ultraviolence

Утром следующего дня, я уже стояла в лазарете и уговаривала местного знахаря — Мариуса, взять меня к нему в качестве помощницы. Старец скептически оглядел меня с ног до головы и покачал головой, возвращаясь к своим делам.        — Ты слишком юна, чтобы что-то смыслить во врачевании. — Заключил Мариус, более не заинтересованный в моей персоне. Я закусила губу, едва ли не сказав, что в своем мире, вообще-то, училась на медика, но вовремя остановила себя, вспоминая, что нужно быть осмотрительней. Однако, сдаваться все равно было рано, поэтому я подбоченившись, решила действовать до конца и уговорить упертого старца, что вполне гожусь для работы в лазарете.        — Я несколько месяцев училась у одного знахаря из Митры, — решив использовать этот свой козырь, ответила я. Лекарь задумчиво на меня посмотрел, приглаживая рукой свою длинную, седую бороду. К слову, Мариус выглядел куда старше своих лет, хотя я и не была уверена, сколько ему, возможно, причиной были глубокие морщины вокруг глаз и рта или мудрый, проникновенный взгляд.        — Ладно, возьму тебя только с испытательным сроком, — наконец кивнул он, — будешь помогать мне и учиться сама. Я не сдержала благодарной улыбки, горячо поблагодарив старца, сразу же с готовностью принялась выполнять его указания. Я вымыла пол, постирала бинты, расставила все скляночки в алфавитном порядке, искоса наблюдая, как Мариус, что-то смешивал и измельчал. Я не ожидала, что мне сразу же выдадут пациента и скажут: «На, лечи», но и на эту работу не жаловалась. Мне нужно было отвлечь себя чем-то, чтобы не прокручивать бесконечное количество раз переживания по поводу своей бесполезности в этом мире. Я сдула волосы от лица, вывешивая бинты просушиться, на улице было солнечно, теплый ветерок легко проникал в открытые окна, приятно освежая помещение. Закончив со своей частью работы, я присела рядом с Мариусом, морщась от неприятной боли в ноге.        — Давай сделаем тебе перевязку, — отвлекаясь от своего занятия, предложил знахарь. Я кивнула, закатывая штанину и сама расправляясь с бинтами, шов выглядел хорошо, кожа вокруг была не воспаленной. Мариус, похоже, тоже был доволен состояние моей ноги. Я же только могла восхитится его умениям и навыкам, с такими примитивными знаниями в области медицины, он был просто великолепен в своем деле.        — Через недельку будешь бегать как новенькая, — протирая порез обеззараживающим раствором, оповестил меня старец. Я кивнула на его слова, размышляя о том, чтобы мне больше не пришлось бегать от очередных похитителей или еще какой-нибудь заразы. Хотелось какой-то стабильности и покоя, которые тут обрести было не то, чтобы сложно, а скорее абсолютно невозможно.        — Сегодня как-то слишком тихо, — разглядывая порошки, которые до этого готовил старец, протянула я. Мариус смазал края шва мазью и принялся меня бинтовать, поджимая губы, толика беспокойства промелькнула в его глубоко посаженных глазах, но я не обратила на это внимание, погруженная в свои мысли.        — Ты не слышала? — Закончив, лекарь удивленно поднял на меня взгляд, — разведотряд сегодня с утра отправился спасать того мальчика-титана. Я застыла, понимая, что совершенно потеряла счет времени, а может и вовсе события теперь происходили быстрее, из-за моего вмешательства в их ход. Совершенно не обратив на такие детали внимание, я снова видела только свои собственные проблемы и переживания. Облизав пересохшие губы, я судорожно вцепилась в край стола, надеясь, что еще не поздно, что-то исправить.        — Давно они ушли? — Дрожащим голосом, спросила я.        — Несколько часов назад, — прищурившись на меня, ответил Мариус, — не волнуйся так, капрал с ними не пошел, его нога еще не до конца восстановилась. Я моргнула, переводя недоумевающий взгляд на лекаря, с чего это он вдруг заговорил про Ривая. На мгновение даже забыв о том, что хотела сделать, я так и уставилась на Мариуса, будто передо мной восседал сам Ленин, не меньше, внутри закралось неприятное подозрение, что все вокруг просто сговорились, свести меня с ума этим Аккерманом. Все же тактично промолчав, не желая устраивать перед Мариусом сцен, я собралась с мыслями. Меня раздирали сомнения, насколько правильно было умалчивать перед Эрвином детали этой операции, могла ли я ему все так доверять. Я знала, что он видел мою ложь насквозь, но молчал, даже разочарования не было в его голубых глазах, и это еще сильнее напрягало меня. Смит не тот, кто так просто откажется от такого источника информации, как я.        — Вы случайно не знаете капрал Ривай еще в замке? — Вскакивая с места, поинтересовалась я. Если я и хотела узнать детали происходящего, то Ривай был единственным, кто мог мне их рассказать, у других не было смысла даже и спрашивать. И как бы сильно не скребли кошки на душе от нужды пересекаться с Аккерманом, сейчас это не имело так много смысла, на кону стояли жизни, а не моя гордость и задетые чувства.        — Не знаю, можешь сходить проверить, заодно потом сходишь за одуванчиками, они растут в роще за замком, — ответил мне Мариус, неопределенно махнув рукой в воздухе. Я кивнула, покидая лазарет и направляясь в сторону кабинета капрала, замок разведки казался еще более мрачным и неприветливым, из-за отсутствия солдат. Едва не столкнувшись с Риваем лбами в дверях его кабинета, я как-то испуганно отпрыгнула назад, прижимая руки к груди и переводя дыхание. Капрал окинул меня неприятным взглядом, закрывая свое рабочее место на ключ.        — Смотри куда идешь, — недовольно предупредил мужчина.        — Я к тебе, вообще-то, шла, — в тон ему пробурчала я, подавляя малодушное желание развернуться и припуститься в бегство. — Хотела спросить, что происходит. Почему Эрвин не предупредил меня? Ривай сложил руки на груди, и не без злой насмешки поинтересовался:        — А ты, что, начальник? Смит не обязан докладывать тебе обо всем. Я сжала губы, стоило бы уже выработать к нему иммунитет, но временами мне казалось, что легче было справиться с десятком титанов, чем с характером Аккермана.        — Может быть я не начальник, но мне ведь известен исход этой битвы, — подражая Риваю, я тоже скрестила руки на груди. Капрал скривил губы, в холодных глазах промелькнуло нечто такое неприятное, что мне и знать не хотелось, что он собирался сказать. Неуютно переступив с ноги на ногу, я вцепилась пальцами в свои предплечья, будто бы это могло как-то защитить меня от него.        — Что-то ты не особо охотно делилась с нами этими знаниями, — сделав шаг ко мне, Ривай подцепил мой подбородок пальцем, заставляя посмотреть ему в глаза. — Думаешь, мы все тут слепые дураки? Лгунья из тебя никакая. Я вздрогнула, делая шаг назад, сердце тут же ускорило свой ритм, а холод пробежался по венам. Как я и догадывалась, Эрвин знал о моей лжи, но ничего не предпринимал, что не могла не быть странным, он позволял врать себе в глаза и даже никак не реагировал на это. И это было странно, ведь сомневаться в том, что ради такой важной информации Смит был готов пойти на все, не стоило. И даже если мне не стоило утаивать, что-либо от него, то Эрвин не мог не понять, что мое доверие к нему пошатнулась, ведь других причин молчать у меня не было. Я запуталась и не знала с кем могла бы быть честна на все сто процентов. Мои ресницы задрожали, я больше не могла выносить взгляда капрала, сдаваясь пожалуйста эти отравляющим холодом, опуская глаза, делая только хуже. Натыкаясь на его губы, тонкие и обветренные, но, к моему собственному стыду, где-то внутри себя я нуждалась в том, что ощутить их на своей коже. На какие-то бесконечные секунды все замерло, я слышала как кровь шумит в ушах, мысли путались и не давали нормально рассуждать. И это наваждение пугало меня, выводило из равновесия. Высвободившись из его пальцев, я сделала несколько шагов назад, не поднимая глаз на Ривая.        — Я не доверяю больше никому, — тихо ответила я, понимая, что этот разговор нужно прекращать. — Ни командору, ни кому-либо еще. Резко развернувшись на пятках, я вылетела из замка, позорно сбегая, даже не обратив внимание на боль в ноге. Не сбавляя скорости, на чистом адреналине, я добежала до рощи и только тогда позволила себе перевести дух. Нужно было проветрить мозги, а заодно и собрать одуванчики. Как всегда из разговора с капралом ничего путного не вышло, важного ничего не узнала, зато нервы снова свои позволила потрепать. Ну, что за мужчина. Ворча себе под нос на Ривая, я принялась собирать желтые цветы, что росли тут почти на каждом шагу. Присев на траву, я отложила в сторону пучок одуванчиков и подставила лицо послеполуденному солнышку. Если все пойдет, так как должно, то Эрвин в этом бою потеряет руку, а после этого медленно начнет погрязать в своих мыслях, возможно, я могла бы это предотвратить, если буду рядом с ним в этот момент. Решив возвращаться, когда от прохладного ветра кожа начала покрываться мурашками, я поднялась с насиженного места и поковыляла обратно. Я обвела взглядом дворик возле замка разведки, замечая Ривая, который запрягал своего коня. Не без любопытства наблюдая за мужчиной, я остановилась около колодца, давая себе возможность передохнуть. Капрал не мог дать ответы на мои вопросы, наоборот он был тем, кто и порождал во мне сомнение и непонимание. Мужчина тоже меня заметил, его долгий и проницательный взгляд, даже на таком расстоянии, я чувствовала буквально кожей. Одним грациозным движением запрыгнув на коня, Ривай сразу же его припустил. Знать куда это он так сорвался, я не горела желанием. Облегченно выдохнув, что мне можно не бояться встретиться с капралом в одном из коридоров замка, я направилась обратно в лазарет. Весь остаток дня, я провела с Мариусом за изучением рецептов разных смесей, настоек и мазей. Хоть такая учеба и была интересной, но информации для запоминания старец давал слишком много, поэтому ближе к вечеру моя голова просто пухла. Еле дотащив свое тело до кровати, я провалилась в крепкий сон. Если бы я только знала, что на ближайшие несколько месяцев, это была моя самая спокойна ночь, то не просыпалась бы до самого обеда. Первым кого я встретила в тот день был Моблит, который и стал вестником ужасных новостей. На парне не было лица, глаза смотрели куда-то сквозь стену, а сам он дрожал. Быстро спохватившись я капнула пару капель эфирного масла мяты на ткань и поднесла к лицу Бернера. Тот странно дернулся, уставившись на меня слегка затравленным взглядом, будто мир собирался вот вот на него обрушиться.        — Что случилось? — Присаживаясь на корточки перед правой рукой Ханджи, я внимательно его оглядела. Лазарет был забит под завязку, так что я очень надеялась, что у него простой шок. — Ты не ранен? Моблит отрицательно покачал головой и я облегченно выдохнула, выпрямившись, оглянулась, выискивая знакомую макушку Зое. По возращению разведчиков после миссии в замке творился полнейший хаос, отовсюду был слышен плач, крики и разговоры на повышенных тонах.        — А где Ханджи? Я что-то ее еще не видела, — все еще выискивая ученную глазами, поинтересовалась я. Бернер вздрогнул, хватая меня за руку, он весь аж побелел, губа нижняя затряслась, а я никак не могла понять, что повергло его в такое состояние. Снова присев на корточки перед Моблитом, я успокаивающе сжала его руку, участливо заглядывая в лицо.        — Мертва, — дрожащими пальцами вытащив из нагрудного карман нашивку с крыльями свободы, шепнул Бернер. Я тупо смотрела на лоскут ткани, забрызганный кровью и землей, он тоже дрожал в похолодевших пальцах Моблита. И смысл слова никак не мог дойти до меня, оно вертелось в голове, как-будто заевшая пластинка, я не могла разобрать, что же оно значило. Кто мертва? Каждый из разведки носит такую же нашивку. У них у всех одинаковая форма.        — Что? — наклонившись ближе к парню, переспросила я. — Моблит, что ты такое говоришь. Где Ханджи? Парень задрожал еще сильнее, пытаясь сдержать рыдания, я во все глаза глядела на Бернера, надеясь, что это неправда. Уши заложило, меня начало мутить. Я слышала как меня зовут, но звук был приглушенный и очень далекий. У меня перед глазами, будто стена выросла, она отделила меня от реальности, в которой Ханджи была мертва. Поднявшись на ватных ногах, я прошагала в лазарет, остатками здравого рассудка, понимая, что кому-то нужна моя помощь. Оставляя Моблита сидеть около стены, сжимая окровавленную нашивку с крыльями свободы. Кто-то грубо дернул меня за руку, крича о том, что нужно остановить кровотечение. Все происходило будто не со мной, я не могла четко осознать, что сейчас прижимаю открытую рану какому-то бедолаге, пока Мариус готовит инструменты, чтобы ее зашить. Единственная мысль, которая билась в голове была, что Бернер, что-то напутал и Ханджи жива, просто очень занята, может быть она допрашивает Эрена. Да точно, она наверняка его допрашивает. Я сидела в одном из коридоров замка недалеко от лазарета, на улице давно стемнело, целый день помогая Мариусу, даже думать себе не позволяла о Моблите и его словах. В какой-то момент, я просто отгородилась от всего, как робот, следуя указаниям знахаря. Вот только, когда лекарь отослал меня отдыхать, я не знала куда себя деть. Мне не хотелось верить в произошедшее и я все еще надеялась, что через какое-то время ко мне вихрем ворвется Ханджи и начнет бесконечный рассказ о титанах. Я подтянула колени к груди, уткнувшись в них лицом, крепко зажмурилась, прикрывая уши руками, будто это могло бы заглушить то единственное слово, что без конца крутилось в голове. Это все просто какой-то кошмарный сон. Тихо всхлипнув, я с силой дернула себя за волосы, напоминая, что коридор это худшее место, чтобы давать волю чувствам, нужно было вернуться к себе в комнату, там можно было спрятаться от всего, сделать вид, что ничего не произошло, но сил у меня для этого не было.        — Слышала уже значит? — Добивая меня без оружия, над головой раздался до боли знакомый голос. Я зажмурилась, мысленно моля Ривая уйти и оставить меня наедине с моим миром, где никто не умирает, все живут долго и счастливо.        — Это неправда, — приглушенно бормоча себе в колени, отозвалась я. Капрал фыркнул, присаживаясь рядом со мной, вытягивая одну ногу вперед, а вторую сгибая в колене. Я утерла слезы с щек, поворачиваясь и разглядывая капрала, сквозь занавес из собственных волос. Ривай выглядел печальным, впервые я видела его таким, в холодных глазах отражалась тяжесть утраты, тень опустилась на его лицо.        — Что случилось? — Отворачиваясь, спросила я. — Она хоть и лезла всегда к этим чудовищам, но была хорошим бойцом. Ривай отпил из бутылки, заставив меня разогнутся и удивленно на него уставиться. Впервые я была свидетелем того, как капрал напивался, и мне бы хотелось, чтобы подобные открытия были сделаны по другому поводу. Мне хотелось видеть эмоции на его лице, хотелось знать, что и он что-то чувствует, но не из-за смертей близких людей.        — Даже хорошие бойцы погибают. — Протягивая мне алкоголь, пожал плечами мужчина. Я сделала большой глоток ядерного пойла, морщась от чувства жжения в горле. Временный побег от реальности худшее, что могло придумать человечество, но сейчас я вряд ли бы стала думать об этом.        — Этого не должно было случится, — вернув бутылку капралу, начала я. — Она не должна была погибнуть сейчас, — на последнем слове мой голос надломился. Я резко отвернулась, растирая слезы по щекам, — получается, что она, из-за меня умерла, — я подавила всхлип, зажимая рот рукой. Я беззвучно содрогалась в рыданиях, пока Ривай молча пил из бутылки. И с одной стороны, я была ему благодарна, что он не отпускал ядовитых комментариев, а с другой стороны, какого черта он сюда пришел раз просто сидел и выпивал. Мне нужна была чья-то поддержка, в голове на секунду проскользнула мысль, мол, я всегда могу пойти к Ханджи, она точно поддержит и даст совет. Зайдясь в еще больших рыданиях, я зажмурилась, сжимаясь еще сильнее, впиваясь короткими ногтями в ладонь.        — Успокойся, — тяжелая рука капрала легла мне на плечи, несильно сдавливая. При других обстоятельствах, я бы точно придала больше внимания поведению Ривая, но не сейчас. Не сейчас, когда я нуждалась в какой-либо поддержки от кого угодно. Все еще дрожа от рыданий, я спрятала лицо в плече мужчины, тут же пропитывая его рубашку слезами. Капрал ничего больше не сказал, позволяя мне выплакаться, и, время от времени, когда меня снова заносило в истерические рыдания, не сильно сжимал плечи. Я не знаю сколько мы так просидели, в какой-то момент слезы закончились, оставляя после себя опухшее лицо и щипающие глаза. Я продолжала прятаться от всего мира в плече Ривая, сейчас все произошедшее между нами, отошло на второй план. Мы просто молчали, каждый был погружен в свои мысли и в этой тишине было что-то успокаивающее. Ночью в замке совсем похолодало, мое тело было вымотано за день работы в лазарете и истощенно истерикой, я была готова уснуть прямо тут, на холодном полу, в объятьях капрала. Впервые мы не ругались, не пытались вывести друг друга из себя, а будто бы находили покой, желанное избавление. Я прикрыла глаза, отстраняясь и разрушая мирок, что успел вырасти вокруг нас. Рука Ривая упала с моих плеч, а сам мужчина выглядел уставшим, темные тени залегли под его глазами, волосы были в беспорядке, привычный шейный платок отсутствовал.        — Я должна сделать еще ночной обход, — проводя ладонью по лицу, прохрипела я. — нужно проверить как там раненные солдаты. Капрал тоже зашевелился, разминая затекшие конечности, он хрустнул шеей и перевел, слегка блестящий от выпитого, взгляд на меня.        — Как там Эрвин? — Поднимаясь с пола, поинтересовался мужчина. — Ему ведь сильно досталось. Не сильнее чем ожидалось, командор отделался только поврежденной головой, ничего смертельного. Где-то в глубине души, я даже, злилась на то, что он только ударился головой, а Ханджи погибла, но это было глупо, ведь Смит не был в этом виноват.        — Ничего серьезно, — покачала головой я, — всего лишь сотрясение. Я сцепила руки за спиной, все еще глядя на капрала, размышляя над тем, что никогда не пыталась его понять. Мир сделал его таким, жестоким и холодным, не думаю, что даже такой, как он, человек сможет привыкнуть к постоянной потере близких людей. Я замялась, не зная как правильно подобрать слова, чтобы опять не накликать на себя беду. Откинув мешающие пряди волос от лица, я искренне заглянула в глаза сильнейшего воина человечества.        — Спасибо, — чуть слышно шепнула я, так что в купе с полутьмой замка, выглядело это очень интимно, — что побыл со мной рядом сегодня. Ривай как-то странно дернул плечом, сразу же становясь серьезным и мрачным. Испугавшись такой смены настроения, я уже было начала судорожно анализировать сказанное.        — Не вини себя в случившемся, — развеяв все мои страхи, ответил мужчина. Я шумно выдохнула, он опять это делает, помогает мне справиться с внутренними демонами. Я кивнула, разворачиваясь и шагая в сторону лазарета, сердце почти выпрыгивало из моей груди. Эрвин — единственный, кто не спал среди пациентов, он стоял у окна, сложив руки за спиной. В свете луны Смит выглядит пугающе, кожа бледная, а под глазами залегли глубокие тени. Я недовольно цокнула языком, прислоняясь к стене рядом с ним.        — Больным нужно лежать в постели. — Серьезным голосом сообщаю я. Эрвин криво усмехнулся, потрепав меня по волосам, а мое сердце ухнуло куда-то вниз, когда я поймала взгляд его синих глаза. Они пугали, в них будто не было ничего, но при этом они горели странным огнем какого-то безумия. Командор точно вернулся не тем, кем уходил, повлияла на него так травмы или какие-то другие обстоятельства, я не могла сказать.        — Как скажете, доктор Йегер, — залезая в постель, кивнул Эрвин. Я вздрогнула, давно не слышав свою фамилию, а то с какой интонацией ее проговорил Смит, делая акцент, слегка насмешливо и, быть может, мне всего лишь показалось, но угрожающе.        — Спи, тебе нужен отдых, — подталкивая под командора одеяло, натянуто улыбнулась я. Я хотела уйти отсюда, меня пугал Смит и изменения в нем, теперь рядом с ним осталось только чувство угрозы и не следа от безопасности. Наскоро пожелав командиру спокойной ночи, я попыталась быстро ретироваться к себе в комнату. Но удача была явно не на моей стороне, резко схватив меня за руку, мужчина крепко сжал запястье, наверняка, оставляя синяки. Я застыла, чувствуя волну липкого страха, что поднялся по венам.        — У меня кое-что есть для тебя, — растянув губы в улыбке, прошептал Смит. Я сглотнула, так же натянув улыбку, напрягаясь всем телом, свет от луны, что пробивалась сквозь неплотно задернутые занавески, создавал тени на истощенным лице Эрвина.        — О чем ты? — Сглотнув, тихо спросила я. Эрвин обернулся к небольшому столику, что стоял возле его койки и вытащил букет свежих ромашек из вазы. Я уставилась на цветы, будто они готовы были взорваться в любую секунду.        — Ты похожа на эти цветы, — задумчиво разглядывая букет, начал Смит, — такая же чистая и невинная. — Протянув его мне, Эрвин секунду разглядывал меня, а после дернул на себя, — была. — Наклонившись к моему уху, начал шептать мужчина, — расскажи ты о том, что должно произойти, не было бы стольких погибших. Это останется на твоей совести. Я вздрогнула, ошарашено глядя на командора, который отпустил руку, но мягко касаясь ладонью моей щеки. Меня начало мутить, голова шла кругом, я не могла поверить в то, что только что услышала, не могла поверить тому, что видела перед собой. Ошалело отстранившись от Смита, я пулей вылетела из лазарета, лицо горело, будто он дал мне пощечину. Затормозив у одного из окон, я вышвырнула букет с ромашками, отряхивая руки, будто те были чумными, на душе стало невероятно гадко и обидно. Идти к Риваю и снова ему плакаться, было просто стыдно, но у меня больше никого и не осталось с кем бы я могла просто поговорить. Я бродила темными коридорами, находясь в какой-то прострации, ни слез, ни сил на истерики у меня просто не было, была просто пустота, которая разрывала меня изнутри. За этим всем, я и не заметила как забрела в лабораторию Ханджи. Сердце сжалось в груди. Сквозь неплотно закрытую дверь, просачивался свет, какая-то болезненная надежда затрепетала в груди, вот я открою дверь и на пороге окажется Зое в перекошенных очках. Моблит сидел в углу, окруженный бутылками, вид у него был жалким, рубашка заляпана, волосы в беспорядке, лицо осунувшиеся и потускневшее. Бернер никак не отреагировал на мое появление, поэтому я так же, как и Ривай парой часов ранее, присела рядом с ним на пол, забирая у парня бутылку с алкоголем и присасываясь к горлышку. Допив до конца, не обращая внимания на горечь, я откинула бутылку в сторону и сфокусировала не ясный взгляд на Моблите:        — Расскажи мне, что произошло. Бернер вздрогнул, видимо возвращаясь в реальности, руки у него затряслись, а глаза забегали. Схватив Моблита за руку и сжав ее, я ждала пока он сможет собрать свои мысли в кучу.        — М-майор могла выжить, если бы ее не п-подставили под удар, — Бернер говорил быстро и сбивчиво, глотая некоторые буквы и заикаясь. Я напряглась, вслушиваясь в то, что он рассказывал, будто это была тайна, которая может спасти мою жизнь. Так значит, смерть Ханджи была не случайна, не из-за того, что я не смогла просто напросто увернутся от лап этих чудищ, причиной стал кто-то конкретный.        — Кто это сделал?