ultraviolence

Той ночью, выслушав рассказ Моблита, я еще долго сидела без движения, слушающая ровное дыхание парня, что отключился у меня на плече. Вымотанный экспедицией, как физически, так и морально, алкоголь просто добил Бернера, а у меня не было причин будить его. Вскоре единственная свеча на столе догорела, помещая лабораторию в непроглядный мрак, я прикрыла глаза, не имея ни единого представления, как мне быть, к кому идти за помощью. Моблит рядом со мной зашевелился, вытягивая ноги вперед, укладываясь удобнее на моем, уже затекшем, плече, мне не хотелось, чтобы он винил себя в произошедшем, в этом не было смысла, вина лежала совершенно на других людях. От переполняющих меня изнутри эмоций, я так и не смогла сомкнуть глаза, только нервно крутила пальцами, обдумывая произошедшее, истязая себя этими мыслями. Просидев в полной темноте и тишине вплоть до утра, я приняла решение оставить пока все, как есть, как ни крути, но самой мне ничего не предпринять. В отличие от командора Эрвина Смита, который подставил Ханджи и еще нескольких новобранцев под удар, я сама была в этом мире никем, чужачкой, которая скрывалась от властей. Не пожертвуй он своими солдатами, Колоссальный и Бронированный забрали бы Эрена с собой, лишая нас важной информации, только вот стоила ли она жизни Ханджи и молодых ребят? Мягко растормошив Моблита, который только растеряно начал озираться по сторонам, я помогла дойти ему до комнаты, и уложила в кровать. Мне было жаль Бернера, который всегда так сильно переживал за Зое, постоянно выдергивал ученную из опасных ситуации и просто был рядом. Заботливо оставив на тумбочке Моблита графин с водой, я тихо прикрыла за собой дверь и направилась в душ, нужно было смыть с себя прошедший день и бессонную ночь. Стоя под прохладными струями, я каждой клеточкой своего тела ощущала, как меня распирает от желания врезать Смиту по лицу. Но это были эмоции, а мне все же стоило прислушаться к здравому смыслу, который как назло, не знал, что делать. Замотав влажные волосы в полотенце, я оперлась руками о раковину, разглядывая свое отражение. Было так странно видеть все те изменения, что произошли со мной в этом мире, как заострились черты лица, каким уставшим и потускневшим стал взгляд. Я не выглядела, как молодая и полная энергии девчонка, которой была когда-то давно. А произошли ли это именно сейчас? После смерти матери, я совершенно перестала следить за собой, занимаясь только самобичеванием. Размотав полотенце с головы, я позволила волосам упасть мне на плечи, выглядели они совсем плохо без качественных шампуней и бальзамов, превратившись в простую солому. Вытянув темную прядь, я задумчиво потерла ее между пальцев, поддавшись какому-то странному порыву, подхватила металические ножницы, что лежали недалеко и начала беспощадно кромсать свои волосы. Это было необдуманное решение, но мне казалось я смогу почувствовать себя лучше, если подстригусь. Темные локоны усыпали пол вокруг меня, пока я удивленно смотрела на свое отражение, стрижка получилось не ровной, волосы едва достигали плеч, но в целом меня удовлетворил результат. В конце концов, с короткой прической и жить станет легче, в таком-то безумно мире. Убрав за собой, я переоделась и направилась к Мариусу, нужно было сделать обход и поменять повязки. Я не думала о том, как буду вести себя перед командором, понадеявшись на свое мастерство импровизации. Знахарь встретил меня удивленным взглядом, но взяв себя в руки, сказал, что мне идет новая прическа, вручив обеззараживающую мазь и чистые бинты, отправил работать. Перевязки отвлекали меня от мрачных мыслей, я погрузилась в работу с головой, раненных было предостаточно, и как бы мерзко это не звучало, меня это радовало, ведь так можно было отвлечься от собственных мыслей. День медленно приближался к обеду и я только, взглянув на опускающиеся тени, поняла, что даже не завтракала сегодня. Закончив с последним раненным, который повредил ногу, я бросила быстрый взгляд в тот конец палаты, где лежал командор. Его койка оказалась пустой. Заметив мой немного растерянный взгляд, солдат, которому я делала перевязку, поведал мне, что командир уже занимается своими делами. Я поджала губы, молча кивнув и закончив процедуры, направилась в небольшой кабинет знахаря.        — Хорошо поработала, можешь быть свободна до вечера, — похлопав меня по плечу, похвалил Мариус.        — Моя помощь точно больше не нужна? — С надеждой уточнила я.        — Пока нет, сходи на обед, — добродушно улыбнувшись, ответил старец. Я подавила тяжелый вздох, решив, что все же стоит подкрепиться, решив так же по дороге в столовую, проверить, как там Моблит. Обнаружила я его практически там же, где вчера и оставила, Бернер, сгорбившись, сидел за своим столом, видимо занимаясь отчетом. Прокашлявшись, чтобы привлечь его внимание, я вошла в комнату, парень обернулся, разглядывая меня уставшим взглядом.        — Не помешаю? — От чего-то смутившись, спросила я.        — Нет, проходи, — откладывая бумаги в сторону, Бернер махнул рукой в сторону свободного стула. Я не знала с чего начать разговор и стоило ли его, вообще, начинать. Сев на предложенный стул, я сложила руки себе на колени, разглядывая комнату Бернера. С утра я не успела тут осмотреться, да и не до того было, покои Моблита были чистыми, кровать стояла под окном, рядом стол и небольшой платяной шкаф, в углу горшок с каким-то растением.        — Как ты себя чувствуешь? — Вернувшись взглядом к молчащему парню, поинтересовалась я. Бернер неопределенно повел плечами, откидываясь на спинку стула, по нему было видно, что чувствует он себя крайне плохо. Сдержавшись от того, чтобы дать себе по лбу, я решила перевести тему:        — Ты уже обедал? Я вот еще нет, может вместе пойдем? — Выдав все на одном дыхании, я напряжённо уставилась на парня.        — Можно, — отстраненно кивнул Бернер, — Ты подстриглась? Тебе идет. Я медленно кивнула, неосознанно касаясь короткие прядей, однако желанного облегчения так и не чувствуя.        — Из меня плохой парикмахер, — пожав плечами, заметила я.        — Это уж точно, — фыркнул Моблит, дернув губой в полуулыбке. Я довольная тем, что смогла хоть немного улучшить самочувствие Бернера, поднялась с места.        — Идем кушать, еда всегда помогает справится с дерьмовым настроением, — с уверенностью заявила я. Моблит недоверчиво на меня покосился, но покорно встал, бросая долгий взгляд в сторону не дописанного отчета. Даже не представляю, как тяжело ему было писать откровенную ложь, потому что я сомневалась в том, что Бернер бы написал то, что рассказал мне вчера, вряд ли бы Смит оценил его откровенность.        — Ты сама как? — Поравнявшись со мной, поинтересовался парень. Я поджала губы, чувствуя, что мое состояние далеко от нормального, притворилась для окружающих и себя самой, что сильная и вполне могу выдержать такой удар. Пока, на самом деле, была на грани какой-то депрессии или затяжной истерики, которая выльется в ненормальное сидение в темном углу, наедине с плохими мыслями. Такое уже было, после смерти матери, начиналось все так же.        — Не знаю, — выдохнула я, переводя взгляд на парня, — Надеюсь, что смогу справиться. Моблит кивнул, заворачивая в столовую, гомон голосовом тут же вытеснил из моей головы дурные мысли, позволяя сконцентрироваться на чем-то другой. На обед был предложен суп с картофелем и рагу из овощей, мы заняли столик подальше от солдат, которые уже доедали свои порции. Аппетит так и не появился, безрадостно глядя на такое роскошное меню, я тяжко вздохнула, в коем-то веке дают что-то нормальное, а я не хочу есть.        — Что ты написал в отчете? — Приглушенно спросила я.        — То, что сказал написать командор, — нахмурившись, ответил Бернер. Я медленно кивнула, как и предположив, что Моблит напишет то, что ему скажут, утаив правду, но с другой стороны, нельзя же оставлять все как есть. Возможно, мы вместе с ним смогли бы, что-то предпринять и отомстить за Ханджи.        — Ты собираешься утаить произошедшее? — Слегка наклонившись к парню, чтобы нас никто не услышал, спросила я. Моблит тяжело вздохнул, отложив ложку в сторону и, так же наклонился ко мне, понижая свой голос до шепота.        — Эрвин и так вызван в Митру для допроса, если разведкорпус сейчас лишится командора Смита, то нас просто напросто расформируют, — нервно постукивая пальцами о стол, объяснил Бернер. Я насупилась, раздумывая над словами Моблита, если произошедшее всплывет на поверхность, Эрвина отправят на эшафот, не факт, что новый главнокомандующий будет таких же свободолюбивых взглядов. В этом был смысл, но и оставлять все как есть нельзя было, если Смит виновен в смерти Ханджи и других солдат, то он должен понести наказание. Я подняла взгляд на Бернера, раздумывая о том, стоит ли ему довериться и рассказать, что мне известно будущее этого мира. Я резко застыла, судорожно вспоминая знает ли Моблит, вообще, обо мне. В открытую, я ему точно этого не говорила, может Ханджи рассказывала или он слышал краем уха. Все же лучше пока повременить с раскрытием своей личности. После обеда я попрощалась с Бернером, которому похоже стало немного лучше и направилась обратно в лазарет. Из-за того, что я целый день тщательно не позволяла себе погрязнуть в плохих мыслях и отгородилась от боли, что разъедала меня изнутри, появилась странная апатия. Бессонная ночь дала о себе знать, бесконтрольным зеванием и усталостью, но я знала, что как только окажусь в тишине, демоны в моей голове проснутся. Мариус как всегда сидел в своей небольшом кабинете-лаборатории, что скрывался в глубине лазарета. Старец работал над разными смесями от жара и инфекции. Тихонько притворив за собой дверь, я присела рядом, готовая выполнять любую работу.        — Как твоя нога? — Растирая в ступе травы, поинтересовался лекарь. Я задумчиво посмотрела на бедро, как-то совершенно позабыв о своем ранение за эти несколько дней. Нога меня не тревожила и я, наверное мне стоило бы этому радоваться, но боль помогла бы мне отвлечься.        — Думаю, завтра уже можно будет снять швы, — зевнув, ответила я.        — Тебе следует больше отдыхать, — окинув меня внимательным взглядом, заметил Мариус, — От сонливости понижается внимательность.        — Не волнуйтесь, я всегда внимательна, — махнув рукой, заверила его я. Старец фыркнул и обернулся к большому шкафу, где хранилось все: начиная от разных лечебных растений и заканчивая змеиным ядом. Полки были забиты доверху, и мне каждый раз было страшно, что стоит старику случайно задеть какую-нибудь скляночку, полетят сразу все.        — Тц, закончился, — шурша по полкам, раздраженно проговорил Мариус, — Лилу, не могла бы ты сходить за пустырником?        — Конечно, — с готовностью согласилась я. — А где он тут растет? Лекарь выдал мне небольшое лукошко и объяснил где найти пустырник, наказав набрать как можно больше, отправил меня в путь. За замком разведкорпуса была небольшая рощица, которая со временем превращалась в густой лес. По словам Мариуса нужное мне растение росло на опушке, которая находилась прямиком в том месте, откуда начинались непроглядная чаща. Солнце закатилось за горизонт, но темнота еще не опустилась, я медленно брела по вытоптанной тропинке, прислушиваясь в пересвисту птиц, в роще было прохладно, пахло свежестью и мхом. Я остановилась на полдороге, чувствуя как дрожат руки, вслушиваясь в спокойствие природы, которое разбивало мой стеклянный аквариум. Стены, ограждающие меня от реальности, неожиданно рухнули, я задохнулась, ошалело глядя по сторонам, пытаясь понять, где нахожусь. Лукошко выпало из моих онемевших рук и я опустилась на колени, жадно хватая воздух ртом. Мысль, которую я так отчаянно не допускала все это время, резко вспыхнула в голову: по моей вине снова умер дорогой мне человек. Расскажи я Эрвину все, что знаю, Ханджи бы наверняка выжила, он бы не стал так ужасно поступать, подставляя ее под удар. Тишина леса, нарушаемая мерным пересвистом птиц, словно толща воды, давила на меня, я так отчаянно пыталась сохранить самообладание, что теперь меня накрыло в несколько раз сильнее. Я снова поступила как эгоистка, думая только о своем недоверии к командору и совершенно не понимая, что мои знания важны для этого мира. Перед глазами начало все кружится, я оперлась руками о землю, тяжело дыша, железный обруч сдавил горло, не давая нормально вдохнуть. Почему я не учусь на своих же ошибках. На таких страшных ошибках. Как будто сквозь пелену, я видела чьи-то ботинки, слышала чей-то голос, но слов разобрать не могла. Я все еще не могла нормально вдохнуть, когда чужие руки с силой подхватили меня, поднимая от земли. Ноги подкосились и я чуть не рухнула обратно, но все те же сильные руки не дали этому случиться, крепко перехватывая мою талию. Кто-то, чье лицо не хотело фокусироваться у меня перед глазами, усадил меня около небольшого деревца и присел рядом на корточки, я закрыла лицо руками, отдаленно слыша, как меня зовут по имени. Я не рыдала, не истерила, просто какое-то время сидела и пыталась научится заново дышать. Присутствие другого человека помогло мне успокоится, я досчитала до десяти, пытаясь унять дрожь по всему телу. В конце концов, я, более менее, пришла в себя, осмелившись убрать руки и посмотреть на того, кто пришел мне на помощь. Ривай выглядел серьезным и недовольным, он сидел передо мной на корточках, внимательно вглядываясь в мое лицо. У меня чуть не началась еще одна истерика, когда я поняла, кто нашел меня в таком плачевном состоянии. Судорожно выдохнув, я впилась пальцами в ладонь, не зная куда себя деть, стало жутко стыдно, что капрал снова стал свидетелем моей слабости, такой ужасной истерики. Мужчина же все это время просто молча меня рассматривал, дожидаясь, пока я снова смогу соображать. Я была готова на все, только бы он не начал говорить, мне было известно, что стоит услышать его голос и небеса обращаться на меня, добивая, хоромная в земле.        — Ты уверена, что у тебя все нормально с головой? — Дернув уголком губ, холодно поинтересовался капрал. Я подавила в себе детское желание закрыть уши ладонями, чтобы сделать вид, что Ривая просто не существует. Несколько птиц вспорхнули с ближайших к нам веток, взлетая в небеса, мне было так интересно, задавал ли капрал этот вопрос с сарказмом или он действительно мог думать, что со мной может быть все в порядке.        — Нет, не нормально, — выдохнув, ответила я. — Прости, что снова стал свидетелем этого. Что он хотел от человека, который покончил с собой или он думает, что на суицид способны и люди со здоровой психикой? Я не излечилась и уж точно вряд ли когда-нибудь излечусь. Это мой камень, привязанный к шее, а капрал же тот кто подтолкнет меня в глубокие воды.        — Это раздражает, — выпрямляясь, недовольно сообщил мужчина, — что каждый раз приходится тебя успокаивать. Я прикрыла глаза, с силой впиваясь пальцами в ладонь, надеясь отрезвить себя болью, напомнить, как заканчивались все те разы, когда мы с ним начинали этот разговор. У нас ведь по другому не может быть, только убивать себя и умеем, то что произошло вечером в коридоре замка, не считается, я, вообще, была склона верить, что виной такому поведению капрала стал алкоголь.        — Тебя никто не просит, — придерживаясь за ствол дерева, я поднялась вслед за ним. — Как ты здесь, вообще, оказался? Ривай одарил меня холодным взглядом, мой резкий тон явно действовал ему на нервы, но мне было плевать, хотелось рвать и метать, хотелось выплеснуть все эмоции в своей груди.        — Увидел как ты идешь в лес, тебя не было слишком долго и решил проверить не съели ли тебя волки, — чеканя каждое слово, ответил капрал.        — Как благородно, — хмыкнула я, отводя взгляд в сторону. Невыносимо было смотреть на него и видеть этот, отравляющий душу холодом, взгляд. Ривай фыркнул, не двигаясь с места, дожидаясь каких-то объяснений, у меня их не было. Не было объяснений тому, что я слабая, что не способна принять правильное решение. Я была никчемной, эгоисткой, что снова и снова позволяла дерьму случатся, даже тогда, когда мне дали возможность все исправить.        — Что на этот раз, припадочная? — Резче чем следовало бы, спросил капрал. Я вздрогнула, поморщившись от прозвища, оно резануло слух, напоминая мне о том, что у меня ведь действительно не в порядке. Ко всему прочему я припадочная, которая и может только рыдать над своими провалами, а потом бесконечно мучаться от пожирающих все естество мыслей.        — Ты не мой психотерапевт, чтобы я тебе душу изливала, — заметив изменившееся выражение лица капрала от моей колкости, я выдохнула, на секунду прикрыв глаза, —Спасибо, что не бросил меня тут волкам и не дал сдохнуть от очередной тупой истерики, но давай просто сделаем вид, что ничего не было и вернемся в замок? Я обошла капрала, не дожидаясь ответа, но он резко схватил меня за руку, разворачивая к себе. Я задохнулась, на короткий миг ощутив волну паники, что прокатилась по венам, холодные глаза мужчины горели таким знакомым мне раздражением.        — Не можешь нормально? Зачем каждый раз нарываешься? — сквозь зубы процедил Ривай, ощутимо сжимая мое запястье. Я смотрела на Аккермана, понимая, что в этот раз не смогу промолчать, не смогу солгать ему. Ком подкатил к горлу, мне пришлось облизать сухие губы, концентрируя все свое внимание на легкой боли от хватки капрала на моей руке.        — Потому что не могу, — глядя в холодные глаза мужчины, призналась я, — Не могу не винить себя в смерти Ханджи, снова пытаясь спрятаться от проблем, отгородится. Не могу прислушаться к тому, что ты сказал, чтобы я не винила себя в этом, — я сглотнула, чувствуя как становится все сложнее говорить, — Я запуталась в том, кому можно доверять, а кому нет. И только из-за этого, не рассказала Эрвину о том, что должно случиться. Из-за моего эгоизма снова погиб дорогой мне человек, — Ривай молча слушал все, что я говорила, его лицо было идеальной маской, скрывающей все эмоции, если они, вообще, были. — Ты спрашиваешь нормально ли у меня все с головой? Нет, черт возьми, конечно, не нормально! Я тяжело дышала, все еще вглядываясь в капрала, ища там хоть какую-нибудь эмоцию, хоть что-нибудь, чтобы узнать о чем он думал на самом деле, но он был словно скульптура, абсолютно равнодушный. Это меня бесило. Не выдержав, я выдернула руку из его захвата и с силой ударила Ривая в грудь, теряя, и без того шаткий, контроль над собой.        — Ты можешь хоть раз не быть бесчувственным козлом?! — Хватаясь за ремни его формы, выкрикнула я. — Хоть раз прояви эмоцию. Не раздражение и недовольство. Ривай скривил губы, отцепляя меня от себя, сердце пропустило удар, я знала, что снова перегнула палку, но и терпеть его больше не было сил. Прикрыв глаза, боясь и не желая смотреть на его горящее ненавистью и неприязнью лицо, я задержала дыхание, какой-то частью себя желая, чтобы он прекратил мои бессмысленные страдания.        — Слушай внимательно, — ровно проговорил капрал, — меня уже заебало твое неадекватное поведение. В следующий раз я пройду мимо и дам тебе захлебнутся собственными слезами, поняла меня, припадочная? Я шумно выдохнула, открывая глаза и устремляя взгляд, куда-то за Ривая, замечая, как ветер гуляет по кронам многолетних деревьев. Мне больше не хотелось вести этот диалог, он всегда приходит к одному концу, а капралу, как бы он это не отрицал нравилось издеваться надо мной, я это точно знала. Медленно выдохнув, я сделала шаг вперед, заглядывая Аккерману в лицо, не чувствуя больше ничего, кроме всепоглощающей усталости.        — Буду только благодарна, если ты облегчишь мои страдания и придушишь меня. — Подражая ему, лишенным эмоций голосом ответила я. Я выдержала тяжелый взгляд мужчины, который вызывал во мне столько противоречивых чувств. И я лгала сама себе в том, что мне не больно от его слов, что мне не больно от его поступков. Они медленно убивали меня днем за днем, потому что единственное, чего мне хотелось, что Ривай исчез из моей жизни, перестал становиться источником моих головных болей.        — Только ответь мне, — поумерив свой пыл, выдохнула я, — почему каждый раз это оказываешься именно ты? Зачем приходишь на помощь? Капрал сцепил челюсти, разглядывая меня нечитаемым взглядом, плечи его были напряжены, казалось, что он готовиться сделать выпад и сомкнуть пальцы на моей шее. Темнота сгущалась вокруг нас, а на небе появились первые звезды, если Ривай сейчас решит все-таки скрутить мне шею, то свидетелем этого станут только немые деревья.        — Потому что ты всегда крутишься на виду, бесишь и ведешь себя как полоумная, — слегка наклонившись ко мне, обжигая лицо дыханием, медленно проговорил мужчина. — Я столько раз хотел бросить тебя и забыть о твоем существовании. Самолично мечтал удушить, каждый раз как ты выводила меня. Я вздрогнула, болезненное чувство разочарования расползлось по венам, пусть мне и приходили в голову мысли, что Аккерман был бы не против избавиться от меня собственноручно, находить этому подтверждение из его уст, было почти тоже самое, что самостоятельно пробить себе грудную клетку. Больно, нецелесообразно, но другого выхода в этой ситуации больше не было.        — Тогда почему ты стоишь тут? — Пытаясь разглядеть лицо мужчины в, неожиданно накрывшей все вокруг, темноте, прошептала я. — Не знаю, — заставляя мое сердце разочаровано провалится куда-то вниз, ответил капрал.

***

Я уселась за стол, придвигая единственную свечу ближе к книге, которую читала. На дворе уже была глубокая ночь, а я все так же боялась залезть в холодную постель, заняв себя чтением толстенного пособия по медицине, которое одолжила у Мариуса. Мне было страшно отпускать свои мысли в свободное плаванье, слишком много того, что могло бы вызвать у меня очередную истерику. Затекшая спина, заставила меня покинуть свою комнату и отправиться в путешествие по темным коридорам замка разведки, я дошла до лаборатории Ханджи, размышляя о том, что могла бы покопаться в ее записях. Это отлично бы отвлекло меня, но к моему удивлению сегодня ночью бессонница одолела не только меня. Смит стоял перед стеной, которая была полностью увешена бумагами с разными формулами и вычислениями. Командор увлеченно путешествовал взглядом по записям, совершенно меня не замечая или делая вид, что не замечает, решив, что это возможность, немедленно ретироваться обратно к себе в комнату и не сталкиваться лицом к лицу со своим новым демоном, я уже было попятилась к двери.        — Не спится? — Оборачиваясь ко мне, усмехнулся Эрвин. — Выглядишь уставшей. Я замерла, не зная куда себя деть и, что делать, упираясь взглядом в пустую стену, пересчитывая на ней трещины.        — А ты что тут делаешь? — Пытаясь придать голосу привычный тон, поинтересовалась я.        — Подумал, что смогу найти, что-то полезное в записях Ханджи, — кивнув на стопки листов, ответил командор. — Не хочешь как в старые добрые времена провести вечер вместе? У меня как раз завалялась бутылочка вина. Я вздрогнула, представляя как остаюсь наедине со Смитом, неприятное чувство тут же скрутило внутренности жгутом. Как же все может поменяться. Только несколько месяцев назад, я радостно бежала в его кабинет, желая ощутить себя в безопасности, а теперь меня бросает в холодный пот от одной мысли оказаться с Эрвином в закрытом помещении.        — Не думаю, что готова на вино, — кривовато улыбнувшись, выдохнула я, — целый день голова болит.        — Тогда, что насчет ромашкового чая и разговора по душам? Я вижу тебя, что-то гложет, — делая шаг ко мне, нахмурился мужчина. Я отступила назад, мысленно фыркая, ведь это именно его слова и поступки довели до такого состояния. Уперевшись в стену, я подняла испуганный взгляд на Эрвина, который теперь стоял в шаге от меня. Смит возвышался надо мной, смотрел сверху вниз таким до дрожи понимающим взглядом, что тут и гадать не нужно было, чтобы понять, что видит меня насквозь.        — Может в следующий раз, — как можно более беззаботно, ответила я. — Завтра работы много, думаю, что все-таки лучше пойду отдохну. Смит усмехнулся, переводя взгляд на открытую дверь, в свете свечей черты его лицо выглядели такими острыми и устрашающими, что теперь он точно должен был прийти ко мне в кошмарах.        — Хорошо, я рад, что ты нашла себе применение в разведотряде, — кивнул мужчина. —Спокойной ночи, Лилу. Я быстро вышмыгнула из лаборатории ученой, чувствуя какой гадкий осадок остался на душе. Возможно, мне не стоило так малодушно убегать от Эрвина и стоило сесть и поговорить, как взрослым людям. Но сейчас, когда мое эмоциональное состояние было нестабильным, я просто не могла на это согласиться. Влетев в свою комнату, я захлопнула дверь за собой, несколько секунд просто смотря на нее, будто действительно ожидая, что демоны попытаются ворваться сюда. Тяжело вздохнув, я провела ладонью по лицу, в два шага оказавшись у окна, задернула занавески и спряталась под одеялом, уставшее сознание почти сразу отключилось.