Одержимость

Странно, что раньше Гаара не замечал, насколько же в Суне душно. Когда-то давно его жизнь была здесь, хоть он этого времени теперь почти не помнит. Сейчас его жизнь это: — Так поехали, если ты так хочешь. Я поеду с тобой. — Там же будут…все. Ты уверен? — Конечно. Сейчас его жизнь — это заявиться посередине свадьбы сестры с огромным букетом розовых пионов, с Дейдарой под ручку. Поздравить от души и поймать в ответ счастливую улыбку Темари, одобряющий смешок брата и много лучей ненависти от отца. Послушно дать Дейдаре притянуть себя за галстук и засосать на глазах у огроменной толпы шокированных чиновников и жадных до сенсаций папарацци. Сейчас его жизнь это: — Ты точно согласен? — Угу. — Ну, мы можем ещё подумать, повыбирать. — Я согласен, м! Собирай манатки, пока я не уехал один! В Суне ужасно душно, а от того, что он сам липнет к стоящему рядом Дейдаре — становится еще жарче. Зато запах Дейдары везде. Сейчас вся его жизнь — это Дейдара, который щурит свои весёлые глаза, которые выдают его с головой. — Ты придурок, знаешь? Гаара кивает согласно: знает. — Уходи, — говорит, но в противовес словам, прилипает к Дейдаре еще ближе, целует так, что звёзды над головой кажутся тусклыми перед теми, что слепят из голубых глаз напротив. Он отпускает Дейдару неохотно, напоследок скользя рукой до кончиков его пальцев. В нос бьёт острый запах пороха, когда Гаара поджигает фитиль самодельной бомбы. Он делал её полностью сам, хоть и под чутким руководством Дейдары, однако ж, остаться без руки совсем не хочется. В офисе мэра Суны — никого. Все дружно догуливают третий день свадьбы в Конохе, или косят переработки в кругу семьи. Бомба влетает в окно, разбивая его, взрывается, заглушая звуки падающей стеклянной крошки. Пламя вспыхивает в тёмном проёме, разливаясь по верхнему этажу в считанные минуты. Сзади уже приглашающе тарахтит мотор его машины, купленной только пару дней назад. Гаара делает фотку своего улыбающегося лица на фоне горящей резиденции и скидывает ее отцу. Вырубает телефон, разламывая его на две половины, выбрасывает в уже полыхающее окно первого этажа. Запрыгивает в машину через открытый верх, быстро прижимаясь к таким вечно сладким губам Дейдары, которыми вряд ли удастся когда-нибудь насытиться. Они выруливают на трассу уже минут через семь, под громкие звуки сигналок пожарных машин. — А у тебя права-то есть? — Гаара косится на Дейдару, которого нехило так штормит по дороге. — Нет, — тот улыбается в ответ, и Гаара снова тонет в этой улыбке. — Откуда бы, м? Он улыбается и Гаара улыбается, и упивается им, упивается настоящим каждую секунду. Но на всякий случай всё-таки выравнивает руль, пока они оба не улетели в ближайший кювет. — Держи вот так. Дейдара фыркает, разглядывая в зеркало заднего вида чёрный дым. — Дурацкая была идея. — Но тебе же понравилось? Мне так точно. Совсем скоро они будут на море, без санитаров из психушки и чёртовых охранников, без прихвостней отца и дурацкого психолога. Они создадут вместе еще миллиарды бесценных воспоминаний, уже начали. Ветер треплет распущенные волосы Дейдары, и Гаара не может отвести взгляд от него. Внутренности снова разрывает от не влезающих в жалкое тело чувств. Он протягивает руку, кладёт ее на колено Дейдары, кричит, пытаясь перекричать ветер: — Ты для меня целый мир! Моя вселенная! Дейдара снова улыбается — тепло и безумно ярко, так, как может только он. Кричит в ответ: — Звучит как одержимость. Но разве это плохо, когда всё, наконец, становится правильно? Так, как и должно было быть всегда. — Ты и есть моя одержимость.