. Они не понимали. Не понимали, что Чемпион, — это не просто титул, это клеймо, цель и возможный смертный приговор. —Алиса, расскажи уже, в чём дело? Почему ты так реагируешь? — взмолился Фред, который весь извёлся, глядя на мою хмурую мину. —Верно! Ты весь вечер как туча грозовая! — вторил брату Джордж и, взмахнув палочкой, вызвал маленькое грозовое облачко над моей головой. Я лишь вздохнула и, махнув рукой, развеяла морок. —Зря вы думаете, что это просто игра. Это настоящее испытание, это не шутки, — сказала я тихо, но так, что они все наклонились ко мне, чтобы услышать. — Турнир не зря отменили. Люди погибали, — и, взяв с собой тарелку с яблочным пирогом, я направилась в гостиную Гриффиндора. Мне нужно было ещё идти на занятие к Снейпу. И впервые за сегодня я почувствовала не тягость, а предвкушение чего-то по-настоящему интересного. Возможно, он был единственным, кто в этих стенах мог понять, о чём я действительно говорю и думаю. Профессор Снейп сидел за своим столом, погружённый в чтение все того же мрачного фолианта в потёртом переплёте. Лишь изредка его взгляд, чёрный и беспросветный, как ночное небо над океаном в бурю, поднимался, чтобы проконтролировать мои действия. Но вскоре я начала чувствовать тяжесть этого взгляда почти постоянно — он буравил меня, словно пытался прочесть самые потаённые, самые тревожные мысли, роящиеся у меня в голове. Под этим пристальным вниманием пальцы стали деревянными и непослушными, а лезвие ножа заскользило по корню аира с опасной неуверенностью. — Алиса, если ты не прекратишь это немедленно, то придётся варить зелье для регенерации конечностей себе самой, — его голос, низкий и вибрирующий, прозвучал прямо над моим ухом. Я вздрогнула, не слыша его бесшумного приближения. — Вы методично и с поразительным равнодушием готовитесь отделить свои пальцы от кисти. — А? — будто опомнилась я, с трудом выныривая из пучины мрачных раздумий. Взгляд упал на стол: корень аира давно кончился, и заточенная сталь опасной бритвой соскальзывала на бледную кожу моего указательного пальца, уже оставив на ней тонкую белую полоску-намёк на будущий порез. Ещё мгновение — и кровь окрасила бы старую древесину в алый. —Что сегодня с тобой? — его вопрос повис в сыром, насыщенном парами воздухе кабинета. Он резким движением отстранил мою руку и с отточенным, почти хищным изяществом сам закончил шинковку, его длинные пальцы двигались с пугающей точностью. — Ты рассеяна. — Так, задумалась, — я попыталась отмахнуться, помешивая блеклую, безжизненно поблёскивающую жидкость в котелке. Зелье пахло не так, как должно было, — в его аромате чувствовалась горечь. — Не пытайся совоать, — он прошипел, внезапно наклонившись так близко, что я увидела отражение жёлтого пламени горелки в его бездонных глазах. — Ты видишь не котелок. Смотришь куда-то дальше. Сквозь него. Я молчала, сжимая рукоять ножа до хруста в костяшках. — Алиса, — он выдохнул, и его дыхание пахло полынью и холодной землёй. Он убавил огонь под котлом, и в кабинете сразу стало темнее, а тени в углах зашевелились живее. — Говори. — Этот чертов Турнир! — вырвалось у меня, и голос прозвучал сдавленно и сипло. — Вы же знаете… Вы должны знать, что там будет! В прошлый раз ничем хорошим это не закончилось. — Моё понимание глубже, чем вы можете предположить, — его лицо исказила гримаса, в которой было и знание, и отвращение. — Потому я и повторю: строго-настрого запрещаю тебе даже думать о том, чтобы приблизиться к кубку. Уверен, твой отец был столь же категоричен. — Я и не думала участвовать! Но другие захотят! Мои… друзья. Возможно не все но… Фред и Джордж. Они уже определенно собрались. И этот чёртов Кубок может выбрать любого! — голос мой сорвался на шёпот, полный неподдельной тревоги. Он замер, и его взгляд снова стал остекленевшим и отстранённым, будто он смотрел не на меня, а на призрачные видения за моей спиной. —Уизли… их энтузиазм граничит с идиотизмом, а упрямство с самоубийственной манией, — он произнёс это беззвучно, больше губами, чем голосом. — Отговорить их невозможно.Но некоторые нити, раз выбравшие направление, уже вплетены в полотно. Его рука вдруг легла на моё плечо. Прикосновение было ледяным, словно рукавица, вынутую из снега, и от него по спине побежали мурашки. Это был не жест утешения. Это было прикосновение человека, чувствующего очертания надвигающейся беды. Он никогда не ошибается в таких вещах. Он будто и сам чувствовал…нет, знал что грядет нечто темное. — Значит, остаётся только надеяться? — голос мой прозвучал слабо и безнадёшно. — Остаётся быть готовой, — поправил он меня, и его пальцы сжали моё плечо чуть сильнее, на мгновение, прежде чем он отнял руку. — И наблюдать. Сейчас твоя задача — не дать этому зелью превратиться в отраву. Сосредоточься. Я кивнула, сглотнув комок в горле. Гнетущая тяжесть никуда не делась — она лишь затаилась глубоко внутри, сжавшись в тугой, чёрный узел холодного ожидания. Завершив наконец приготовление зелья, я покинула кабинет. Снаружи воздух показался ледяным. Этот разговор не принёс облегчения. Он лишь расставил в моём сознании чёткие, неумолимые вехи на пути к тому, что должно было случиться. Я была рада, что высказалась, но слова Снейпа и тяжесть его руки оставили в душе не надежду, а зияющую, оглушающую пустоту и уверенность, что буря уже на пути, и ничто не сможет её остановить.