6-10.
12 ноября 2018 г., 00:29
6.
Потом он обдумал случившееся второй раз. И третий. И четвертый. Лети оно все к чертям, и в пятый! К ланчу Зоро с Ташиги были уже женаты, открыли миленькое маленькое додзе у подножия холма и народили трех детишек — в очках и с зелеными волосами. Санджи не мог их даже ненавидеть, ведь те так мило улыбались, когда Дядя Санджи приносил их любимый яблочный пирог. Да и нечего там было ненавидеть. В смысле, в Зоро и Ташиги-чан. Ну, Зоро-то всегда есть за что ненавидеть, он же Зоро, и быть может, Санджи придирался бы к нему по мелочам за то, что он завоевал любовь такой прекрасной девушки, как Ташиги. Но в самой идее их союза не было ничего страшного. Они так мило ладили друг с другом, возможно, часами болтая без умолку о дерьмовых мечах и других острых штуках, пока трое их детишек резвились на заднем дворе. А вдали плескалось море, заходящее солнце окрашивало деревянные стены додзе в теплые тона. Санджи сморгнул, когда понял — поезд его мыслей занес его в глубокую психологическую пропасть. Сморгнул еще раз — может, поможет? Но нет. Гребаное дерьмо — у него проблема.7.
— Морской дозор! — заорал Усопп из Вороньего гнезда. И Санджи очнулся, перед глазами еще был сонный туман, когда три корабля дозорных окружили Санни и направили свои пушки на палубу. Бойся своих желаний, напомнил себе Санджи, еще недавно мечтавший о таком нападении. Он бросился к палубе, чтобы рассмотреть, кто же на них напал. И черт возьми, теперь он точно знает — Вселенной просто нравится над ним издеваться — потому что у штурвала самого большого корабля стоял Смокер. А где Смокер, там и… — Черт! — вырвалось у стоящего рядом Зоро. И Санджи просто проследил за его взглядом — к штурвалу, чтобы встать рядом со Смокером, подходила Ташиги. Потому что ну конечно ее-то Зоро сразу заметит. Тут у нас примерно тысяча дозорных на трех галеонах, а Зоро первым заметил именно ее. Отлично. Охренительно. Какую романтичную историю о встрече можно будет рассказать потом троим зеленоволосым детишкам! Проклятье. Хватит его мозгам уже выдумывать этих детишек. Нужно будет сходить к Чопперу, провериться. Тысяча кровожадных дозорных по крайней мере неплохо отвлечет его от размышлений о выдуманных детишках Зоро и Ташиги. И скоро Санджи увлекся азартом боя, он даже наслаждался им. Он врезал дозорному по затылку, крутанулся, чтобы избавиться еще от десятка, подпрыгнул, спасаясь от ружейного выстрела… Только чтобы оказаться лицом к лицу с Ташиги. — Черная нога, — признала его Ташиги, становясь в боевую стойку. Но Санджи оказался быстрее. Он подумать не успел, как уже вырубил двоих ее помощников, а затем ударил ногой по ее мечу так, что тот воткнулся в стену прямо рядом с ее головой. Теперь она была пригвождена к стене. Санджи не бьет женщин и никогда не причинит ни одной из них вреда. Но тут у них как бы бой, и драться с ней было бы честно… Он почти ненавидит себя за попытку пойматься на собственную уловку и едва не нарушить свои же принципы. Но кое-что сделать нужно. Он обязан. Она дозорный, их враг, угроза. И… он должен кое-что узнать. И он быстро выпалил: «Переспать, выйти замуж, убить. Кого бы ты выбрала на каждое действие?». Ташиги уставилась на него: «Что?». Санджи кажется, что он краснеет. Но сейчас стыдиться уже поздно — раньше надо было. Так что он говорит: — Из мугивар. Если бы ты могла выбирать, с кем бы ты переспала, за кого бы вышла, а кого бы убила? Ташиги прищуривает глаза, пытается безуспешно вырвать из стены меч. — Что за шутки, пират? Но Санджи сильнее. Он только глубже вгоняет ее меч в дерево. — Прошу прощения, мадмуазель, но я не шучу. На лице у Ташиги написано: «Где моя жизнь пошла не так, что я попала в такую нелепую ситуацию». И Санджи ее ну очень понимает. — Что же, пират, черт с тобой. Убила бы я тебя. И Санджи думает, что это справедливо. — А вышла замуж? Она открывает рот, проглатывает минимум три разных ругательства, а потом весьма симпатично краснеет. Наконец еле слышно бормочет свой ответ. — Да, Ташиги-чан? — Не зови меня Ташиги-чан, — огрызается она куда громче, чтобы потом снова едва-едва пробормотать. Но в этот раз Санджи услышал ее слабое, стеснительное: — Тот ваш мечник, что спас меня на Панк Хазард. Ташиги краснеет еще ярче, и Санджи сразу понимает — дело гиблое. Теперь в его фантазии у Зоро и Ташиги четверо детей, три девчушки и один мальчик. И это так дерьмово, так не честно, что все хотят жениться на Зоро. С его дурацкими волосами, тупой рожей, тупым всем! Что в нем такого хорошего? У него даже нет пространственного восприятия. Он не заслуживает всех этих красавиц, он даже не сможет любить их и заботиться, как делал бы Санджи. А разве они сами знают Зоро? Зоро же болван, у него наверное и всего-то три выражения лица. Конечно, Санджи легко считывает его микромимику, знает, что Зоро начинает сжимать и разжимать кулак на левой руке, когда встречает потенциально сильного противника. Знает, как Зоро начинает потирать шею от смущения. Но все эти девушки не знают всего этого. Ему кажется, никто этого не знает. А не узнав настоящего Зоро, смогут ли они сделать его счастливым? Найдут ли они его, когда он в очередной раз потеряется? Будут ли готовить его любимую еду каждый день? Будут ли они любить его так же сильно, как Санджи… Стоп. Санджи задумался. И. Выдохнул. Ташиги протестует, требуя вернуть ей меч за то, что она поучаствовала в этом глупом опросе. Но ее голос звучит так далеко, потому что. Он любит. Зоро. Санджи вдыхает. Затем выдыхает. Он любит. Зоро. Снова видится ему додзе у подножия холма с видом на прекрасное синее море. Но в этот раз додзе принадлежит ему и Зоро, и у двух из четверых детей светлые волосы, а море за окном — Олл Блю. Картинка получается такой яркой, что становится его мечтой. Будущим, которое он жаждет так же страстно, как найти Олл Блю или увидеть, как Луффи станет Королем Пиратов. Черт, он влюбился в Зоро. — Черт, — выругивается он от всего сердца. — Я влюбился в Зоро. — Что? — спрашивает озадаченно Ташиги. А Санджи надеется, что она спрашивает, потому что не расслышала его в какофонии ружейных выстрелов, ударов мечей и падающих на палубу тел. Он опускает ногу и отступает, все еще шокированный собственным открытием. Ташиги смотрит на него в смятении, ну, или ему так кажется, потому что он не особо сейчас следит за обстановкой. Да он и не может, не сейчас, когда открыл о себе такое. Черт его на куски раздери, он влюблен в Зоро… Пробегающий мимо дозорный пользуется случаем и всаживает меч в его легкие.8.
Последнее, что он помнил, это как захлебывается воздухом, хватая его ртом, хохоча мысленно над жизненной иронией: жить на корабле посреди нескончаемого моря и погибнуть, захлебнувшись на сухой земле. Санджи показалось, что он видел блеск металла, дурацкие зеленые волосы Зоро и еще тупую рожу, одновременно выражающую ярость и беспокойство. Имя Санджи впервые слетает с его уст, но Санджи практически уверен, что это-то он себе точно нафантазировал. Какой же он романтичный идиот. Просыпается он, окруженный привычными запахами лазарета Чоппера, тут странно успокаивающе пахнет лекарствами и сладостями. Санджи пытается сесть насколько позволяет его перебинтованное тело. И когда на глаза попадают огненно-рыжие волосы Нами, на сердце становится теплее, но оно не начинает биться чаще. И ведь так уже довольно давно, вдруг осознает он. Он действительно влюблен в Зоро. Проклятье. — Санджи? — говорит Нами, когда они наконец встречаются взглядами. Она быстро вскакивает. — Боже, ты наконец очнулся. Нужно разбудить Чоппера. Чоппер… — Не стоит беспокоиться, Нами-сан, — он успевает поймать ее за запястье. — Я в порядке. Пусть наш доктор немного поспит. — Но… — Нами сопротивляется чисто символически, тут же усаживаясь обратно. Она слегка дергает его за руку — шутливо кокетничная — но он прямо ощущает, как эта небольшая встряска идет по его руке, добирается до груди, и вот его грудь уже сотрясается в кашле. Ему кажется, что он сейчас оба своих легких выкашляет, но его губ касается стакан с водой. Пара глотков, несколько глубоких вдохов, он понимает, что теперь Нами винит себя: — Боже мой, Санджи-кун, боже мой, мне так жаль. Он прочищает горло и старается улыбнуться ей одной из лучших своих улыбок: — Прошу, не извиняйтесь, Нами-сан! Ваше прекрасное личико не стоит омрачать ненужными заботами. Нами вздыхает, но успокаивается. — Ты пролежал без сознания целую неделю, — она легонько сжимает его плечо. — Позволь мне немного побеспокоиться. Санджи резко вскидывает голову, рот сам открывается от удивления. — Неделю, — повторяет он. Неудивительно, что тело такое слабое и вялое. Он думал, что дело в лекарствах, но видимо, он опасно приблизился к черте между той и этой стороной. Его взгляд блуждает по лазарету, Санджи боится, что упустил еще несколько важных деталей, ведь он не помнит целую неделю своей жизни. По большей части все по-старому: большие полки с аккуратно составленными Чоппером медицинскими фолиантами, рядом его столик, у двери стоят всякие сложные медицинские приборы. Его взгляд случайно падает на маленький столик у кровати, и Санджи не верит своим глазам. Катаны Зоро — все три — прислонены к ножке стола. Санджи хмурится, редко он такое видел, Зоро обычно с ними не расстается. Тем более — вот так добровольно, просто оставил и ушел. — Да, Зоро был здесь, — отвечает Нами на незаданный вопрос, заметив, куда Санджи смотрит. — Просидел у твоей постели всю неделю, на самом деле. У нас был список дежурств рядом с тобой, ну, на случай, если ты… — Нами запинается на этом месте, кажется, или ее голос сейчас дрогнул? — Ну, ты понял. Не важно, в итоге список дежурств нам даже не понадобился, потому что Зоро не пожелал уходить. Такой упрямый. Ты просто случайно проснулся, когда Зоро отошел в ванную. Так ему и надо за то, что рычал на меня, когда я предложила сменить его в первый день. Он выглядел так, что готов был последний глаз вынуть и оставить тут в лазарете, чтобы и сейчас за тобой присматривать. Санджи сморгнул. Опять. Впечатлившись историей. В его груди что-то сжалось. Он поднял руку, прикоснулся к груди, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Признаться, это даже мило. Он ведет себя как курица-наседка, — продолжает Нами, ее улыбка становится озорной, когда она добавляет: — Или, знаешь, как обеспокоенный муж. Санджи хочет что-то на это сказать, но, кажется, Чоппер накачал его чем-то очень мощным, потому что его язык тяжелеет, его все сильнее смаривает в сон, он не в силах сопротивляться. На периферии зрения сгущается темнота, и он говорит, сам за себя не отвечая: — Ага, из него вышел бы хороший муж, — глаза Санджи уже закрыты, ему видится домик у подножия холма, и он бормочет. — Я бы написал его имя под ЖЕНИТЬСЯ. У Чоппера очень сильные лекарства.9.
Когда Санджи открывает глаза в следующий раз, то ощущает, что язык у него сухой и ватный, и ужас наполняет его разум. Это слишком напоминает ему те дни, когда на всеобщих праздниках он трагически перегибал с выпивкой. Но куда хуже то, что он помнит каждое сказанное им Нами слово. Он решает уточнить, что Чоппер думает по поводу эвтаназии. Но и это его уже не спасет. Потому что у его кровати сидит не всегда-прекрасная-великолепная-удивительная Нами, но последний человек, которого бы он хотел увидеть после своего случайного признания. Санджи не сомневается, что Нами все рассказала Зоро — рассказала все всем — и хотя его тело уже почти оправилось от травм, он все еще уверен, что может сдохнуть от стыда. Он присаживается в кровати, мучительно придумывая оправдание. — Зоро… — Ты почти умер, — перебивает его Зоро, не давая даже предложения закончить. Он берет руку Санджи в свою. — Не смей так больше делать, дерьмокок. Санджи пялится на их руки, задаваясь вопросом: может лекарства Чоппера еще мощнее, чем он думал. — Тебе-то что? Зоро пожимает плечами. — Ты знаешь, что, — отвечает он пространно. Санджи, однако, не знает. Зоро ерзает на своем стуле, смотрит в сторону, сам смущенный своим поведением. И Санджи все еще не понимает, что за фигня тут происходит. Зоро же из тех людей, что привыкли рубить грубую правду, не задумываясь о реакции на нее. Он не дает загадочных, двойственных ответов, тем более — по поводу Санджи. — Что? Зоро отдергивает руку, и Санджи бесит, что его рука тут же начинает мерзнуть без ладони Зоро. — Ты знаешь. Наши ответы в дурацкой игре Усоппа. А. Точно. Лучше пусть Санджи всадят еще один меч в грудь, чем он будет продолжать этот разговор. Потому он поступает трусливо, практически выскакивая из кровати: — Я не в настроении говорить об этом. Зоро, однако, оказывается быстрее — Санджи винит в своей медленной реакции лекарства в крови — и ловит Санджи за запястье. — Куда это ты собрался? — Уйти. Отсюда, — он похлопывает по карманам своей свободной рукой, но не находит сигарет. Неудивительно. Черт, ему нужно покурить. — Если ты забыл, то я в этой чертовой комнатушке неделю проторчал. — Серьезно? — рычит Зоро в ответ, только усиливая хватку. — Это все, что ты можешь сказать? Разве ты не заплатил за мои ответы? Нами сказала мне… если эта Ведьма опять соврала… — Я велел не называть так Нами-сан! — на автомате отвечает Санджи, но его все сильнее волнует предмет разговора. — О чем ты, черт возьми, болтаешь, безмозглое Маримо? Зоро смотрит сердито, выражения лица странно серьезное. — Ты платил или не платил, чтобы узнать мои ответы в дурацкой игре? Санджи холодеет внутри. Зоро правда сейчас будет выговаривать ему за все это? Сейчас? За то, что Санджи выбрал ЖЕНИТЬСЯ для Зоро, в то время как Зоро выбрал для него лишь УБИТЬ? Хотя Санджи должен был знать, что ни капли не нужен Зоро в этом плане, что тот лучше заведет четверых чудных детишек с прекрасной дозорной? — Ты написал меня под УБИТЬ! — выкрикивает он, не в силах остановиться. — Если это у тебя такой способ сказать, что ты хочешь меня прикончить, — завязывай. Слишком уж сложносочиненный метод для тебя, Маримо. И если уж тебе так любопытно, то нет. Я не потрудился узнать, кого ты хочешь трахнуть. Или на ком жениться, — Санджи смотрит в сторону, чтобы его сердце не зашлось и не остановилось. — Счастлив? Зоро смешно выпучивает глаза на это заявление, от удивления он отпускает запястье Санджи. Санджи не упускает шанса и пинает его в грудь. Зоро вышибает через дверь лазарета с ласкающим уши треском. На мгновение Санджи наслаждается победой, но затем начинает реально беспокоиться — Зоро почему-то не подымается на ноги. Нет, он ведь не очень сильно и пнул этого ублюдка, так ведь? Он тут же спешит к развалившемуся на палубе телу. Он обнаруживает, что Зоро обхватил голову руками и безумно хохочет. — Тупой кок, — говорит Зоро, стоит Санджи подойти достаточно близко. — Ты что, ревнуешь? Санджи рычит и подчеркнуто не краснеет. — Я тебя прикончу. Но когда Зоро опускает наконец руки и поднимает лицо, то совсем не похоже, будто он собирается посмеяться над Санджи. Он скорее выглядит удивленным и даже почти… надеющимся? — Ты ревнуешь. У Санджи на это в запасе порядка тысячи ответных реплик, но все они так и не срываются с его губ, стоит Зоро схватить его за руку и притянуть вниз, усаживая к себе на колени — лицом к лицу. Их лица сейчас так близки, а Санджи даже не может отвернуться. — Кок, — говорит Зоро, когда Санджи так не оброняет ни слова. — Нами сказала, что ты написал моё имя под ЖЕНИТЬСЯ. Это правда? Санджи отказывается отвечать, но то, как он отводит взгляд и краснеет, как четырнадцатилетка, уже достаточный ответ для Зоро. Зоро смеется и сильнее тянет Санджи за запястье, прижимая к себе и приникая к нему для поцелуя. Жизни Санджи определенно стоит поумерить обороты, иначе он умрет от сердечного приступа в возрасте двадцати одного года. Когда поцелуй завершается, Зоро не отстраняется; прижимает свой лоб к чужому лбу, его большая и теплая рука на затылке Санджи. А на покрасневшем лице Зоро широкая улыбка. Такую Санджи видит на его лице только когда Зоро находит свою любимую выпивку, или побеждает в особенно тяжелой схватке, или — и когда Санджи начинает понимать, сердце его бьется так сильно, словно хочет вырваться — когда Зоро очень, ну очень, счастлив. И получается, что сейчас эта улыбка на лице Зоро из-за Санджи… — Я написал тебя под ЖЕНИТЬСЯ, придурок, — говорит Зоро, но сейчас его обзывательства не обидны, с такой-то дурацкой счастливой улыбкой, которая никак не желает уходить с лица. — Я написал тебя везде, кок. Убить, переспать, жениться — я хочу все. Потому что настолько ты у меня под кожей, — ты тупой, дурацкий, надоедливый, невозможный Дерьмокок, — и он запечатлевает на губах Санджи еще один поцелуй — целомудренный и легкий, слишком быстрый по мнению Санджи, от него губы начинает слегка покалывать. — Я тебя люблю. Слова прогрохотали в груди Санджи, а его сердце пригрозило разорваться в груди. Лицо бросило в жар, и он снова отвел взгляд, но в этот раз ладони Зоро мягко удерживали его лицо, большой палец нежно ласкал щеку Санджи. — Ты будешь самым дерьмовым мужем в мире, — сказал ему Санджи, потому что может Зоро и любовь всей его жизни — от этой мысли его сердце опять пропустило пару ударов — но разве можно упускать шанс его подразнить? — Ага, — легко соглашается Зоро и легко смеется. — Но я буду твоим самым дерьмовым мужем. И Санджи не находит причин, чтобы спорить. Его сердце опять заходится в груди, так что он просто склоняется вперед за еще одним поцелуем.10.
По единогласному мнению, подвергнув игру некоторой жесткой цензуре — заменив ПЕРЕСПАТЬ на просто СПАТЬ, они решили, что Чоппер уже достаточно взрослый и достаточно человек, чтобы тоже участвовать в игре. — Я совсем не счастлив, что вы все наконец решили включить меня в игру, придурки! — Чоппер танцевал свой счастливый смущенный танец, радостно хлопая копытцами. Он написал имя Зоро под СПАТЬ. Буквально. Чоппер считает, что из Зоро выходит отличная подушка, да и спать с ним хорошо — он не ворочается во сне. Чоппер серьезно задумывается над ЖЕНИТЬСЯ. — Сама концепция человеческого брака не до конца ясна мне, — говорит он, поясняя свою задумчивость, — в человеческом браке слишком много факторов. Мы, олени, ищем просто партнера, который может обеспечить нас едой. И как по заказу Зоро выбрасывает на палубу огромную рыбу. На ее животе три больших косых разреза. Чоппер пишет имя Зоро под ЖЕНИТЬСЯ. Санджи изо всех сил сопротивляется желанию пойти разбить свою голову о мачту. И это ему удается лишь потому что на пути к мачте путь преграждает Зоро. Тот склоняется и крадет с его губ быстрый поцелуй. Ублюдок. Самый дерьмовый муж в мире.
