Украду

      На кухне откровенно жарко (в этом году управляющая компания постаралась на славу: и отопительный сезон начался вовремя, и батареи жарят как в последний раз). Таким уютным декабрь был, наверное, только в детстве, когда по вечерам вся семья собиралась на мамины пироги. Дедушка жарил анекдоты, бабушка с переменным успехом пыталась цензурить его шутки, а когда папа доставал гитару… Много времени прошло с тех пор, да и многое изменилось, уступая дорогу чему-то новому.       Думая обо всем этом, Андрей сидел за столом и, подперев голову рукой, с хитрой улыбкой наблюдал за Далером. Тот в теплом свитере («Потому что холодно!») стоял с пустой кружкой в руках, уставившись куда-то в окно и ожидая, когда же вскипит чайник. Злополучный чайник, тем временем, звонко свистел уже третью минуту. А Андрей еле сдерживался, чтобы в голос не смеяться от происходящего. — Далеер, — мягко тянет мужчина. — Далерка. — Что? — Парень переводит не до конца вернувшийся из раздумий взгляд на Лунева. — Чайник.       И будто только после фразы Андрея парень замечает на фоне свист. Резко подорвавшись, Кузяев выключает несчастный чайник, попутно снося стоявшие на столешнице стаканы. — Черт. — Ты слишком много ругаешься, солнце.       Лунев мягко обнимает парня со спины и утыкается тому куда-то за ухо. Вот он, уют. Тот самый, как в детстве. — Нервничаешь? — Конечно нервничает, и мужчина это прекрасно знает. — Нет, вообще без проблем. — А если подумать?       Далер глубоко вздыхает и, развернувшись в теплых объятиях, утыкается холодным носом в Андреевские голые ключицы. — Почему у тебя нос такой холодный?! — От неожиданности вскрикивает Лунев. — Так холодно ведь. — Куда-то в шею бурчит парень. — Горе ты мое луковое. — Вот именно, что твое. — Что ты имеешь ввиду? — Андрей мягко отстраняет голову парня от своей шеи и заглядывает прямо в карие глаза. — Далер? — Ну, я подумал. — И ковер под ногами становится резко таким притягательным для взгляда Кузяева. — И? — Нервничаю. Но из-за того, что я с тобой, это не проблема.       Лунев на мгновение ошарашенно замирает. В памяти всплывает какой-то глупый пост из социальных сетей: «Люди говорят «я люблю тебя» разными способами». — Я тоже тебя люблю. — Шепчет в ухо и нежно-нежно целует. И так тепло от этого внутри, так спокойно, что комната будто светом наполняется от этих двоих.       А за окном снег.

***

— Да ё б твою мать!       Младший Миранчук цепляется ногой о провод и выдирает его из розетки, выключая тем самым трансляцию на всех экранах первого этажа. — Господи, — Федор Михайлович, наблюдавший всю эту картину, медленно прикрывает ладонью глаза. — вот почему я продолжаю с ними общаться? — А когда любят, Федь, все терпят. — Проходящий мимо с коробкой Кокорин хитро подмигивает другу и скрывается в подсобке. — Да иди ты. Друг еще называется.       На первом этаже шумно. Конечно, завершающий матч первого круга — это очень важно, но на все выезды не наездишься. Семак решил предоставить это дело молодежи, а сам остался здесь, в кругу друзей, хоть многих из присутствующих он и знает лишь по слухам да историям. Вот, например, в дальнем углу разбираются с проводами братья Миранчуки, студенты Феди Смолова. Шабутные ребята. Говорят, именно они в прошлом месяце разбили Федину машину (хотя тот активно уверяет, что за рулем был он). Кстати, о Смолове. Сам Семак с ним толком то и не знаком, так, «привет — пока», но производит мужчина впечатление человека порядочного и рассудительного. Не зря же в ВУЗе преподает.       Помогает Кокорину разбирать только что привезенное пополнение алкогольных запасов Паша. С ним Сергей Богданович знаком уже лучше. Пару раз засиживались в Волне допоздна, обсуждая последние новости спорта и, что удивительно, экономики и техники. Очень приятный молодой человек, вдумчивый и не болтливый. Причем до такой степени, что Семак до сих пор не узнал его фамилию.       Дальше — проще и приятнее. В углу настраивает гитару Саша Ерохин, не до конца восстановившийся после прошлого выезда (вот кому везет, так везет постоянно). Их сегодня и будет то из старой гвардии — он, сам Семак да Андрюха. Кстати об Андрее. Тот обещался быть не один, а с тем самым пареньком. Еще должно быть двое коллег Феди и Андрея из университета, но те предупреждали, что могут сильно задержаться (сегодня проходит еще какая-то международная конференция, но Богданыч сильно не углублялся). — Нет, ну где Андрюха! — Из раздумий Семака вырвал чуть хриповатый голос Кокорина. — Они должны были уже приехать. — Может, что-то случилось? — из-под стола показалась голова Антона. — У кого телефон под боком? Позвоните. — Все с ними хорошо. — Кажется, самым спокойным сейчас был именно Мамаев. И правда, ему то что, не его же любимая команда собирается играть. — До начала еще полчаса, у них уйма времени. Да и не забывайте про Далера. — А вот тут верно. — Спрыгнув с подоконника и подойдя ближе к Мамаеву, в разговор вмешался Алексей. — Далеру может быть неловко в такой компании, тем более, они с Андреем теперь… — Пара. — Хохотнув закончил Кокорин. — Да, верно. — Засмущавшись, старший Миранчук потер нос. Все таки не каждый день твой лучший друг совершает каминг аут и начинает встречаться с футбольным фанатом. Пусть и в завязке. Пусть и вашим новым преподом. — Черт, как сложно… — Что ты там бурчишь опять? — Набросился на брата Антон. — Да так, мысли вслух. Так вот. Давайте обойдемся сегодня без шуточек в их адрес, Александр. — Который? — Ерохин и Кокорин синхронно подали голос. — Оба. — Как отрезал Леша и направился к брату. — Вообще-то, я никогда не шучу над людьми, тем более по поводу их личной жизни. — Возмутился Ерохин. Хотя, из его уст это больше похоже на светское замечание. — А вот я шучу. — Во все 32 улыбнулся Кокорин. — Саша… — Павел мягко улыбнулся и отвел взгляд в сторону. — Ой, ну и ладно. — Закатил в ответ глаза Саша. — Больно надо было. — Вот и славно.       Мамаев мимолетно коснулся пальцами ладони мужчины, но и этого было достаточно, чтобы уши Кокорина покраснели, а сам Саша, бурча что-то на подобии «Пораспускают свои руки тут» ретировался в подсобку. — Боже, нужно было называть заведение не «Волна», а «Ноев Ковчег». Прям каждой твари по паре. — Еле различимо буркнул себе под нос Смолов, но этого было достаточно, чтобы Сергей Богданович, сидевший к нему спиной, уловил сказанное. — Ревнуете? — С улыбкой спросил мужчина. — Скорее, недоумеваю. — Нехотя ответил Федор. — От чего же? — Взрослые мужики, а… — А? — Встречаются со взрослыми мужиками.       Семак удивленно вскинул брови и всем корпусом развернулся к собеседнику. Нет, его не смутило такое выражение. В наше время (да и в рядах футбольных фанатов) эта мысль очень популярна. Но то, КАК это было сказано… С некоторой горечью, стыдом и завистью? — Зато… сколько смелости в этих людях. — Сергей Богданович говорил медленно, попутно подбирая слова. — Не каждый может себе это позволить. — В том то и дело, что не каждый. — Но стоило Смолову уловить смысл сказанной им на эмоциях фразы, как он тут же ретировался, оставляя ошарашенного Семака в одиночестве. — Не переживайте. — Где-то за спиной послышался голос Паши. — У него тоже все будет хорошо. — А Вы волшебник, чтобы говорить так? — Скажем так, я видел жизнь достаточно глубоко, чтобы выстраивать подобные умозаключения. — Устало улыбнулся мужчина.       Разговор прервал звон висящего над входом колокольчика, и всё тут же обратили свои взгляды на дверь. В Волну, довольно улыбаясь и стряхивая с себя снег, ввалился Андрей, следом — укутанный в шарф Далер. — Ну наконец-то! — Антон с чувством отбросил провода и побежал в сторону друга. Правда, у младшего Миранчука не совсем получилось рассчитать скорость, и он с глухим стуком впечатал Далера в стену. — Антооон. — Где-то в объятиях друга затерялся стон Кузяева. — Вообще-то, я скучал! — Парень принципиального никогда не признавал свою вину, стараясь скорее вызвать это чувство у собеседника. — Я тоже.       Далер разматывает пушистый шарф и смущённо смотрит на друга. Они виделись всего три дня назад, но это слишком редко, если учитывать, что с одиннадцатого класса они чуть ли ни жили вместе. — Полегче, — Лунев приветственно хлопает Антона по плечу. — я могу и ревновать начать. — Андрей. — не сильный тычок тут же прилетает мужчине в бок, но Лунев довольно щурится. Он знает, что в этот момент Далер смущенно залился краской. — Ну наконец-то! — Довольной махиной из подсобки вывалился Кокорин, не обращая внимание на смешки вокруг. Он же не слышал, что Антон использовал точно такое же приветствие. — Вы прям аккурат к началу подъехали. — Саша радостно ерошит итак растрепанные волосы и обеими ладонями обхватывает протянутую Луневым ладонь. — Здорово Андрюха! — И чуть поигрывая бровями, добавляет. — Далер.       Кузяев в ответ лишь закатывает глаза и побеждено улыбается. С того дня, как Кокорин со Смоловым завалились к Андрею в гости в самый неподходящий момент, между ним и Сашей зародилось особое взаимопонимание. Почему-то, только Кокоринские шутки воспринимались парнем тепло и спокойно. — Сергей Богданыч, очень рад! — Андрей наконец замечает сидящего за стойкой Семака и подходит ближе к мужчине. — Вы все же решили остаться. — Могут же я хоть иногда и себе позволять отдыхать. — Улыбнулся в ответ Семак. Он был рад видеть Андрея. Счастливого Андрея.

***

      Далер устроил подбородок на Андреевом плече и осмотрелся. Думал ли он, что когда-нибудь будет вот так спокойно сидеть в компании людей и смотреть футбол? Да еще и удобно устроившись на плече любимого человека? В памяти всплыла картинка той самой драки с участием Андрея, и парень зажмурился, обеими руками обхватывая мужчину и утыкаясь носом в его шею («Далерка, снова холодный!»). Парень улыбнулся. Этот момент часто всплывал у него в памяти. Поначалу — в кошмарах, затем — уже просто, не принося с собой страха или боли, скорее так, для напоминания. Но только сейчас Кузяев впервые заметил, снова и снова прогоняя в памяти случившееся, какой Андрей красивый. Живой. Он чувствовал себя свободным, не боялся показать себя такого другим людям. Не стеснялся самого себя.       Волна восхищения и восторга захлестнула Далера с головой, и он легонько коснулся губами пульсирующей венки на шее Андрея. — Хей, ты чего? — Мужчина слегка развернулся и потрепал парня по волосам. Улыбка лучиками морщинок расцвечивала его лицо. — Радуюсь.       В зале было тепло, даже немного душно. Парня клонило в сон, а румянец розовым узором покрывал щеки и скулы. Чуть сощурившись, Далер просто лежал на плече любимого человека и довольно смотрел тому в глаза. Такой вот уютный, спокойный и хмельной от своей любви. — Чему? — Андрей не выдержал и носом потерся о нос напротив, «по-эскимосски» (как часто в детстве делала мама) целуя Кузяева. — Тому, что мы вдвоем.       Лунев нежно коснулся губами лба Далера, и казалось, что он совершенно не собирался отрываться. Но тут помещение наполнилось радостными криками «ГОООЛ!», и мужчина не мог не присоединиться.

***

      Далеру нравился футбол. Для него это была игра чистых, неподдельных эмоций, драйва, куража. Но все же в правилах он пока разбирался на очень хорошо. Решив дать Андрею возможность спокойно досмотреть матч в компании друзей, парень пересел ближе к окну, поудобнее устраиваясь на диване. Можно было бы позвать братьев, они тоже не очень-то понимали в футболе, но те, пристроившись рядом со Смоловым, чуть ли ни с открытыми ртами наблюдали за действием на экране. — Не любите футбол?       Далер от неожиданности вздрогнул и напрягся, но, увидев, кто подсел к нему, успокоился. — Сергей Богданович. — Парень улыбнулся и неловко запустил пальцы в волосы. Они еще ни разу не говорили с Семаком вот так вот, один на один. — Нет, мне нравится игра. Просто я не совсем разбираюсь в правилах. — Думаю, с Андреем Вы сразу поймете, что к чему. — Мужчина сделал глоток из принесенного с собой стакана. — Далер, можно вопрос? — Да, конечно. — Кузяев заметно напрягся. Он чувствовал, что речь должна пойти о том инциденте. Но что именно хочет знать мужчина? — Не пугайтесь. — Семак поспешил успокоить юношу. — Я ни в коем случае не собираюсь винить Вас или читать нотации. Да, в тот день мы все очень сильно перепугались за Андрея, но главное, что все в порядке. — Казалось, все почувствовали облегченный выдох Кузяева. — Я лишь хотел узнать, как Вы решились вернуться, что Вас подтолкнуло? Вам хватило недели… Многие не хватает и десятка лет. — Вы об этом…- Далер перевел взгляд куда-то за Семака, вспоминая те события. — Я не знаю на самом деле. Просто почувствовал, будто внутри меня есть какая-то сила, которую сковываю своим поведением, не даю ей вдохнуть полной грудью. Сразу так стыдно стало. — Интересно. — Мужчина завороженно наблюдал за тем, как на глазах менялся Кузяев, вспоминая все это. — Хотя, меня к этому подтолкнули, наверное. Если, конечно, так можно сказать. — Далер смущенно улыбнулся. — Подтолкнули? — Ну да… Я пока в Казань ехал, разговорился с попутчиком. Вернее, но меня разговорил, ну и получилось, что получилось. — Что ж это за волшебный попутчик такой? — Удивлено распахнул глаза Семак. — Да со мной в одном вагоне ехала группа студентов. Вот у их руководителя и было место со мной в купе. Он сам по себе очень интересный человек, итальянец, хотя по-русски говорит чуть ли не лучше меня. — Итальянец говорите… — Лицо мужчины сразу стало серьезнее. — Да, Клаудио Маркизио, профессор из РУДН.       Вся Волна ликовала. Зенит выиграл у Динамо со счетом 3:1. И только Семак выглядел так, будто только что лицом к лицу столкнулся с призраком.

***

— Богданыч сказал, что случилось? — Взволнованный Кокорин обошел барную стойку, становясь ближе к только что подошедшему Паше. — Сказал, что все в порядке. Просто былое накатило. — Задумчиво ответил Мамаев. — Похоже, воспоминание очень сильное, раз на него так накатило. — Интересно, что такое мог вспомнить Богданыч? — У каждого из на свои скелеты в шкафу.       Губы Паши подобрались в узкую полоску, крупные линии морщин расчертили лоб. Саша мысленно выругался. — Паш, прости.       Мамаев улыбнулся и перевел взгляд на друга. — Это не вычеркнуть, Саш. Но я рад, что на моем жизненном пути появился ты. Кокорин огляделся. Андрей настраивал вторую гитару, собираясь сыграть с Ерохиным дуэтом. Далер с Лешей листали найденную в недрах Волны футбольную энциклопедию. — О да, Миранчук, детская энциклопедия как раз твой уровень. — Иронизировал Смолов. — Федор Михайлович, завидуйте наше молодости молча. — Не уступал тому Антон.       В общем, все при делах. Саша уже почти коснулся губ Мамаева, как на рядом на стойке завибрировал чей-то телефон. — Да блять. — Кокорин перевел взгляд на смартфон и, поняв, что он принадлежит Смолову, мысленно того проклял. — Федь, телефон. — Это что бы вы на каждой скамейке не целовались. — Смолов явно был сегодня уж слишком язвительным, что странно. Обычно он позволял себе такое только в сторону братьев. И то, когда нет свидетелей. — У тебя недотрах что ли? — Сделал вывод Кокорин, но в ответ получил лишь демонстрацию среднего пальца. — Да? Ну что? — Интерес Феди потух, не успев разгореться. Закатив глаза и пробурчав «Да езжайте уже», он отключился. — Что там? — Ребята не приедут. — Чуть разочарованно ответил мужчина. — Пробка только рассосалась, им нет смысла ехать. — Расстроился? — Саша сочувственно положил руку на плечо друга. — Есть такое. Мы слишком редко видимся вне работы. — Да ладно, все наладиться. Тем более, тебе сейчас не дружбе переживать надо, а личную жизнь разгребать. — В смысле? — В прямом, Федя. Я бы даже сказал, в дублированном.       Синяка остаться не должно. Паша сразу же приложил к скуле Кокорина холодную бутылку пива.