"Ив Роше"

      Судебный процесс по делу «Ив Роше» начинал затягиваться, и поэтому одного из заместителей Генерального Прокурора - Антона Семёновича - вызвали в Кремль «на ковёр». Ему было велено передать судье Замоскворецкого суда, что приговор должен обернуться условным сроком для Алексея Навального, а для его младшего брата Олега – тюремным заключением. Антон Семёнович, не задавая лишних вопросов, пообещал всё исполнить должным образом, поэтому поспешил нанести личный визит судье Елене Сергеевне, рассматривающей дело Навальных.       Антон Семёнович посетил суд в очередной день судебного процесса по данному делу, чтобы своими глазами оценить обстановку, рассмотреть прокуроров, адвокатов и обвиняемых. Высокопоставленного чиновника пропустили в зал суда, и он мог своими глазами увидеть происходящее. «Как же они не похожи друг на друга, братики-то», - подумал Антон, глядя на Навальных. Оба были высокие, но в этом и заключалось их единственное сходство. Младший, кареглазый брюнет Олег, отличался от старшего, голубоглазого блондина Алексея, не только внешностью, их поведение на суде говорило также и о разности их характеров. Было заметно, что Алексей чувствует свою вину за то, что младший брат оказался с ним на лавке подсудимых, он заметно нервничал, заламывал от злости руки, даже намеревался перечить судье, если бы его не останавливали маленькие, но сильные руки его жены, уверенно удерживающие мужа за плечи. Олег на первый взгляд вёл себя гораздо спокойней, казалось, он не совсем понимал, почему он здесь находится, и чем это для него может обернуться.       Наконец, с заключительной речью выступил Алексей. Антон сначала слушал его внимательно, но быстро поймал себя на мысли, что он просто пялится на этого обаятельного мужчину. Старший Навальный вкладывал всю убедительность и силу красноречия в своё выступление, его красивые глаза выразительно сверкали, полные ярости, отчаяния, и слабой надежды на справедливый суд. Антон смотрел на Алексея, и не мог оторвать от него липкий взгляд. Он узнавал это ощущение - это было испепеляющее изнутри чувство похоти, которое он мог заглушить только обладая объектом своего желания. Он знал, что ради удовлетворения этого чувства он был готов пойти на многое.       Судебное заседание закончилось, из зала повалили люди. Алексей и Олег позировали журналистам, делали селфи со своими супругами, и всячески подбадривали присутствующих и самих себя. Было заметно со стороны, что братья искренне любят друг-друга, и понимают друг-друга с полуслова. Олег собрался выходить из зала суда первым, Алексей на прощание обнял брата за плечи, затем, прижавшись к нему вплотную, что-то быстро прошептал ему на ухо, Олег грустно улыбнулся в ответ. «Интересно, если они на публике не скрывают свои нежности, то что вытворяют наедине?» - подумал Антон, на секунду представив откровенную инцестуальную сцену между двумя братьями.       - Добрый день, Алексей Анатольевич! – поприветствовал Антон оставшегося буквально на секунду в одиночестве Алексея. – Заместитель генерального прокурора Антон Семёнович П…, вы меня узнаёте, полагаю?       - Добрый день, - сдержанно улыбнулся Навальный. Он смутно припоминал высокопоставленного чиновника. Фонд борьбы с коррупцией как раз собирал информацию о ГенПрокуроре РФ для разоблачительного антикоррупционного расследования, и Антон Семёнович, вроде бы, участвовал в одной из преступных схем. – Чем обязан?       - Думаю, я смогу помочь вам и вашему брату в вынесении максимально облегчённого приговора для вас, - собеседник смотрел, казалось, немигающим взглядом прямо в светлые глаза недоумевающего Алексея.       - Как вы это сделаете? И зачем это вам? – непонимающе спросил Навальный.       - «Как?» - это уже моя забота. «Зачем?» - скажем, здесь личные мотивы, - Антон невольно облизал губы, в предвкушении реализации своих «личных мотивов».       - Не совсем вас понимаю, - простодушно ответил Алексей.       - Ничего, я вам с братом всё объясню. Приезжайте ко мне сегодня вечером, я пришлю за вами машину. Этот разговор будет не для посторонних глаз.       - Довольно странно. И, признаться, неожиданно, - сказал Навальный, всё же принимая визитку от заместителя прокурора       - Вы ничего не теряете. Впрочем, вам и впрямь нечего терять… Так подумайте хотя бы о своём брате, - продолжил Антон. – Жду вас сегодня. Уверен, вы останетесь довольны моим предложением.

***

      - Пойдёшь со мной, - сказал Антон водителю, выходя из машины, и направляясь в свой просторный дом. Сергей понял, чего хочет от него шеф, поэтому невольно поёжился под его настойчивым взглядом, но покорно проследовал за Антоном в его спальню. Начальник набросился на водителя, сминая его одежду, вошёл грубо, и трахал резко, быстро, всё никак не в силах насытиться. Сергей тихо сопел под шефом, не смея показывать недовольство; ещё на собеседовании Антон предупредил будущего водителя о его должностных обязанностях, и Сергей согласился, уж слишком заманчивой была зарплата. Антон резко перевернул подчинённого, утопив его лицо в подушку, но даже так, войдя в Сергея сзади, не видя его лица, и представляя на его месте другого, столь желанного мужчину, Антон так и не смог кончить.       - Одевайся, - рявкнул Антон.       Он сделал круг по комнате, закурил. «Да, Серёга, конечно, хорош» - думал Антон глядя на водителя, который сжимая зубы от болезненного грубого секса, медленно натягивал брюки. «Но как же неинтересно трахать всех этих водил, официантиков, и прочую прислугу, которые за деньги готовы не только попу подставить, но и отца родного тебе продать», - думал Антон, докуривая сигарету.        А вот Алексей… Лёша… он не такой. Его не подкупить ни деньгами, ни должностями. А ведь уже пытались это сделать – Антон навёл справки. Многие хотели, но никто так и не подобрался к принципиальному оппозиционеру. И лишь Антон распознал болевую точку Алексея – Навальный был готов пойти на всё ради своей семьи. И да, кстати о семье, интересно, какие у них на самом деле отношения с братом? Наверное, вполне себе невинные родственные отношения, это лишь извращённое воображение Антона способно было заметить нечто большее в объятиях и трогательной нежности двух братьев в зале суда. «Хотя, так даже лучше», - думал Антон, - «было бы весьма забавно наблюдать за тем, как рушится и падает мораль неподкупного оппозиционера и его не менее честного братика», - с предвкушением улыбнулся сам себе Антон.

***

      В назначенное время прокурор поприветствовал Навальных и пригласил проследовать за ним в гостевую с широкими диванами, и, богато уставленной алкоголем, барной стойкой. Антон предложил выпить, и уже потом приступить к обсуждению «делового вопроса». Отвлекая Навальных пустой болтовнёй, хозяин дома незаметным движением подсыпал сильный возбудитель в виски, и дружественно протянул выпивку братьям. Алексею явно не терпелось узнать, чего хочет от него с Олегом этот мутный чинуша, поэтому попросил поскорее объясниться.       - Видите ли, Алексей Анатольевич… - начал Антон, глядя в бирюзовые глаза собеседника. – Мне хотелось бы попросить вас с Олегом Анатольевичем оказать мне одну услугу.       - Какую услугу? – поинтересовался Навальный, с удивлением ощутив в этот момент абсолютно неуместное возбуждение, член в брюках напрягся, на лице выступил лёгкий румянец. Последнее время Алексей часто задерживался на работе, возвращался домой довольно поздно, и у него не всегда хватало сил на близость с женой. Конечно, из-за этого у него периодически случалась нежелательная эрекция в течении рабочего дня, но это всегда происходило наедине с собой, в своём кабинете. Тогда Навальный старался отвлечь себя мыслями о работе, а если это не помогало, то он удовлетворял себя, закрывшись в кабинке туалета, закусив нижнюю губу, чтобы не проронить ни единого сладкого стона. Он быстро двигал рукой по призывно стоящему и требующему ласки члену, тихо сопел, и прикусывал зубами свою ладонь, когда кончал, стараясь при этом не проронить ни капли на дорогие выглаженные брюки. Сейчас же, находясь на непонятных переговорах в чужом загородном доме, мужчина никак не мог усмирить свою плоть одной лишь силой воли и мысли. Алексей изменил позу, стараясь скрыть внушительный бугорок от внимательного взгляда собеседника. Антон заметил перемену в лице и позе Навального и похотливо ухмыльнулся, глядя прямо в глаза смутившегося мужчины. Алексей отвёл взгляд, но повернувшись к брату, прочитал на его лице такое же удивление и смущение.       - Интимного характера, - наконец ответил Антон, уже в наглую рассматривая сидящих перед ним мужчин.       - Что, простите? – Старший Навальный надеялся, что он ослышался, или же, что Антон просто глупо пошутил.       - Проведёте эту ночь со мной, и в тюрьму никто из вас не сядет, - спокойно продолжил прокурор.       - Да что Вы себе позволяете? – наконец, осознал происходящее Алексей. – Это исключено, - отрезал он, намереваясь встать и уйти, но он плохо представлял, как можно встать с возбуждённым членом, и скрыть эрекцию от присутствующих.       - Алексей Анатольевич… Лёша… Не горячись, и не принимай поспешных решений, - Антон перешёл на ты и взял собеседника за локоть, пытаясь удержать, но Навальный в ту же секунду сбросил бесцеремонную руку.        – Зачем тебе в тюрьму? У тебя жена, дети... – Не сдавался Антон, но собеседника, казалось, настолько переполняла ярость, что он мог просто ударить в ответ.       - У тебя жена, дети … и брат, - уже более уверенным голосом добавил Антон, смотря куда-то за плечо Алексея.       Старший Навальный обернулся, и его встретил абсолютно обезоруживающим и умоляющим взглядом младший брат.       - Лёш, может, ну его, нам до десяти лет светит… У меня Вика, дети, и ты о своих подумай. Всего одна ночь, или десять лет?! – Олег был взволнован, он обнял брата немного выше запястья, и с огромной надеждой заглядывал в глаза Алексею. Старший Навальный не ожидал такого от брата; в силу своего беспринципного характера он считал невозможным подобный компромисс.       - Пожалуйста, Лёша, - прошептал, сказал одними губами Олег. Алексей понимал, что Олегу в эти непростые дни судебного процесса было тяжелее, чем ему. Старший Навальный, участвуя в оппозиционной политической деятельности, уже привык жить в ожидании неизбежных последствий от своей тоталитарной страны, привык к административным арестам, к угрозам чиновников, и к милицейскому беспределу. А младший ещё не сталкивался с этим, он был взволнован, напуган. К тому же, Алексей, чувствовал свою вину за то, что Олег вообще оказался под следствием. А ещё Алексей был просто старшим братом, а быть старшим братом – это нести ответственность за младшего, как всегда ещё с детства говорила Алексею их с Олегом мама.       Алексей стиснул зубы от злости и обиды на безвыходную ситуацию, и не сумев проронить ни слова, кивнул брату в ответ.       - Отлииично, – с облегчённой улыбкой протянул Антон, который, казалось, боялся даже дышать, пока Алексей принимал непростое решение. Теперь же, он вальяжно откинулся в кресле, и его лицо приняло прежнее выражение самоуверенности и сластолюбия.       - Лёша… - вкрадчиво обратился к старшему Навальному Антон, - Поцелуй его, - и кивнул в сторону Олега.       Алексей повернулся к младшему брату и заглянул в карие, почти чёрные глаза, в глубине которых он заметил знакомый, но старательно забытый, так пугавший Алексея игривый огонёк. Антон не совсем ошибался в своих предположениях относительно излишней братской нежности. Олег смотрел на брата, и перед глазами у него ярко всплывала картина так бережно хранимого им сладостного воспоминания. Сейчас Алексей смотрел на него так же смущённо как в ту ночь, после одного из семейных торжеств. Тогда, дождавшись пока остальные члены семьи разойдутся по своим комнатам, Олег предложил брату допить домашнее вино на мягком уголке их родительской кухни. Они о чем-то оживлённо болтали, когда Олег наконец начал осознавать истинную причину, по которой он так хотел остаться с Алексеем наедине. Он всегда восхищался старшим братом, ему нравилась любая активность Алексея на политическом поприще, он автоматически поддерживал его во всех начинаниях. Ведь это был его брат, старший брат, с которого нужно брать пример. А ещё он просто любил Лёшу. Любил сильно, и как никого другого в этой жизни. Но сейчас, после бутылки вина, он понимал, что эта сильная братская любовь распространяется не только на яркую личность Алексея, но и на него самого, на его тело, на его широкие плечи, красивые губы и бездонные голубые глаза. Алексей смеялся над очередной забавной историей, которую сам же и рассказывал, когда Олег приблизился к нему вплотную. Старший Навальный замолк, не понимая, чего от него хотят, и в следующую секунду губы Олега соприкоснулись с его губами. Младший брат поцеловал старшего нежно и робко, отстранился от него буквально на секунду, пытаясь высмотреть реакцию Алексея в его немного затуманенных от вина глазах, и в следующее мгновение прильнул к нему вновь, целуя на этот раз уверенно и жадно, наслаждаясь каждой долей секунды этого момента, интуитивно догадываясь, что он может больше никогда не повторится. Алексей слабо отвечал на поцелуй, но делал это скорее от неожиданности, не успев вовремя остановить брата. Олег положил руку на его колено, и Алексей, наконец, очнулся, и мягко отстранился. Олег почувствовал ужасное испепеляющее чувство стыда за свой легкомысленный поступок, он ведь мог предположить реакцию Алексея, но не сумел себя сдержать. Ему захотелось сейчас же уйти из этой кухни, из этой квартиры, и из жизни брата, не понимая, ни то, как он сможет жить без него, ни то, как он сможет теперь смотреть ему в глаза. Алексею понадобилась секунда, чтобы осознать, что произошло, и какие последствия у этого странного на его взгляд поступка могут быть. Он вскочил с диванчика вслед за пытающемся уйти братом, и хватая его за руки, повторяя одни и те же фразы, сумел успокоить Олега и уговорил остаться. Старший Навальный обернул всё в шутку, говоря младшему, что всему виной алкоголь, и в очередной раз беременная жена Олега – Вика, которая уже месяц как не подпускала Олега к своему телу, оправдываясь рекомендациями врачей. «Забей, братишка, это всё такая ерунда», - говорил Алексей, укладывая спать побледневшего Олега на раскладушку в гостевой комнате.       В ту ночь старший Навальный так и не смог сомкнуть глаз, понимая, что поцелуй Олега не был случайностью; он начал вспоминать, что ни раз ловил на себе странные взгляды брата, ни раз ощущал на себе его неоднозначные прикосновения, выходившие за рамки родственных. Олег же, полностью осознав истинную причину своих чрезмерно бурных и сильных чувств к собственному брату, поначалу всё же немного отстранился от Алексея, однако, старший делал вид, что ничего не произошло, и Олег вернул прежнее доверительное общение. Младший Навальный наконец признался самому себе в том, что порочное желание по отношению к Алексею зародилось в нём уже давно, и не собиралось так легко уйти из его жизни. Особенно сильно это желание проявлялось ближе к ночи, когда плоть требовала своей сладостной разрядки. Олег долго и неистово трахал супругу, насаживая её резко, жёстко, доводя до оргазмов, но не в состоянии кончить, снова брал её, изнеможённую от долгого секса, пытающуюся слабо сопротивляться. «Я не узнаю тебя, - говорила Вика, - ты со мной какой-то другой». И Олег шёл в душ, и включал ледяную воду, чтобы успокоиться, и отогнать от себя грешное наваждение, но ничего не выходило, тогда включалась тёплая вода, а ладонь сжимала пульсирующий от перевозбуждения член. Воображение рисовало Алексея – то такого правильного, неприступного и холодного, то такого развратно-пьяного на отцовской кухне, с расстёгнутыми верхними пуговицами рубашки, и Олег был рядом с ним, и целовал его, как хотел, и брал всё, что хотел. Густая сперма вырывалась вулканом, Олег почти терял сознание от сильных эмоциональных и физических чувств. Душ смывал следы его порочных желаний, он возвращался в спальню к свернувшейся калачиком жене, и тихо шептал ей: «Прости…».       И вот сейчас они оба загнаны в ловушку каким-то чиновником-извращенцем, который, по всей видимости, намеревался насладиться эксклюзивным эротическим шоу в исполнении их, братьев Навальных. Олег боялся признаться даже самому себе, что он неспроста уговорил брата пойти на эту сделку.       - Смелее! – поторопил Алексея Антон, но он замер, не в силах заставить себя даже пошевелиться.       И Олег взял инициативу в свои руки, вновь, как и тогда, в прошлый и единственный случай их не совсем родственной близости. Он приблизился к брату, такому красивому, сильному, и одновременно – такому беззащитному в этой ситуации. Голубые, чистые глаза смотрели обречённо, румянец смущения и возбуждения от стимулятора заливал лёгкой краской нежную кожу щёк, губы были волнительно приоткрыты для поцелуя, на который он всё никак не мог решиться. И Олег поцеловал Алексея сам, он хотел сделать это максимально нежно, но едва прикоснувшись своими губами к так давно желанным им губам, ощутив запах тела, которое он так долго вожделел, начал целовать жадно, страстно, настойчиво. Он кусал губы Алексея, вторгся язычком в податливый рот, преодолев слабое сопротивление. Алексей сначала заставлял себя отвечать на поцелуй, но в какой-то момент, к своему ужасному стыду, поймал себя на мысли, что ему нравятся движения брата, он глубоко и чувственно вздохнул, когда Олег запустил свою руку в волосы Алексея, а вторую положил немного выше его колена. Старший Навальный уже догадался, что это неуместное испытываемое им возбуждение - всего лишь эффект от стимулятора, но всё равно был смущён реакцией своего тела на прикосновения другого мужчины. Олег же, наслаждаясь, упиваясь поцелуем, с трудом вспомнил, что Антон приказал всего лишь поцеловать брата, и с нескрываемым неудовлетворением заставил себя отстраниться от зацелованных им губ Алексея, и убрать руки из шелковистых светлых волос на его затылке.       Антон поглаживал через брюки свой уже, к тому моменту, возбудившийся член, наслаждаясь развернувшейся перед ним откровенной сценой. Ему нравилось подчинять людей в своей карьере, нравилось доминировать и в сексе. Ему хотелось максимально растянуть эту сцену унижения двух зрелых, самодостаточных мужчин.       - Хорошо, очень хорошо, - прокомментировал выполненный приказ Антон. – А теперь, раздень для меня своего младшего братика, - вновь обратился к Алексею Антон. Олег вновь отреагировал первым на приказ Антона, встав с широкого дивана. Алексей на ватных, подкосившихся ногах стал напротив брата. Олег смотрел прямо в его глаза, нетерпеливо ожидая продолжения.       - Сначала рубашку, - подсказал Антон, заводясь от смущения и робости Алексея. Старший Навальный дрожащими руками всё же справился с пуговицами, а затем и с ремнём и молнией на брюках. Он раздевал брата осторожно, даже заботливо, стараясь не поцарапать кожу острой фурнитурой на одежде; он раздевал его так же старательно, как когда-то старательно одевал его в детстве, когда Олег капризничал, и не хотел одеваться сам, тогда мать звала на помощь Алексея, который всегда мог отвлечь и успокоить младшего. Эти ассоциации с прошлым только лишний раз напомнили Алексею о неправильности и аморальности того, что он делал сейчас. Олег предстал перед ним в одних лишь боксёрах, на атлетичном теле от взволнованности и возбуждения выступили капельки пота. Аккуратные сосочки затвердели, член был напряжен; на белье, в области крупной выделяющейся головки, выступила смазка.       - Раздень его полностью, - приказал Антон, облизнув ссохшиеся от возбуждения губы. Алексей нерешительно взявшись за резинку трусов Олега, медленно и осторожно потянул её вниз. Большой, вставший член обдал жаром руку Алексея, пальцы которого случайно задели малиновую головку. Олег выгнулся от этого прикосновения, как бы инстинктивно пытаясь прикоснуться возбуждённой плотью к старшему брату.       Алексей, плохо скрывая панику, посмотрел на Антона в ожидании нового указания, но хозяин приготовил задание для Олега:       - Теперь - твоя очередь, - сказал он ему. Олега не пришлось просить дважды. Подойдя вплотную к Алексею, он наклонился к его шее, и медленно втянул воздух, ощущая тонкий аромат дорогого одеколона, смешанный с запахом мужского тела. Алексей от неожиданности попытался сделать шаг в сторону, но его остановил Антон, приказав стоять смирно. Олег принялся расстёгивать рубашку брата, глядя прямо в его изумлённые глаза, любуясь его одновременным смущением и возбуждением. Алексей не выдержал взгляд брата, и отвернулся, ещё сильнее залившись румянцем. Олегу безумно хотелось вновь поцеловать этого упрямца, но раздевать его ему нравилось ничуть не меньше. Олегом движила сильнейшая похоть, он уже практически забыл об Антоне, и о всех обстоятельствах, приведших к реализации его сокровенного желания. В отличии от брата, Олег раздевал Алексея быстро, страстно, срывая с него ещё не до конца расстёгнутую рубашку, грубо и властно стаскивая с него брюки. Алексей остался в одних лишь белых боксёрах из тонкой ткани, плохо скрывающей его мужское достоинство. Олег не мог больше терпеть и сжал ладонью горячий ствол брата прям через бельё.       - Покажи мне его член, - приказал Антон Олегу, и глядя при этом прямо в глаза сгорающего от стыда и негодования Алексея. Олег медленно стянул с брата последний предмет одежды. Большой толстый член пульсировал от возбуждения, крупная головка была беззащитно обнажена и выставлена напоказ перед похотливыми взглядами двух мужчин. Олег замер, стоя на коленях, не в силах отвести взгляд от члена Алексея.       Антон, в этот момент ласкавший сам себя, понял желание Олега, и отдал ему очередной приказ:        - А теперь, попробуй старшего братика на вкус. Алексею казалось, что от взволнованности он в эту же минуту потеряет сознание, ему не верилось, что это всё происходит с ним на самом деле.       Олег взялся ладонью за горячий ствол возбуждённого члена своего старшего брата, поиграл с нежной кожицей, открывая и закрывая сочную розовую головку. Затем, медленно с наслаждением провёл языком от основания члена к нежной уздечке, и выше, принялся нежно вылизывать горячую обнажённую головку. Олег смотрел вверх, прямо в глаза брата, Алексей, закусив нижнюю губу тяжело дышал, едва сдерживая своё возбуждение; прикосновения брата были предательски приятны, жена не часто баловала его оральными ласками. Олег, вновь облизав головку, взял её в рот, нежно посасывая, затем снова выпустил член изо рта и начал вылизывать маленькую дырочку у вершины головки, из которой текла сладкая смазка. Алексей больше не мог сдерживать себя, он схватил голову брата, и буквально насадил его на свой член. Горячий рот обжог возбуждённую плоть, чувство наслаждения затмило чувство стыда и возмущения. Олег отсасывал жадно, насаживался на всю длину члена, желая ощущать эту близость с братом каждой клеточкой своего тела; он сжимал упругие ягодицы Алексея, трогал крупные яички, и яростно терзал свой собственный член.       Антон пристально смотрел на развернувшуюся перед ним картину, он с извращённым удовлетворением отметил для себя тот момент, когда Алексей Навальный, такой правильный, порядочный и недоступный, сдался под ласками Олега, и позабыв все моральные устои, сейчас развратно предавался утехам с собственным младшим братом. Антон подошёл сзади постанывающего от наслаждения Алексея, он медленно провёл рукой по его широкой спине, поцеловал в шею. Алексей был слишком увлечён жарким минетом, поэтому не сразу отреагировал на прикосновения Антона, чьи поглаживания становились всё более настойчивыми. Антон целовал шею и плечи старшего Навального, его сильные руки скользили по его телу всё ниже и ниже, он сжимал и тискал попу Алексея, а его настойчивые пальцы требовательно устремились в горячую ложбинку между упругих ягодиц. Алексей вздрогнул, Антон отстранил от него Олега, который с сожалением выпустил изо рта горячий член старшего брата.       - Я хочу большего, - сказал Антон.       – Хочу… - Антон выдержал паузу, - твоего младшего брата, - закончил фразу Антон, глядя в глаза изменившемуся в лице Алексею. Старший брат нервно сглотнул, посмотрел на Олега, который был заметно смущён от неожиданного требования. Антон, будучи одетым всё это время, начал демонстративно медленно раздеваться, обнажив хорошо сложенное тело и довольно большой член. Олег вздрогнул, видя размеры возбуждённого органа, который скоро втиснется в его неподготовленное тело. Алексей, видя испуг Олега, испытал ужас от предстоящей сцены насилия его собственного младшего брата. Антон похотливо ухмылялся, и смотрел почему-то не на Олега, а на испуганного Алексея. Ему было забавно наблюдать, что даже в такой ситуации, этот мужчина умел сохранять свои положительные человеческие качества; Навальный переживал за брата, вместо того, чтобы порадоваться, что он сам избежит насилия. Алексей будто не мог на что-то решиться, но Антон продолжал выжидательно на него смотреть.       - Меня… - прошептал Алексей. – Возьми лучше меня, - сказал он немного громче, опустив глаза, сгорая от стыда.       - Лёша… - хотел что-то сказать брату Олег, но Антон перебил его:       - С удовольствием! – сказал он, и плотоядно улыбнулся.       - Стань на четвереньки, - отдал приказ Антон, и Алексей медленно опустился в нужную позу.       - Подготовь его для меня, – вдруг обратился Антон к Олегу.       Олег понял, что от него требовалось, Алексей же лишь вопросительно посмотрел на Антона, который улыбался наивности и некоторой невинности этого уже взрослого мужчины.       Олег был всё ещё сильно возбуждён после горячего минета, который он минуту назад так страстно делал брату. Он опустился к Алексею, его рука сразу же инстинктивно потянулась к ещё не опавшему члену брата, вторая его ладонь легла на поясницу Алексея, он гладил бархатную кожу его спины, спускаясь ниже, к упругим ягодицам. Он начал покрывать осторожными поцелуями округлые половинки, а затем нежно развёл их в стороны, любуясь маленьким аккуратным анусом брата. В тот момент, когда язычок Олега коснулся узкой дырочки, Антон смотрел прямо в лицо Алексею, Навальный глубоко втянул воздух от удивления и внезапного наслаждения, Антон улыбнулся ему. Алексей быстро опустил смущённый взгляд, он никак не мог принять тот факт, что его вылизывает ТАМ его собственный брат, эти ласки были новы для него, даже супруга никогда не целовала и не трогала его в этом месте. Тем временем Олег целовал, кусал, пощипывал ягодицы старшего брата, его быстрый, настойчивый язычок прошёлся по манящей ложбинке между горячими половинками. Он вылизывал маленькую, узенькую дырочку, одновременно лаская член брата рукой. Язычок Олега двигался всё настойчивее, он нажимал на узкий вход языком, стараясь его буквально оттрахать. Антон протянул смазку, и Олег начал осторожно вводить пальчик в горячий анус. Он двигался осторожно, стараясь нащупать чувствительную простату; он ласкал Алексея так же, как любил ласкать самого себя, играя в душе, и представляя при этом старшего брата. Стон наслаждения сорвался с губ старшего Навального, он был удивлён, что такие ласки могут быть настолько приятны. Уже второй пальчик младшего брата был в Алексее, когда Антон потребовал уступить ему место. Горячая головка упёрлась в подготовленный, оттраханный пальцами анус, Антон надавил на него, и вошёл довольно резко. Алексей застонал от непривычной боли.       - Заткни ему рот своим членом, - приказал Антон Олегу. Младший брат приблизился к стоящему на четвереньках Алексею, нежно погладил его по щеке, стараясь успокоить, затем осторожно надавил головкой члена на раскрасневшиеся губы старшего брата. Олег провёл головкой члена по приоткрытым губам, предвкушая предстоящее наслаждение. Ему было жалко Алексея, всё ещё тихо постанывающего от резких движений Антона, но сдерживать себя он больше не мог.       - Открой ротик, доверься мне… - прошептал Олег старшему брату, не сколько опасаясь разозлить Антона невыполненным приказом, сколько желая побыстрее получить ласку от Алексея. После некоторой паузы старший Навальный осторожно поцеловал младшего брата прямо в чувствительную головку, робко посмотрел на младшего брата снизу вверх, не решаясь на большее. Олег, взглянув в красивые глаза брата, полностью потерял контроль над собой, он резко надавил твёрдым горячим членом на нежные губы, заставив их раскрыться. Алексей дёрнулся от неожиданного грубого проникновения, но Олег удержал его за волосы, и начал насаживать ротиком на возбуждённую плоть. Младший брат стонал от наслаждения, старший брат отсасывал неумело, но Олег слишком долго и сильно его хотел, поэтому пары движений было достаточно, чтобы довести Олега до желаемой разрядки. Алексей пытался проглотить сперму, но ничего не выходило, её часть испачкала его лицо. В это же время Антон тоже еле сдерживал приближающийся оргазм, двигаясь в девственной, тугой попке Алексея. Антон сжал член Навального, и начал медленно двигать ладонью по горячему стволу, каждый раз задевая влажную чувствительную головку. Он прижался животом к спине Алексея, и продолжая его ласкать, начал горячо шептать, обжигая нежную кожу шеи Навального своим дыханием:       - Тебе ведь нравится то, что я делаю? – рука неумолимо движется по перевозбуждённому члену Алексея. – И у братика понравилось отсасывать, да? – темп движений ладони ускоряется, Антон дрочит Алексею настойчиво и умело.       Алексей еле сдерживает оргазм; он ненавидит Антона, который шепчет ему всякие гадости, он ненавидит себя, за то, что ему потрясающе хорошо, хоть должно быть совершенно наоборот. Его сломили, унизили, склонили к инцесту, а теперь насилуют и заставляют кончать… но ему при этом так чертовски, предательски хорошо.       - Такой правильный, такой неприступный был на суде… - продолжает Антон. – А сейчас так развратно подставляешь мне свою попку, ротик, и член… Обожаю ломать таких правильных и порядочных, как ты…       Ладонь Антона двигалась невыносимо быстро, Алексей, прогнулся в пояснице и издал сладкий стон. Пальцы Антона залила горячая сперма, и он сам кончил практически одновременно с Навальным. Антон медленно вынул член из уже не девственной, оттраханной попки, и с удовольствием смотрел, как буквально падает на бок обессиливший Алексей. Олег подполз к старшему брату, и начал заботливо поглаживать его волосы.       Домой братья ехали молча, вскоре Алексей забылся в тяжёлом тревожном сне. Олег смотрел на спящего брата; он был взволнован, но сейчас его заботило не то, как Антон повлияет на вынесение приговора, а то, как события прошедшей ночи повлияют на его отношения с Алексеем.

***

      В заключительный день суда Алексея Навального приговорили к 3,5 годам условного срока, а его брата Олега - к тому же сроку, но в колонии общего режима. Антон весь день не брал трубку, и не появился в зале суда, поэтому в тот же вечер Алексей поехал к нему сам, с трудом вспоминая дорогу. Его переполняла такая ненависть и отчаяние, что ему просто хотелось убить Антона, не думая ни о каких последствиях. Спросив разрешения у хозяина дома, охрана пропустила Алексея внутрь. Антон как будто ждал Навального, он сидел в кресле, и спокойно выкуривал сигару. Алексей остановился напротив него, намереваясь высказать всё, что он о нём думает, но в горле пересохло от волнения, и он просто смерял взглядом противника, сжимая от ярости кулаки. Антон смотрел на него, и любовался. Алексей был бледен, что придавало его лицу некой аристократичности; он стиснул зубы, пытаясь сдержать гнев, от этого высокие скулы на его лице, казалось, ещё сильнее заострились; во взгляде голубых бездонных глаз читалась нескрываемая злость.       - Такой красивый, когда злишься, - сказал, прищурив глаза, Антон       - Я убью тебя, тварь, - буквально сорвалось с губ Алексея. Не помня себя от невероятного гнева, он начал приближаться к Антону, но остановился, увидев, что Антон направил пульт на экран, висящий на стене. Начало воспроизводиться видео, показывая в красках события той роковой ночи, которую они провели здесь с Олегом. Умело спрятанная камера зафиксировала каждый момент их близости с братом, Антона на записи не было видно, так как он и не участвовал в первой половине этого эротического шоу.       - Лёша, присядь… - мягко сказал Антон. Навальный, шокированный увиденным, на подкосившихся ногах сел на диван, забыв снять пальто.       - Прости, что я не смог уберечь твоего брата от тюрьмы, но ведь ты сам остался на свободе, - продолжил Антон, медленно приблизившись к Алексею, и присел рядом с ним. Навальный молчал, стараясь не смотреть на продолжающее воспроизводиться видео, он почувствовал невероятную усталость, позади был тяжёлый, нервный день; он встряхнул головой, стараясь избавиться от нарастающего шума в ушах.       - Сними пальто, здесь очень жарко, - вкрадчиво сказал Антон, положив руку на плечо Алексея. Навальный вздрогнул, сбросил с себя руку ненавистного ему человека, и посмотрел испепеляющим взглядом в его глаза. Антон потёр ушибленную ладонь, и изменив тон речи с наигранно-заботливого на наглый и самоуверенный, вновь обратился к Алексею:       - Я бы тебе посоветовал быть более ласковым со мной.       - Я тебя не боюсь, - выпалил Навальный.       - А если я скажу, что при твоём малейшем непослушании распространю это видео во все СМИ, то тогда будешь бояться? – Спросил Антон, насмешливо улыбаясь.       Навальный взглянул на экран, и увидел сцену, в которой он раздевал собственного младшего брата. Алексей закрыл ладонями лицо и тихо застонал от бессилия. Антон снова приобнял его за плечи, и вновь ласково повторил свою просьбу:       - Ну же, Лёша, расслабься... И сними пальто.