Обряд
12 ноября 2018 г., 01:26
Вечером в Забра’джине стало необычайно тихо. Никто не переговаривался. Не звенело оружие, не кричали птицы. Только огромные грибы излучали мягкий голубоватый цвет, превращая Зангартопь из обычного болота в сказочное место. Казалось, что ножки исполинских растений издают тихий равномерный гул, заполняющий всё вокруг.
В центре деревни тролли соорудили место для большого ритуального костра. Зул’джия, наблюдая за приготовлениями к обрядам, увидела, как взрослая тролльская женщина подошла к бревнам и сложила руки вместе. Произнеся несколько магических слов, она покачнулась на месте и вскинула руки, рассыпая вокруг какую-то светящуюся пыль. Воздух вокруг наэлектризовался, затрещал — и брёвна вспыхнули ярким огнем. Зул’джия отпрянула от окна, но не из страха, а от осознания мощи, заключенной всего в паре слов и волшебной пыльце. Девушка оглянулась на Джаниди — она наносила на лицо ритуальные узоры.
— Почти готово, — почти шепотом отозвалась она, и Зул’джию удивили перемены, произошедшие с троллихой. Девушка-ураган, вечно громкая и смеющаяся, она походила на древнее божество, которому шли поклоняться все жители деревни. Только сейчас Зул’джия заметила, как красива Джаниди. Не только по тролльским меркам. Клыки девушки еще не сформировались, но уже окрепли у основания. Они не были загнутыми или поломанными; размера они были идеального, ни миллиметра больше или меньше. Свои густые красные волосы Джаниди распустила, вплетя в них перья и бусины ручной работы.
Передвигалась Джаниди элегантно, чуть покачивая бёдрами. Движения ее рук этим вечером были особенно плавными, словно предстоящий обряд уже начал действовать на девушку. Вот она закрыла баночку с краской и надела на себя одно из своих многочисленных ожерелий.
— Пора спускаться, — произнесла троллиха, кивнув головой в сторону окна, — все наши уже собираются.
И действительно, к костру медленно стягивалось все население деревни — всего лишь двадцать три тролля и один таурен. Каждый нёс что-то в руках: музыкальные инструменты, фетиши, четки, мешочки с травами… Зул’джии пришлось поморгать, чтобы поверить в это начинающееся таинство.
— Знаешь, давай-ка я дам тебе поющую чашу, — вдруг сказала Джаниди и вручила подруге медную пиалу с деревянной ступкой, — играть на ней очень легко. Тебе надо просто водить палочкой по внешней стенке чаши. Получится красивый звук. Послушай…
Джаниди взяла чашу в руку и принялась показывать Зул’джии, как правильно держать ступку. Закрыв глаза и слегка качаясь, девушка повела ступку по кругу. Комнату заполнил высокий гул, он пробрался в голову и мигом заполонил собой все мысли. Зул’джия затаив дыхание наблюдала за движениями подруги, пока Джаниди не закончила игру и не отдала чашу.
Праздник уже начался. Вокруг костра расположились тролли, побросав на землю шкуры животных или соломенные ковры. Костёр горел ярко, но тролли поставили баночки со светляками на ящики и брёвна. Там же были и благовония. Тонкие струйки дыма, каждая со своим ароматом, сплетались друг с другом, создавая что-то необъяснимое, мистическое.
Девушки вышли из хижины и незаметно присоединились к селянам. Зул’джия глубоко вдохнула, вбирая в себя дух обрядов, и тут же мысли ее оказались очень далеко. Не было больше душного болота, не было запаха рыбы, острых наконечников копий и брони, сваленной на первых этажах хижин. Было странноватое оранжевое и голубое свечение, были тихие звуки там-тамов, были руки, вздымающиеся к небесам, статуэтки и маски. Все тролли, собравшись у костра, беседовали, хвалились своими ритуальными вещицами, обсуждали всё, что прошло за неделю, смеялись и танцевали. Два подростка, Тайемба и Фарбоси показывали забавную комбинацию движений, похожих одновременно и на танец и на борьбу. Многие оглядывали Зул’джию долгим проницательным взглядом, как бы ожидая от новенькой чего-то эдакого. Но девушка скромно сидела на коленях рядом с костром, не выпуская Джаниди из поля зрения. Троллиха играла на там-таме в окружении мужчин и хохотала над их рассказами.
Внезапно все замолчали. Со своего места поднялась Зурджайя — ясновидящая — и произнесла несколько слов на тролльском языке. Зул’джия поняла лишь пару слогов — зандали она не знала. По деревне пронесся долгий вздох. Это тролли ответили старейшине тихим приветствием. Зурджайя сняла с лица маску, украшенную парадными перьями, и движением руки заставила ее воспарить в воздухе. То же самое другие тролли проделали со своими фетишами, создав неровный круг в воздухе.
— Сейчас старейшина начнет читать молитву, — прямо в ухо прошептала Джаниди Зул’джие. Троллиха обернулась, но ее подруга уже сидела на коленях, закрыв глаза и сложив руки, словно не было этой фразы.
Зурджайя пропела несколько пронзительных высоких нот, заставив костёр полыхнуть еще ярче. Зул’джия заметила в нём языки синего пламени. Кто-то простучал сложный ритм на барабане, и вдруг вся деревня подхватила молитву. Сидящий справа от девушки старец взял ее за руку, приглашая присоединиться к захватывающему безумию обряда. Поколебавшись немного, Зул’джия закрыла глаза и отдалась чувствам, двигаясь в такт чудесной мелодии. Фетиши и маски заплясали перед глазами, дым от благовоний сгустился вокруг костра, а мерцающий порошок чар только усилил ощущение нереальности.
Зул’джия резко распахнула глаза. На секунду ей показалось, что с ней заговорила сама Зангартопь. Девушка посмотрела на свою ладонь — она дрожала. Троллиха глубоко вздохнула, опустила веки и вновь услышала, о чем говорят исполинские грибы и как крадется вдалеке маленький спороскат, почувствовала плеск волн Тенетопи и дуновение ветра близ Споррегара.
«Это не по-настоящему», — подумала Зул’джия и сразу поняла, что увиденное и услышанное это так же реально, как рука старца, сжимающая ее холодную ладошку. Троллиха беспомощно поглядела на Джаниди, пребывающую, кажется, в трансе.
— Поговори с ней, — не открывая глаз, посоветовала Джаниди.
— С кем? — удивилась Зул’джия.
— С Зангартопью, — ответила ей Джаниди, — ее духи услышат тебя.
— Что мне им сказать? Как?
— Они поймут тебя. Правильные слова заключены в твоём сердце.
Пока Зул’джия обдумывала сказанное ей, Джаниди запела низким, бархатным голосом, отбивая ритм на там-таме. Она не открыла глаз, и слог ее не был понятен. Но почему-то Зул’джие показалось, что она услышала и приняла все, что хотела сказать подруга. И поняла, что нужно делать.
Зул’джия взяла в руки поющую чащу и повела деревянной ступкой по стенкам, то наращивая, то сбавляя темп. Простое подражание молитве начало складываться в звуки неизвестной Зул’джии песни, слов которой не знала ни она сама, ни кто-либо вокруг. Но троллиха поняла, что так и должно быть. Так правильно. Она вспомнила свой трудный путь от границы Зангартопи до Забра’джина и представила его в мельчайших подробностях. Она пела духам, которые защищали ее и вели к этой деревне. Она благодарила судьбу за то, что ее путешествие окончилось здесь, на этом обряде. И наконец, она благодарила всех троллей, которые помогли ей за эти девять долгих дней встать на ноги, которые приняли ее в свое небольшое племя.
Зул’джия не сразу поняла, что по ее лицу текут слёзы, размазывая и стирая ритуальный раскрас. Кто-то заботливо потрепал девушку по щеке, и она подняла взор, ожидая увидеть перед собой Джаниди. Но над ней склонилась старейшина. Сейчас лицо ее лучилось особой нежностью и сочувствием. Зурджайя присела на колени и обратилась к Зул’джие:
— Духи хотят, чтобы ты осталась в Забра’джине и посвятила себя нашему делу. Они говорят, что Зангартопь запомнит твоё имя. Хочешь ли ты стать частью нашего племени?
Зул’джия открыла рот, чтобы ответить, но так и не смогла подобрать слов. Лишь слёзы вновь потекли по щекам, угрожая затопить деревню. За спиной троллихи скромно улыбнулась Джаниди и вознесла короткую молитву предкам. Неважно, кем была Зул’джия в прошлом. Ведь теперь у нее началась новая жизнь в новом мире.
***
На Зангартопь опустился ночной туман. Почти догорел костёр, и Забра’джин затих, готовясь к следующему дню. Только две троллихи — Зурджайя и Зул’джия — сидели возле огня, соединив руки. Впереди у них была целая ночь наедине с духами.
