ultraviolence

Сон мой был слишком беспокойным из-за невыносимой боли в ноге, пару раз сквозь пелену дрёма я видела лицо капрала, который менял мне влажные полотенца на лбу. Или, может быть, всё это только мне снилось. Я резко распахнула глаза, щурясь от солнечного света, что пробивался сквозь грязные занавески. В доме никого не было, стояла приятная тишина, нарушаемая пересвистыванием каких-то птиц за окном. Я провела ладонями по лицу, отгоняя остатки неспокойного сна, ногу дёргало, а во рту образовалась пустыня. С трудом приподнявшись в постели, я заметила стакан с водой около кровати. Жадно его высушив и в который раз убедившись, что капрала точно подменили, я собралась с духом и опустила взгляд на свою перевязанную конечность. Кожа выглядела немного припухшей и покрасневшей, снимать бинты я не осмелилась, поэтому решила просто дождаться Ривая. Все происходящее казалось чем-то странным и далёким, я слишком сильно привыкла к расслабленной жизни в стенах кабаре и была бы только рада, если бы получила возможность туда вернуться, после того как повидаюсь с Эрвином и Ханджи. Я думала о том, что скажу Смиту при встрече, как буду злиться на него, что он позволил похищению случится, что не нашел меня раньше, хоть в глубине души, и понимала, что возможно он был занят пятьдесят седьмой вылазкой. Все стало слишком запутанным, не только ситуация, но и мои чувства к командору. Я не могла точно сказать, что когда-либо чувствовала к нему, нечто большее, нежели благодарность и теплоту, но сейчас даже это отошло куда-то на второй план, смешалось с горьким разочарованием. Я хотела видеть в этом мужчине своего защитника, человека, за чьей спиной всегда могла бы спрятаться.        — Проснулась? — Вырывая меня из размышлений, в дом зашёл капрал. Я вздрогнула, переводя на мужчину взгляд, Ривай выглядел уставшим, под глазами залегли тени, кажется, он совершенно не спал этой ночью.        — Да, — слегка запоздало кивнула я. — Где ты был? Капрал положил на стол мешок с картошкой и выудил из кармана какую-то баночку.        — Здесь недалеко есть небольшая деревня, — присев на край моей кровати, ответил он. — Их местный знахарь сказал, что эта мазь хорошо помогает при порезах. Я удивлённо вскинула брови, разглядывая Аккермана, не думала, что он действительно станет так сильно печься о моем ранении. Не знаю, что на него нашло и к чему это все приведет, но пока он был в хорошем расположении духа, нужно было наслаждаться моментом.        — Сам же говорил, что нас могут выследить. — Немного неуверенно напомнила я.        — Я куда более осторожен, чем ты, — кинув на меня холодный взгляд, мужчина принялся разматывать бинты на моей ноге. Я прикусила губу и слишком резко отвернулась, что не могло остаться незамеченным. Остановившись, Ривай нахмурился, явно собираясь потребовать от меня объяснений.        — Ладно, что? — Повернувшись к капралу, вздохнула я.        — Ты странно себя ведешь, — спокойно ответил Аккерман. Я сдержала порыв язвительно ответить, сообщить, что из нас двоих странно себя вел только он. То он пристает ко мне, делая неоднозначные намеки, то снова спасает, то проявляет невиданную доселе заботу. Может быть, Ривай не только ногу повредил, когда за женской особью гонялся, а и головой ударился, и теперь у него какое-нибудь раздвоение личности?        — Что странного? — Складывая руки на груди, нахмурилась я. Капрал прищурился на меня, а потом резко наклонился, буквально парализуя меня близостью, сердце тут же пустилось вскачь, а голова пошла кругом. Если Ривай таким образом пытался застать меня врасплох, чтобы я не могла придумать какой-нибудь лжи, то у него это отлично получилось. Мысли мои вмиг разлетелись кто куда, оставляя меня с пустотой и потеющими ладонями.        — Будто боишься, — противно усмехнувшись, заметил Аккерман. Я поджала отчего-то задрожавшие губы, плакать мне не хотелось, но нервы мои были, кажется, не в порядке. Так всегда было и будет, когда рядом оказывается Ривай, здравый смысл покидал меня, не оставалось мыслей, только волнение накатывало волнами, зарождалось где-то в животе и поднималось к груди, заставляя сердце биться в ускоренном темпе.        — Н-не боюсь, — вздёрнув подбородок, хмыкнула я. — Я же на врача училась, не могу бояться ран и крови. Ривай, дернув бровью, вернулся на место и молча принялся за бинты, оставляя меня в смешанных чувствах. Я на секунду прикрыла глаза, сама не понимая, что на меня нашло, нет, не так, проблема была не во мне, это с капралом было что-то не так. Рана на ноге была не в самом лучшем состоянии, кожа выглядела воспалённой, и я боялась, как бы не занесла туда инфекцию. Лучшим вариантом было зашить всё это дело, но инструментов у меня тут не было, да и если бы были, я бы точно не смогла проделать такие манипуляции на себе.        — Могло быть и хуже, — нервно проговорила я. — Он мог начать отрубать мне пальцы. Ривай поднял на меня хмурый взгляд, после чего принялся обрабатывать рану, я же начинала подозревать, что этот мужчина раскусил меня, раз делает это сам, а не заставляет меня. Хотя чего уж там, он всегда видел меня насквозь, и это тоже пугало меня в нём, от капрала ничего нельзя было скрыть.        — Когда мы вернёмся в штаб разведки? — Пытаясь опять отвлечь себя разговорами от болезненных ощущений, поинтересовалась я.        — Титаны каким-то образом попали за стену Роза, — Втирая мазь в ногу, ответил Ривай. — Нам пока лучше остаться за стеной Сина. Я сглотнула, понимая, что моё появление не особо сильно повлияло на этот мир, радоваться этому или нет, было не ясно. Я просто убеждала себя, что если всё идёт своим чередом, то мне не следовало волноваться о тех людях, кому смерть точно не грозила.        — Эрвин сейчас в Стохесе? — Радостно замечая, что капрал уже занимается бинтованием, спросила я. Аккерман на секунду замер, лицо его стало бесстрастной маской, вытесняя любые доказательства того, что утром он был в хорошем расположении духа. Туже затянув бинт, чем вызвал у меня вскрик, мужчина продолжил своё дело.        — Не терпится с ним увидеться? — Раздражённо ответил вопросом на вопрос Ривай. Я, слишком сильно увлечённая тем, чтобы не думать о боли, не заметила изменения в настроении мужчины и беспечно пожала плечами на его слова. Бывали вечера, когда я скучала по нашим разговорам с командором, но это тоска была не настолько губительной, чтобы вспоминать о нем каждый миг.        — Нам есть, что с ним обсудить, — я перевела задумчивый взгляд а окно. — Я… — я осеклась, не уверенная, могу ли поговорить о своих чувствах по поводу командора с Риваем. — Я, кажется, ошиблась в нём, — начав нервно крутить пальцами, призналась я. — Мне казалось, что он единственный, кому я действительно могла доверять. Точнее, я хотела так думать. Капрал всё это время внимательно меня слушал, разглядывая каким-то презрительно-разочарованным взглядом. Я неуютно поёрзала на месте, подтягивая плед выше и укрывая им свои голые ноги. — Ты просто глупая идиотка, которая не умеет разбираться в людях, — спустя несколько секунд молчания, сделал вывод мужчина. Я подавилась воздухом от такого заявления, чувствуя, что в этом раз не смогу прикусить свой дурной язык. Ривай умел распалить во мне раздражение одной фразой, одним взглядом, и я сгорала в этом чувстве, как мотылек летела к огню.        — Ну, знаешь, в людях я разбираюсь хорошо, — уверенно заявила я, опять теряя тормоза. — То, что я хотела почувствовать себя хоть кому-то нужной в этом мире, не означает, что я глупая идиотка, — капрал вскинул брови, глядя на меня с издёвкой в холодных глазах. — Не волнуйся, тебя-то я вижу насквозь, — уткнув указательный палец в грудь Ривая, протянула я. — Ты совершенно невоспитанный, кровожадный, бессердечный и бесчувственный убийца. С каждым моим словом лицо Ривая становилось всё более и более мрачным, он свел брови на переносице, а глаза его стали темнее, выдавая недовольство или даже злость. И я прекрасно знала это его состояние, как знала и последствия, которые обычно ждут меня после вот таких вот не лестных высказываний в адрес Аккермана. Но если меня уже понесло, то остановиться было сложно. — Педантическая крыса, вот кто ты, — добавила я, слегка запыхавшись от своего монолога. И я на самом деле не знала, почему говорю всё это сейчас, мне просто было обидно, что вместо того, чтобы поддержать или помочь мне разобраться в себе, капрал просто-напросто в который раз оскорбил меня. Хотя чего я ожидала, когда решила быть с ним откровенной, Ривай не тот человек, который готов выказывать поддержку. И это по непонятным причинам раздражало меня. Капрал медленно наклонился, больно хватая за руку, пальцем которой я указывала на его грудь. Я же быстро прикинула в уме, придушит он меня как во все прошлые разы или сломает руку, раз уж он за нее схватился. Удушение казалось лучшим вариантом, не знаю, как у них в этом мире обстоят дела с гипсами и сращиванием костей.        — Ну, а ты кто? — До мурашек спокойно начал Ривай. — Бестолковая девчонка, эгоистка, которая печётся только о себе. Ты не видишь ничего, кроме себя самой, все твои проблемы из-за этого. Из-за своего эгоизма убила мать, оставила родных, потому что не смогла вынести груза вины, решила, что не будешь больше печься о ком-то ещё, делясь информацией о будущем этого мира, — капрал говорил медленно, чётко выговаривал каждое слово. — Ты просто отвратительна. И да он знал, как сделать мне больно, что сказать, чтобы задеть меня сильнее, чем я могла задеть его. И слова Ривая были словно спичка, которую он кидал в мой разгорающийся костер злости, не знаю, что я хотела ему доказать, кем хотела быть в его глазах, но остановиться, когда это было необходимо, просто не могла.        — Ты мне тоже неприятен, — прошипела я, с силой вырывая свою кисть из руки Ривая. — Меня тошнит от мыслей, что меня касаются руки, которые убивали людей. В момент я поняла, что довела его до точки невозврата, что-то неумолимо изменилось в его лице и глазах, и мне стало до безумия страшно. Сложно сказать, что именно изменилось, может глаза стали еще темнее, может губы он сильнее сжал, а может заходили его желваки, не знаю, все что я видела перед собой, это как презрение, сменилось на ярость. Капрал резко выпрямился, делая шаг назад, я же напряжённо наблюдала за каждым его движением, ожидая, что он сейчас вытянет нож и перережет мне горло, а Эрвину скажет, что я сбежала или он меня упустил. На самом деле у него была сотня вариантов, что рассказать Смиту, пока я сама бы уже кормила собой червей в сырой земле.        — Тогда делай все сама, — просто ответил он, подхватывая топор у стены и покидая дом. Я медленно выдохнула, довольная, что впервые вышла из словесной баталии с Аккерманом победительницей. И только через долгих несколько минут поняла, что опять знатно все испортила. Я не могла делать сама абсолютно ничего, кроме как безвольно лежать на кровати, и если с перевязками, можно было как-то справиться, морально настроится и просто заставить себя это сделать, то элементарно дойти до туалета было невозможно. Я тихо застонала от своей же глупости, падая на подушку и закрывая лицо руками. Нет бы засунуть язык в задницу и просто наслаждаться изменениями в капрале, нужно было снова довести его до накала. Утро медленно сменилось днём, а я всё так же продолжала лежать в кровати и разглядывать грязный потолок, живот давно уже начал урчать, а во рту сново пересохло. Из-за обильного кровотечения я была сильно обезвожена, а желанная вода находилась в каких-то паре метров на столе. На протяжении нескольких минут я гипнотизировала кувшин взглядом, пробовала использовать телекинез. Но, как выяснилось, я им не владею, и, в конце концов, сдалась. Взвесив все «за» и «против», я решила, что медленно умирать от обезвоживания, лучше попытаться добраться до стола и по дороге умереть от болевого шока. Конечно же, я все утрировала, но и ситуация была до омерзения глупой. Подтянувшись на руках, я кое-как села в постели, недовольно разглядывая свою покалеченную ногу. Проклиная Рода Рейсса всеми известными словами, я свесила ноги с кровати, по телу сразу же пронеслась волна боли, из-за чего у меня потемнело в глазах. Со свистом втянув воздух, через плотно сомкнутые губы, я опустила голову к коленям, пытаясь справиться с накатившей дурнотой. Оперевшись на стену, я перенесла весь вес на здоровую ногу, стараясь никоим образом не тревожить больную. Глубоко вдохнув, я сделала шаг, по привычке слегка наступая на больную конечность, вскрикнув от неожиданно боли, тут же повалилась на пол, прижимая ладони к ране, на белых бинтах выступило красное пятно. Сцепив зубы, чтобы не начать материться, я уткнулась лицом в ладони, молча глотая слёзы, голень горела огнем, а тонкая струйка крови стекала на пол рядом со мной. Я так и замерла, боясь, что какое-либо движение принесет больше боли. Я такая глупая, моё упрямство и станет моей погибелью Ривай наверняка даже бровью не поведет, просто продолжит игнорировать, а потом оставит мое бездыханное тело и ускачет в закат. От живой картинки, того, как Аккерман бросает меня и исчезает за горизонтом, стало так невыносимо горько и обидно, что я разрыдалась еще сильнее, начиная икать. Не знаю, как долго я пролежала в одной позе на холодном полу, возле меня уже образовалась лужа крови, кончики пальцев начали неметь, а сердце сбивалось со своего ритма. И я знала, что это нехорошо. Сквозь пелену застывших на глазах слёз я увидела расплывчатую фигуру капрала с охапкой дров на перевес. Мне хотелось верить, что Ривай закроет глаза на мою утреннюю выходку и просто поможет, как всегда, но то ли он такой невыносимый, то ли я слишком наивная. Присев около меня на корточки, мужчина окинул меня оценивающим обстановку взглядом, я же только осталось прикрыла глаза, не зная, что будет лучше: оставить меня умирать или сразу добить.        — Плохи твои дела. — Разочарованно щелкнул языком Аккерман. Я застонала, закрывая лицо ладонью, не желая видеть этот его надменный и торжествующий взгляд. Я понимала, чтобы он помог мне, нужно было унизиться и попросить прощения и если так подумать, то это не было настолько ужасно, как стать безымянным трупом.        — Я была не права, — хрипло пробормотала я. — Ну, то есть, я так считала, до последнего времени, — пряча лицо в ладонях, шептала я. — Ты изменился, или это просто я увидела тебя с другой стороны, — вздохнув, я отняла руки от лица. — Я была не права утром, слишком много потрясений за несколько дней, вот и сорвалась, прости. Ривай скептически разглядывал моё лицо, видимо, ища в услышанном ложь, но я была искренней с ним. Да, я считала его бессердечным убийцей, но его поведение с момента моего спасения совершенно выбило меня из колеи. Капрал почти сразу понял, что я боюсь крови и сам делал мне перевязки, хотя и не был обязан, он столько раз приходил мне на помощь, и, может быть, в какой-то своей извращенной манере, но заботился обо мне. И я была признательна ему за это.        — Я не собираюсь извиняться за свои слова, — холодно отозвался капрал. Я слабо хмыкнула, не ожидая чего-то другого, и поймала его безразличный взгляд, не хотелось верить, что за этой маской жестокости скрывалось что-то ещё. Что-то, кроме ненависти и презрения. Ривай коротко вздохнул и подхватил меня на руки, я прикусила губу, не сдерживая стона боли, уложив в постель, он снова оглядел меня с ног до головы и недовольно нахмурился.        — Ты опять вся в крови. — Не скрывая отвращения в голосе, сообщил капрал. Я тяжело вздохнула, напоминая себе быть терпеливей, но ведь правда Аккерман считал, что можно исцелить по собственному желанию?        — Я просто хотела пить, — обиженно засопела я. Мужчина нахмурился, не двигаясь с места, сверху вниз разглядывая меня, и мне снова не нравился его взгляд. По моим рукам пробежали мурашки, я попыталась укрыться пледом, но Ривай не дал мне этого сделать, резко перехватывая мои руки.        — Почему ты каждый раз пытаешься вывести меня из себя? Тебе было мало предыдущих разов? — Крепко сжимая мои запястья, прошипел капрал. — Ты совсем дура? Сама же говорила, что жить хочешь, а на деле лезешь на рожон. Я шумно выдохнула, вглядываясь в холодные глаза Ривая, снова замечая там нездоровый блеск. Это пугало куда сильнее, чем когда он пытался придушить меня, это заставляло мои внутренности сжаться, а сердце безумно стучать в груди. Как при виде хищника, готового напасть, в такие моменты, мне казалось, что в его голове не оставалось ничего, кроме жгучего желания избавить себя от меня.        — Я не умею держать язык за зубами, — тихо начала оправдываться я. — Я ведь уже извинилась, что ещё не так? Ривай прищурился, ещё сильнее сжимая оба мои запястья своей рукой, не находясь бы я сейчас в такой ситуации, возможно, удивилась бы, какие у него большие руки, но мысли мои были сейчас о том, как бы выбраться из очередной перепалки живой. И видит Бог, не я начала снова этот разговор, Аккерман будто сам хотел вывести и меня, и себя на эмоции, ощутить вкус моего страха на своем языке.        — Ты никогда не срывалась так на кого-либо другого, — выдал очередной аргумент мужчина.        — Потому что больше никто не задевал меня за живое, — буркнула я. Ривай сжал губы в тонкую линию, наконец оставляя мои бедные руки в покое. Мужчина колебался с несколько секунд, а потом одним резким движением сократил между нами расстояние до минимума и замер, едва касаясь моих губ своими. Он и правда хотел именно этого, вкусить страх, и если до этого, я думала об этом, как о красивом сравнении, то на деле все оказалось куда прозаичней. Я чувствовала его обжигающе-горячее дыхание на своём лице, крепко зажмурив глаза, не двигалась, боясь, что-либо предпринять и накликать на себя еще больше беды.        — Тебе нравилось? — Тихо спросил капрал. — Нравилось целоваться с Эрвином? Я сглотнула, распахнув глаза и удивлённо глядя на мужчину, он был так близко, что его короткие черные пряди щекотали мой нос. В голове всплыл давний разговор после моего первого похищения, когда я в шутку предположила, что Ривай меня ревнует. Сейчас же я снова словила себя на этой мысли, как умалишенная повторяя про себя, что это сущий бред, что такого просто не может быть, это неправильно, мерзко и до смерти страшно. Капрал не тот человек, чьи чувства я могла бы принять, без последствий для себя.        — П-почему ты спрашиваешь? — Заикнувшись, прошептала я. Ривай нахмурился, всё ещё находясь в моем личном пространстве, занимая его полностью, опираясь на ладони по обе стороны от моей головы, так близко, что хотелось закричать в голос. Ощущать тепло его тела сейчас было ужасно, он был напряжен, каждая мышца была натянута словно струна, и мне показалось, что в таком состоянии он убивает людей.        — Потому что хочу знать, — не задумываясь, ответил капрал. Я прикрыла глаза, прячась от этого испытующего взгляда, может, если Ривай не будет видеть моих глаз, то не сможет узнать, что на самом деле творится у меня на душе.        — Н-нравилось, — дрожащим голосом проговорила я. — Но не так, как с любимым человеком, — зажмурившись сильнее, я собралась с силами и продолжила. — Точнее, я не знаю, каково это, целоваться с любимым человеком, просто я думаю, что чувства тоже важны, — к концу предложения я сдулась, бормоча себе под нос и краснея, как варенный рак. Еще немного и меня можно было сдавать в дурдом, с такими то эмоциональными качелями, удивительно, как я не устраивала Аккерману истерики каждые полчаса. Не знаю, что, вообще, помогало мне держаться и не сойти с ума окончательно. Я не решалась открывать глаза, боясь, что капрал увидит там что-то, в чём сама себе боялась признаться. Я не могла ответить, что именно это было, просто чувствовала, что что-то есть, глубоко в душе, к чему мне еще нужно будет прийти, но позже. Когда я уже было решила, что Ривай исчез, мои губы неожиданно накрыли чужие, согревая и пуская волну приятного чувства по телу. Я вся напряглась, сжимая пальцами плед и не зная, что делать, отстраниться или позволить поцелую продолжиться, и тело просило второго, а мозг верещал, что первый вариант самый правильный. Прежде чем я решила, кому довериться, тёплые губы капрала исчезли, оставляя меня сгорать от противоречивых чувств. С одной стороны, я оказалась в замешательстве, а с другой стороны, мне понравилось, поцелуи с Риваем каждый раз были спонтанными и безумно короткими. И каждый раз я не позволяла себе признаваться, что ощущения были совершенно другие, чем при поцелуях с Эрвином. Все так же не открывая глаз, я натянула плед на голову, сгорая со стыда от своих же мыслей. Остаться наедине с собой мне не дал злосчастный Ривай, который грубо одёрнул покрывало и сунул мне в руки стакан с водой.        — Ты вроде как пить хотела, — как ни в чём не бывало, напомнил мужчина. Я кивнула, отведя взгляд в сторону, и залпом осушила стакан, избавляясь от ощущения сухих губ капрала на своих. Судорожно размышляя, стоит ли начинать разговор, чтобы поставить все точки над «и», или просто последовать примеру Ривая и сделать вид, что ничего не случилось, я готова была взвыть. Вернув стакан, ожидающему капралу, я натянула плед до подбородка и повернулась к нему спиной, не зная, как себя чувствую. Хотелось одновременно рыдать и биться головой об стену, из-за этой ситуации, которая с каждой секундой становилась все запутаннее.        — Зачем ты это сделал? — Бормоча куда-то в подушку, всё-таки не выдержала я.        — Захотелось, — просто ответил Ривай, оставляя все мои вопросы без ответов, порождая еще больше домыслов и сомнений. Разве так можно? Разве можно просто захотеть поцеловать человека, к которому ничего не испытываешь кроме презрения? Это неправильно, отвратительно и подло, если Ривай таким образом хотел отомстить мне, то у него отлично получалось, потому что чувствовала я себя ужасно. Пролежав в тишине какое-то время, я всё-таки приняла решение, что лучше наладить между нами отношения, чем всё время находиться в этом странном состоянии. Обернувшись к капралу, который кипятил воду на огне, я мгновение помедлила, разглядывая его широкие, сильные плечи, как кофта обтягивала их демонстрируя его силу.        — Ты ведь не спал этой ночью, можешь подремать, а я пока на стуле посижу, сварю суп. — Отведя взгляд в сторону, тихо предложила. Ривай бросил на меня нечитаемый взгляд, но, немного поразмыслив, кивнул, мне же ожидалось нечто другое, что он скривится и скажет, что ему мерзко спать в постели, где спала я или еще что-нибудь обидное. Но, кажется, не только я хочу наладить отношения. Усадив меня на стул около камина, капрал придвинул ко мне мешок с овощами и казанок с водой, я скептически оглядела скудный список ингредиентов, прикидывая, что из этого можно приготовить.        — Попробуй не спалить дом и не убиться сама, — вручая мне небольшой ножик, вздохнул капрал. Я широко улыбнулась, на секунду шокируя Ривая, да и саму себя, возможно у меня и правда едет крыша от всех этих потрясений.        — Если что, я буду громко кричать. — Кивая собственным словам, заверила я его. Капрал только недоверчиво поглядел на меня и пошёл спать, проводив его взглядом до кровати, я прикусила губу, как никогда в жизни желая уметь читать мысли людей. Капрала Ривая в особенности.