ultraviolence

Я задумчиво смотрела на огонь, помешивая рагу в казане и прокручивая в голове прошедший день, он изрядно меня измотал, как морально, так и физически. И меня даже не удивляло то, что виной этому был Ривай, это мужчина каждый раз превращал мою жизнь в сплошные американские горки, но летела я только вниз. Неосознанно прикоснувшись прохладными пальцами к губам, я задержала дыхание, пытаясь вспомнить прикосновение губ капрала. Тут же одернув себя, я нахмурилась, опуская голову и запуская пальцы в волосы, больно дергая за пряди, почему-то ни один поцелуй в моей жизни не вызывал во мне столько противоречивых чувств. Я подавила тяжелый вздох, не желая нарушать приятную тишину, что стояла в доме, за окном давно стемнело, моя стряпня была практически готова. Аппетитный аромат тушенных овощей разлетелся по комнате, в животе у меня скрутило от голода, я попыталась вспомнить когда последний раз ела, кажется это было еще в кабаре госпожи Гесс. Я никогда не была влюбчивой, быстро перегорала и не спешила заводить отношения, откровенно, боясь сложностей. В мои юные годы в моей голове был только ветер, бесконечные вечеринки и взбалмошный характер, удивительно, конечно, учитывая, что отец у меня был военным. Может быть, виной всему было то, что мы с Анной были девочками, и отец не видел смысла устраивать нам дома военные казармы. Я подула на ложку, пробуя рагу на вкус, удостоверившись, что оно съедобно и даже вкусно, осторожно сняла кастрюльку с огня и поставила на стол. Неудачно повернувшись, я задела больную ногу и скривилась от боли, чертыхаясь сквозь зубы.        — Надеюсь, это съедобно, — садясь за стол, проговорил капрал. Я вздрогнула, не услышав как он встал и подошел, Ривай выглядел посвежевшим, волосы небрежно взъерошены, к удивлению кофта на нем была без единой помятости.        — Съедобно, — уверенно заявила я. Аккерман зачерпнул ложкой рагу, осторожно пробуя и не спуская с меня взгляда, я замерла, ожидая вердикта.        — Неплохо, — все-таки кивнул мужчина, позволяя мне испустить вздох облегчения, — тебе нужно помыться, вся в крови, — задумчиво меня разглядывая, сказал Ривай. Я прикусила губу, кивая и чувствуя себя крайне неуютно, напряжение можно было ощутить воздухе, наше обоюдное решение игнорировать проблемы в общении, только все усложняло. В комнате снова воцарилась тишина, я уткнулась в свою тарелку, раздумывая хватит ли у меня сил принять ванну, мне самой хотелось смыть с себя кровь, но этот день оказался слишком изнуряющим для меня. После ужина, за которым мы больше не разговаривали с Риваем, я разглядывала тлеющие бревна в печи и раздумывала над тем, стоило ли заводить разговор с мужчиной или нет. Мне не давало покоя это его нестабильно-переменчивое настроение, эти странные спонтанные поцелуи, которые объяснялись простым «потому что захотел». Нельзя взять и просто захотеть поцеловать неприятного тебе человека. Я была уверена в том, что капралу была неприятна, он сам ведь об этом говорил. Чем больше я об этом думала, тем больше запутывалась, Ривай был безумно сложным человеком и у меня не было ни желания, ни сил разбираться в нем.        — Я отнесу тебя в ванную, — возвращая меня обратно в реальность, предложил мужчина.        — Хорошо, — я одернула рубашку, кивая. Под внимательным взглядом Ривая дискомфорт от оголенных частей тела чувствовался острее, это не было смущением, скорее чувством незащищенности, уязвимости. В голове каждый раз всплывало его горячее дыхание на моем лице, напряженное тело, когда Аккерман нависал надо мной в комнате кабаре. И чувство страха смешивалось с трепетом ожидания, предвкушения. Ривай молча подхватил меня на руки, все так же легко удерживая меня, я опустила взгляд на его поврежденную ногу, он практически не хромал и никаким образом не показывал того, что был ранен. Капрал молча занес меня в ванную и так же не проронив ни слова, оставил в одиночестве. Я сжала края ванны, совершенно не представляя, что должна делать, план по налаживанию с Риваем отношений был шит белыми нитками, и пока он сам не захочет подпустить меня ближе, мне самой это сделать не удастся. У меня разболелась голова, я недовольно поморщилась, осторожно опускаясь в теплую ванную. Стоило тогда остаться в кабаре и жить себе дальше спокойно, не будь я сейчас ранена, скорее всего, уже скакала обратно в Митру, просить госпожу Сесилию взять меня обратно. Я прикрыла глаза, позволяя воде смыть с меня всю усталость, хотелось просто избавиться от всех проблем и мыслей в голове. Но мне и так дали второй шанс, а я им не воспользовалась, дальше больше того, снова все испортила. Я тихо взвыла от своей же глупой головы, нет, чтобы взять себя в руки и сделать все правильно, мне нужно было опять сделать неправильный выбор и протянув ручки, просить новый чистый лист. Когда кожа на пальцах начала морщиться, я из последних сил вытянула свое тело из ванны и уселась на ее край, зарываясь во влажные волосы и массируя кожу головы. За полотенцем тянутся совершенно не хотелось, а свежий воздух, что просачивался сквозь щели, приятно обдувал разгоряченное тело. Я оттянула прядь, разглядывая потемневшие от воды волосы и раздумывая над тем, чтобы состричь их, все же шампуней и бальзамов тут нет, а от простого мыла моя шевелюра превратилась в мочалку. На улице во всю пели сверчки и в этом странном умиротворении, я, наконец, чувствовала себя лучше. Бинт на бедре немного намок и решила быстро сделать себе перевязку, свет от нескольких свечей создавал причудливые тени на стене, пока я с самым мученическим выражением лица разматывала повязку и готовилась к худшему. Помощи просить у капрала как-то не хотелось, не хотелось даже его видеть, вообще, он занимал слишком много места в моей голове, а я не хотела думать о нем. Упорно не хотела пускать в свои мысли, но он, все равно, каким-то образом умудрялся занимать все пространство в моей голове. Мазь, которую утром принес Ривай, действительно обладала каким-то чудодейственным свойством, так как рана выглядела куда лучше, не такой воспаленной. Я дотянулась до чистых бинтов, морщась от неприятных ощущений в ноге, но героически сделала себе перевязку, с облегчения выдыхая, когда порез скрылся за чистой тканью. Я прикрыла глаза, прислушиваясь к ночным звукам, хотелось выйти на улицу и просто насладиться ночной тишиной в одиночестве. Стук в дверь вырвал меня из размышлений и я автоматически прикрыла, все еще влажное, нагое тело руками.        — Не входи, — как-то слишком панически выкрикнула я. — Я еще не оделась. Краснея от сложившейся ситуации, я потянулась за своей одеждой, одно дело соблазнительно светить голыми ногами, а другое предстать в чем мать родила. И если я не стеснялась щеголять в коротких шортах и майках на бретельках, то и представить не могла, чтобы кто-нибудь когда-нибудь увидел меня голой. Моя рубашка оказалась слишком далеко, я наклонилась вперед, вытягивая руку и пытаясь ухватится за кончик, но не удержала равновесия и с грохотом повалилась на холодный пол. Резко замерев, даже не обратив внимание на пульсирующее бедро, я со страхом уставилась на дверь. Петли скрипнули и я резко схватила рубашку, прикрываясь ею.        — Выйди! — Судорожно шаря рукой в поисках белья, крикнула я. Капрал застыл, не решаясь зайти в ванную, тем самым давая мне время, чтобы кое-как натянуть одежду. С трудом справившись с бельем, я крив-косо натянула рубаху, которая неопрятно свисала с одного плеча, и облегченно выдохнула.        — Все, — опустив взгляд в пол, буркнула я. Капли с волос намочили ткань, которая теперь неприятно липла к телу, Ривай теперь открыл дверь полностью, пуская в комнату мягкий лунный свет, но заходить не спешил. Я все так же сидела на сыром полу, разглядывая носки ботинок Аккермана, не решаясь поднять на него взгляд. Воздух накалился, а кончики моих пальцев слегка подрагивали, я судорожно вдохнула, поднимая взгляд на мужчину и натыкаясь на такой до боли знакомый холодный отблеск в его глазах.        — Почему ты делаешь это? — Неожиданно слабым голосом, спросила я. — Почему запутываешь меня своими странными поступками? Разве не должно быть все просто? Ты презираешь меня, а я просто боюсь тебя, — я сглотнула, чувствуя, как надрывается голос, — Зачем ты поцеловал меня? Тогда после попытки похищения и сегодня? Разве кто-то может хотеть целовать человека, которого презирает? — На последнем слове мой голос надломился, я впилась ногтями в ладошку, чтобы остановить приближающиеся слезы. Не тут, не при нем. Не когда все зашло в тупик и я не могла точно ответить, как у нас с капралом отношения. Я хотела его бояться и ненавидеть, но каждый раз все отходило на задний план, оставляя непонятное чувство, и мне не хотелось знать, чем оно было. — Почему ты просто не оставишь меня в покое?! — Дыхание сбилось, я облизала пересохшие губы. — Я понимала тебя, когда ты пытался меня придушить, понимала твою неприязнь ко мне, понимала все, кроме этих чертовых поцелуев! — Я опять теряла тормоза, каждый чертов раз, я не могла остановится, когда видела эти наполненные холодом глаза. — Целуют только тех к кому хоть что-то чувствуют. Ривай странно дернулся, сжимая челюсти и внимательно рассматривая меня свои цепким взглядом. Я чувствовала, как покрываются мои руки мурашками и как неспокойно бьется сердце в груди.        — Значит, ты чувствуешь что-то к Эрвину? — Невероятно спокойным тихим голосом, спросил мужчина. Поражено выдохнула, во все глаза разглядывая Ривая, опять все возвращается к командору. Я никак не могла взять в толк, что так сильно его задевало в моих со Смитом отношениях? Да и говорить об отношениях слишком громко, мы с Эрвином не признавались в любви, не строили совместного будущего, это даже звучало смешно. Общение с командором скорее было интрижкой, отдушиной в этом безумном мире, я не любила и никогда бы не полюбила его, так как о том думал Ривай.        — Чувствую, — кивнула я, прикрывая глаза, — Чувствую свое обещание перед ним, — я прикусила губу, подбирая слова, чтобы в который раз не наступать на те же грабли. — Чувствовала, что он хороший человек, что могла ему доверять, сейчас я не уверена в этом, — я отвела взгляд в сторону, куда-то за плечо капрала, — Я чувствовала себя спокойно рядом с ним. Я замолчала, разглядывая часть луны, которая выглядывала из-за набежавших облаков, это была спокойная, тихая ночь, но только не тут, не в этой странной ванне, не между нами с Риваем. Тут было бушевал ураган, собиралось цунами и обрушивались небеса, и погибнуть должна была я, потому что была всего лишь слабым человечком, когда сам капрал сильнейшим воином.        — Я не чувствую к тебе ничего, — наконец вымолвил мужчина, — Ты раздражающая, безмозглая девица, которая не умеет держать язык за зубами, совершенно не имеющая чувства стыда. Я вздрогнула, опуская взгляд в пол, разглядывая намокшую подо мной древесину, там в щелях завелся грибок, а мою душу отравлял капрал, разрастаясь смертельной опухолью.        — Тогда зачем… — хрипло прошептала я, уверенная, что он услышит.        — Захотел, — отрезал Ривай, наконец подходя ко мне и подцепляя мой подбородок пальцем, — потому что ты, как те распутные девки в публичных домах. Безотказная и готовая вешаться на любого, кто дает тебе мнимое чувство защищенности. Я сглотнула, боясь поднять взгляд на Ривая, все так же разглядывая кривые половицы, мне хотелось ненавидеть капрала за эти слова, просто не получалось, может быть, потому что мне казалось, что он был прав. И если ненависти не было, то ее место занимала обида, удушающая, комом слез поднимающаяся к горлу. Обида за то, что он считал меня шлюхой и пользовался, когда ему вздумается, за то, что не ставил меня ни во что, за то, что позволял себе причинять мне боль. Я скривилась, выдергивая лицо из его пальцев и отворачиваясь к стене.        — Уйди, — тихо выдохнула я, — Оставь меня. Капрал замер, я чувствовала его взгляд, знала, что смотрит на меня как на последнюю дуру, просто не могла ничего поделать. Хотелось выплеснуть эмоции наружу, разрыдаться и позволить себе быть слабой, но так, чтобы он не знал, от его присутствия становилось только тошно. Капрал не двигался, заставляя меня буквально дрожать от сдерживаемый рыданий, резко повернувшись к мужчине я скривила губы.        — Ты не слышал? Уйди отсюда, — чётко повторила я. Ривай на секунду прикрыл глаза, видимо вспоминая, что я припадочная, как он раньше меня окрестил, плевать, в любом случае падать еще ниже в его глазах, мне уже некуда. Капрал оставил меня в одиночестве, вышел из ванны, ничего не сказав, через открытую дверь и заслоняющие глаза слезы, я наблюдала за его удаляющейся спиной. Я опустилась к коленям, тяжело дыша и не желая думать о произошедшем разговоре. Слезы, как назло, пропали, я прикрыла уставшие глаза, прислушиваясь к песне ночной птицы. Ветер теперь не казался таким приятным, он забирался под тонкую рубаху, лизал открытые участки кожи, заставляя меня мелко подрагивать. Я раскинулась на полу, устремляя бездумный взгляд в потолок. Когда-то давно я сидела на нашей кухне, делясь с мамой своими переживаниями по поводу своего одноклассника, который пригласил меня погулять на выходных. Мама тогда слушала меня с хитрой полуулыбкой, колдуя над ужином. Я помню, как недовольно отзывалась о том парне, что он только на прошлой неделе гулял с девочкой из параллельного класса, а мама просто подошла и взяла меня за руки, давая самый лучшие совет, который можно было услышать от родителя: «Когда рядом окажется твой человек, сердце уже будет знать, что это он». Только она так и не объяснила, как мне понять, что сердце уже знает, что рядом со мной мой человек. Ни тогда, ни сейчас я этого не понимала. Возможно, это не то, о чем я должна была так волноваться, были вещи куда важнее наших с капралом отношений. Я свернулась в позу эмбриона, глядя через открытую дверь на широкое поле, на краю которого рос густой лес. Тело, как и разум, требовали отдыха, только вот я не была уверена в том, что сон на полу хорошая идея, хотя с другой стороны, все куда лучше чем находиться в одной комнате с Риваем. Я закрыла глаза, поджимая колени и обхватывая их руками, плевать если заполучу еще и воспаление легких, мне уже терять нечего. Странно только, что во всей этой ситуации мне не хотелось умирать, хотелось продолжать дышать воздухом, чувствовать прикосновения, слушать пересвист птиц. Хотелось жить. Я проснулась резко, как когда просыпаешься с четким осознанием, что проспал. Сердце колотилось в груди, я удивленно осмотрелась, понимая, что нахожусь в доме, укрытая пледом. За окном уже рассвело, а рядом со мной лежало еще одно тело, внутри меня, что-то оборвалось, я судорожно выдохнула, слегка оборачиваясь и встречаясь с холодными глазами капрала.  — К-какого черта? — Запнувшись от такой неожиданности, промолвила я. Ривай тяжело вздохнул, приподнявшись на локтях и недовольно скривился, а во мне поднялась волна такой праведной злости, что захотелось собственноручно придушить его подушкой. Он вел себя, как будто не было между нами двух последних перепалок, как будто я ему в лицо не высказала, все что думаю о нем, как будто мы были если не парочкой, так лучшими друзьями. И это выводило меня из себя.        — В прошлый раз ты была не против ночевать в одной кровати, — с поразительным хладнокровием произнес мужчина. Я захлебнулась от негодования, в прошлый раз-то все закончилось очень плачевно и мы не спали в одной кровати. Аккерман же видимо решил проигнорировать этот факт, видит Бог, мне действительно впервые в жизни захотелось убить человека настолько сильно.        — Если ты забыл, то закончилось это не весело, — прошипела я, пытаясь выпутаться из пледа. Ривай молча наблюдал за моими потугами, ничего не предпринимая, я наконец победила покрывало и выбралась из постели, жутко хромая и морщась от боли, поковыляла к столу, наполняя стакан водой из графина.        — Надо было оставить тебя на полу? — Уточнил капрал, приглаживая волосы пальцами. Я отвернулась, сжимая похолодевшими пальцами стакан, что-то во мне закрадывались сомнения, кому из нас двоих нравилось действовать другому на нервы и выводить на эмоции. Если во мне и жило желание самоуничтожения, то чем оправдывать Ривая я даже думать не хотела.        — Надо было, — буркнула я. Может быть, в другой ситуации, я бы и завелась, но не сейчас, эмоционально перегорев за последние дни, во мне больше не было сил на очередную перепалку. Не повезло же будущей супруге капрала, он как энергетический вампир, высасывает все силы и уничтожает нервные клетки.        — Сегодня выезжаем в Стохесс, — закидывая полотенце на плечо, предупредил Ривай. — Будь готова через полчаса. Я кивнула, отстраненно разгадывая стакан в своих руках и раздумывая над, что уже сегодня увижусь с Эрвином. Завязав спутанные волосы в пучок, я вернулась к кровати, замечая оставленные на ней штаны капрала. Видимо, для меня. Я поджала губы, никак ни понимая поступки Ривая, он был слишком алогичен, делал то, что ему вздумается, без каких-либо последствий для себя. Я заправила рубашку в штаны, дотягивая их буквально до пупка и разочарованно понимая, что держаться они не собираются, уселась на кровать, давая ноге возможность отдохнуть. Был ли Эрвин разочарован тем, что я не попыталась вернутся самостоятельно? Была ли я в нем разочарована и имела ли на это право?        — Готова? — Оказываясь на пороге с дорожной сумкой, спросил капрал. Я кивнула, с трудом поднимаясь с кровати и медленно хромая к мужчине, Ривай выглядел посвежевшим, волосы все еще были влажными после ванны, только взгляд оставался привычно нечитаемым. Я прошла мимо мужчины, задерживая дыхание и сохраняя спокойствие. Оставалось пережить несколько часов верхом на лошади в непосредственной близости от тела главы элитного отряда, но я могла бы с этим справиться, оставалось надеяться, что капралу больше ничего не взбредет в голову. Ривай помог мне оседлать скакуна и подождал пока я сяду так, чтобы причинять ноге минимальный дискомфорт, усевшись позади, он дернул за поводья и мы тронулись в путь. Молчание, образовавшееся между нами, было напряженным и давящим, я каждый раз, когда лошадь дергалась или начинала скакать быстрее, съезжала к Риваю, чувствую себя при этом крайне некомфортно. Мужчина же видимо это заметил, так как задумчиво окинул меня взглядом и припустил лошадь. Мимо нас мелькали чудесные пейзажи полей и небольших лесов, только все портила величественная стена на горизонте, которая напоминала, что все мы тут в клетке. Я понимала стремления разведотряда выбраться за стены, узнать в чем же секрет титанов и отвоевать земли. Просто я не выросла в стенах, мне было знакомо чувство свободы, к которому стремился Смит, и наши миры сильно не отличались. Я подставила лицо воздуху, вспоминая когда последний раз выбиралась с семьей на природу, это было мое последнее школьное лето, мы уехали к бабуле в деревню, недалеко от Мюнхена. Идеальные газоны и домишки в стиле Тюдор, там хоть и пасли скот, но ощущения были совсем иными, нежели в этом мире. Там чувствовалась цивилизация, тут же ты во всей красе ощущал себя наедине с природой. В молчании мы провели несколько часов, вскоре Ривай не выдержал, видимо из-за того, что я постоянно ерзала, раздраженно вздохнув, мужчина крепко схватил меня за талию, удерживая на месте.        — Перестань дергаться, а то сброшу с лошади, — грубо проговорил он, сжимая меня пальцами. Я выпрямилась, напрягаясь и задерживая дыхание, всем своим существом ощущая его ладонь на своей талии. По телу пробежались мурашки и я хотела бы верить, что это из-за его угрозы.        — Нога болит, — тонким голосом начала оправдываться я, скося взгляд на мужчину. Капрал на секунду прикрыл глаза, разжимая хватку на моей талии, сдержав облегченный вздох, я отодвинулась от него на максимальное расстояние. Эта была одна из самых тяжких дорог в моей жизни, сосредоточив все свое внимание на пейзажах, я постаралась больше ни о чем не думать. Ближе к обеду, мы прибыли в Стохесс, по дороге никаких инцидентов больше не было, поэтому когда капрал завел лошадь в стойло, а меня снял и поставил на землю, я была просто рада, что нам с ним наконец не придется находится наедине. Я устала от него и его странного поведения, мне хотелось просто пообщаться с кем-то кто бы не трепал мне нервы. С кем-то вроде Ханджи. За этой безумной ученной я скучала, наверное, больше всего. Эрвин выглядел как всегда серьезным и строгим, я смущенно мялась у входа, пока Ривай спокойно докладывал Смиту о произошедшем. К сожалению, Ханджи тут не было. При виде командора, я сразу же растеряла все слова, которые хотела ему высказать, и так было каждый раз, он просто смотрел на меня этим своим долгим внимательным взглядом и у меня не оставалось ничего, кроме как желания прижаться к нему и позабыть обо всех своих бедах. И только сейчас, после всего, что произошло, я понимала, что это было совершенно не правильно.        — Лилу, — наконец позвал Эрвин, переводя взгляд на меня, — я бы хотел послушать обо всем, что с тобой произошло за эти несколько месяцев. Я сильнее прижалась к стене от чего-то совершенно стушевавшись, не то, чтобы у меня были мысли о том, что скрывать от командора свои приключения, но дурное предчувствие в груди поселилось.        — Ривай, оставь нас, — отложив какие-то бумаги в сторону, приказал Смит. Капрал окинул меня непроницаемым взглядом и не проронив ни слова, покинул кабинет своего начальника. Я уставилась на носки своих ботинок, нога разболелась пуще прежнего после целого дня нагрузок, а в животе как назло начало урчать. Эрвин вздохнул, вставая, из-за стола и направляясь к небольшому шкафчику, я проследила за его широкой спиной взглядом, более не ощущая трепета. У меня не было какого-то объяснения, что именно изменилось в моем отношении к Смиту, но я, правда, стала меньше ему доверять. Он не сдержал свое обещание, дал меня в обиду и это не могло не ранить мои чувства.        — Ривай не из самых заботливых, — выуживая оттуда хлеб и небольшой кусок вяленного мяса, проговорил мужчина, — садись, за обедом и расскажешь о своих приключениях. Я прикусила губу, сдаваясь под натиском голода и вида аппетитного мяса, присела на стул перед столом Смита.        — Откуда у тебя такое богатство? — Указывая кивком на дефицитный деликатес, поинтересовалась я. Эрвин только загадочно пожал плечами и нарезал ломтиками хлеб и мясо, он всегда уходил от подобных вопросов, и я снова удивленно замечала эти его не лучшие черты слишком поздно. Придвинув ко мне тарелку, мужчина уселся в свое кресло, откидываясь на спинку и подняв на в меня такой знакомый, заинтересованный взгляд.        — Я слушаю.