Scraps of words/Обрывки слов

На утро моя голова раскалывалась. Я не понимала причину, но думала, что это все из-за пролитых слез и прожитого стресса. Да, не буду скрывать постыдного факта: половину ночи я плакала и проклинала Рона, потому что чувствовала боль внутри. Но потом мне надоело зря лить слезы и я уснула. Посмотрев на окно, я заметила, что сегодняшняя погода полностью соответствует моему настроению. На улице лил сильный дождь и было очень пасмурно. Небо затянулось серыми облаками, что убивало окончательно. Я взяла полотенце и пошла в душ. Зайдя в кабину, я включила прохладную воду, дабы смыть все следы ночи. Я вспенила гель для душа, пытаясь перебить им запах на своей коже. Этот запах принадлежал Рону и его возбуждению. Да, как пахну сейчас я — это запах возбудившегося мужчины, который в любую секунду готов трахнуть тебя. Я пыталась стереть остатки, но когда поняла, что бы избавится от них надо вырезать кожу и свою память, то просто смыла всю пену с себя и вышла из душа. Обмотавшись полотенцем, я увидела белый махровый халат, и, не раздумывая, надела его на себя, замотав волосы в полотенце. Лениво выйдя из комнаты, я спустилась вниз. Брюнета, как всегда, я не застала на первом этаже. Оглядевшись, я только сейчас заметила всю прелесть этого дома. Дом выглядел невероятно богато внутри. Мраморные плитки на полу, темно-бежевых оттенков стены, высокие потолки, на которых висят хрустальные люстры. Площадь была большой, что моя голова начала кружиться от таких просторов. Спустившись с лестницы, я зашла на кухню, где начала искать что-то съедобное в холодильнике. Но нашла я лишь пару яиц и бекон. Видимо, мужчина совершенно не питается дома. Сделав себе быструю яичницу с беконом и налив чай, я пошла в гостиную, где горел камин, создавая очень уютную атмосферу. Интересно, он всегда горит? Треск палено идеально считался с дождём, который барабанил по окнам. Я сидела и просто зависла на кирпичный камин, наслаждаясь минутами спокойствия. Меня никто не ждёт дома, да даже не ищут. Может потому, что я никому не нужна? У меня нет близких рядом и я уже привыкла к одиночеству. Я сама добываю себе жилище, еду, в конце концов, деньги на это все. И пусть не честным путем, но это лучше, чем работать официанткой в пафасном кафе или на не любимой работе. Так почему мне спокойно не живётся здесь? В принципе, тут очень даже не плохо. Уютно, просторно. Но сам ужас наводит хозяин этого дома. Если бы не он, я бы жила и радовалась. Но не могу этого делать, так как не получаю должную свободу. С родителями я не общаюсь, именно поэтому так смело заявляю, что меня никто не ждёт. С родными, казалось бы, людьми я не общаюсь на протяжении двух лет. Они меня не любят и, видимо, никогда не испытывали ко мне таких светлых чувств. А я искренне не понимала почему они так обращаются ко мне. FLASHBACK — Доминика, мы даже обсуждать этого не хотим, — твёрдо заявила мать, окинув меня холодным взглядом. — но почему? Ты же знаешь, что я люблю его! Он хороший и в обиду меня не даст, — отчаянно кричала я, пока слезы катились по моим щекам, а внутри было ощущение, будто все сжалось от боли. — он бросит тебя при первой же возможности, — кинула родительница, а я заревела ещё громче. — не говори такого! — крикнула я, слезными глазами смотря на родителей. — ты его просто не знаешь, — спокойнее сказала я. — не думала, что мы вырастили потаскуху, — моё сердце сжалось, а сама я перестала дышать, не веря своим ушам. — мы все сказали. Раз ты перед каждым парнем можешь раздвинуть ноги, то ты нам не дочь. Мы воспитывали тебя человеком, а не шлюхой! Я не хочу больше видеть тебя, никогда, — и дверь захлопнулась перед моим заплаканном лицом. Лишь короткий разговор разрушил все, и меня в том числе. Мне было больно. Очень больно. Я не могла поверить, что самые родные люди такого мнения обо мне. Мне не хотелось этому верить. Я смотрела на дверь, где только что был силуэт самого любимого человека, который причинил адскую боль, будто всадили нож в сердце и несколько раз прокрутили его там. Мои слезы были будто бесконечными. Самые близкие на планете люди сказали всю лживую гадость прямо в лицо. Мне было противно от такого. НАШЕ ВРЕМЯ Именно с того момента я перестала общаться с родителями. После этого короткого разговора я возненавидела их, но потом начало отпускать. Сейчас мы не общаемся и, думаю, это к лучшему. От таких воспоминаний одинокая слеза невольно потекла по моей горящей, от тепла огня, щеке. Я не понимала причину очередных своих слез, ведь давно все забыла и простила. Мне стало все равно. Будто часть моего сердца и эмоций вырвали и растоптали. Может быть, вторая часть сейчас идёт по стопам другой, повторяя её судьбу. Быстро стерев слезу, я шмыгнула, прислушиваясь в гробовую тишину и лишь треск пламя и капель не давали мне забыть, что я не одна такая одинокая. Шум, что окружал меня, будто заполнял всю пустоту внутри меня, отдаваясь эхом тепла и заботы. Своя романтика, своя атмосфера, своё понимание. Взяв грязную посуду, я быстро её помыла и пошла обратно в гостиную. Сев на диван, вспоминая, как первый раз меня отымели прямо на нём, я включила телевизор, чтобы хоть что-то играло на заднем фоне. А сама я взяла какую-то книгу из небольшой библиотеки, погружаюсь в неё. Я хотела отвлечься или просто уйти в себя. Я просто хотела спокойствия. *** Я потеряла счёт времени и, кажется, заснула. Когда проснулась то увидела лишь тёмную комнату, где до сих пор горел камин и телевизор, в котором была женщина, говоря что-то о новостях. Полностью открыв сонные глаза, я почувствовала боль в затекшей шее, приложив руку на неё, разминая мышцы. Дождь закончился, лишь редкие капли падали с крыши, отбивая свою музыку. Убрав книгу, я потянулась, находясь все в том же халате, в котором вышла из душа. Состояние было вроде бы лучше, но какая-то тоска и душевная боль не хотели покидать меня. Наверное, я проснулась вовремя, так как услышала хлопающую входную дверь, а после и звон ключей, которые, видимо, небрежно были кинуты хозяином. Я не спешила выходить, а наоборот. Лучше завернувшись в халат, я легла на бок, уставившись в телевизор. Рон зашёл в гостиную, смотря на меня. Он застыл в проходе, изучая меня своим уставшим взглядом. А я сделала вид, будто увлечённо смотрела в телевизор, в котором, к слову, шла какая-то бессмысленная реклама одежды, но я не отступала. Мужчина как-то странно выдохнул. — я привёз твои вещи, — отстранённо произнёс Рон, проведя рукой по своим тёмным волосам. Я ничего не ответила. Мне просто не хотелось. Постояв около минуты, мужчина вышел из комнаты, а я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как мои глаза начали печь. Я не понимала, чем теперь обосновываются порывы моих эмоций, которые взялись не от куда. Выдохнув, я встала с дивана, выходя из гостиницы. Игнорируя мужчину и его странные взгляды на мне, я пошла вверх по лестнице, заходя в комнату. Не понимаю, что случилось с Роном, но, скорее всего, он просто устал. Или на него так же влияет погода, как и на меня, вгоняя в апатию. На кровати в своей комнате я увидела несколько сумок, которые сразу начала разбирать, складывая все вещи в шкаф. Слава богу теперь у меня есть хотя бы вещи. Теперь могу дома нормально одеваться. Быстро натянув нижнее белье и футболку с штанами, я вышла из комнаты, в поисках Рона. Он был в гостиной, стоял возле окна, разговаривая с кем-то по телефону. — не забывай, что для тебя я Мистер Росс, но никак не Рон, хотя бы потому, что моё полное имя — Мирон, — прорычал в трубку мужчина. А я даже не знала, что на самом деле его зовут Мирон. — завтра ты должен принести мне эти справки, ибо вылетишь из компании по щелчку пальцев, — его тон будто окатил меня ледяной водой. И пусть это звучало не в мой адрес, но даже мне стало не по себе. — я все сказал, — и брюнет бросил трубку, обрывая своего собеседника на пол слове. Он нервно выдохнул, расстегивая первые пуговицы своей рубашки. — ты что-то хотела? — злостно спросил Рон. Я вздрогнула, понимая, что мужчина наблюдает за мной точно так же, как и я за ним — через окно и его отражение. — да… я… — занервничала я, чуть отпуская голову. — быстрее, — отчеканил брюнет, потерев переносицу. — купи продукты, а то элементарный завтрак не сделаешь, — набравшись смелости, плюнула я. Мирон повернулся ко мне, а я моментально сжалась, смотря в чёрные глаза. — вообще-то я говорил тебе о том, как ты должна встречать меня, — зашипел мужчина, а я застыла, словно вкопанная. Фырк — вот на что я была способна в этой ситуации. — малышка, лучше не зли меня, я итак на взводе, — выдохнул Рон, а я каждой клеточкой чувствовала его гнев и ледяные порывы в мою сторону. Я промолчала на его реплику, гордо задрав голову. — найди себе другую собачку на поводке, которая будет с радостью обхаживать тебя со всех сторон и каждые твои органы вылизывать до посинения, — я брезгливо скривила лицо, не понимая, от куда столько смелости. — уверена, таких много. — знаешь, мне больше нравится, когда тебе противостоят и перечат, нежели подчиняются и, как ты выразилась, «обхаживают меня со всех сторон», — его губы растянулись в зловещей и сумасшедшей улыбке, что меня насторожило и напугало. — тогда я буду полностью подчиняться и вести себя как мертвая кукла. Надеюсь, тогда у меня будет больше шансов на то, что ты отстанешь от меня, — говорила я это с ненавистью и гневом или же в надежде как-то задеть мужчину и сделать так, чтобы он хоть чуть-чуть почувствовал то, что я чувствую каждый день, находясь здесь. Я хотела, чтобы ему хоть немного стало больно. Но, наверное, он железный человек. — тогда у тебя будет больше шансов испытать каждую игрушку и плётку на себе, — выдохнула, понимая, что его взяла. Но и сдавать мне не хотелось. — отпусти меня или… — я наблюдала за тем, с какой насмешкой смотрел на меня Рон, от этого становилось обиднее. — или я вызову полицию и скажу, что ты маньяк-извращенец, — выпалила я, понимая по этим сумасшедшим глазам и ухмылке, что это полная чушь. — уж поверь, доказательства у меня есть, — не отступала я, встав в позу борца. — хах, — хрипло посмеялся он, а я сжала губы в тонкую линию. — вызывай, но знай, что мне не страшна полиция, к тому же я не маньяк, который убивает своих «жертв» просто потому, что ты первая моя «жертва». Да и после этого, наверное, я действительно стану маньяком и ты будешь первая в списке моих мёртвых, — оскалился Рон, а я задрожала, словно осиновый лист. Мои колени подкосились, когда брюнет начал стремительно подходить ко мне, и я уже хотела бежать, но меня схватили за предплечья, разворачивая к себе лицом. Мирон впечатал меня в холодную стену, прижимая моё тело своим. Боже.