ultraviolence

Просыпаться под отборную ругань, было не самым приятным началом дня, я со стоном разочарования и боли открыла глаза, тут же шипя от яркого света и пряча лицо ладонях. В голове была полная каша, и думать было просто физически больно, не знаю, чем меня споил вчера Кенни, но похмелье от этого дерьма, было ужасным.        — Вставай, — толкая меня ногой, недовольно забурчал мужчина, — совершенно пить не умеешь. Я пробурчала, что-то нечленораздельное и приняла вертикальное положение, натягивая на голову плед, которым была укрыта. Воспоминания о прошедшей ночи были спутанными и туманными, радовало, конечно, то, что спала я в кровати, а не в салате.        — Мне пора уходить, — становясь перед окном и тем самым перекрывая свет из него, проговорил Аккерман, — приберись тут до моего приезда. Я потерла припухшее ото сна лицо и прищурилась на капитана, искренне недоумевая, как в его возрасте можно быть таким энергичным и бодрым после такой-то пьянки. Не сдержав кривой ухмылки от сложившейся ситуации, в которой мы с Кенни уж очень сильно походили на давно женатую пару, я подтянула колени к груди, зачесывая волосы от лица.        — Не помри там главное, — поморщившись от своего же хрипящего голоса, ответила я. Кенни оскалился и вышел из дома, кидая напоследок, что в погребе есть свежие овощи и мясо, видимо, намекая, чтобы я приготовила для него праздничный ужин. Цокнув языком, я упала обратно на подушки, прикладывая два пальца к вискам. Состояние у меня было далеко от живого. Солнечный свет доставлял дискомфорт, как-будто ночью меня укусил какой-нибудь Эдвард Каллен, а в горле стояла тошнота. Пролежав в теплой постеле еще какое-то время, я все же собрала все силы в кулак и вылезла из кокона пледа. Стараясь, как можно меньше думать о том, что если все пойдет не по плану, то многие погибнут, я плеснула на себя холодной водой, освежаясь. Я медленно выдохнула, сжав края раковины и всматриваясь в свое лицо, сложно было поверить, что когда-то у меня была совершенно другая жизнь. А теперь я напивалась с бывшем жестоким убийцей, как-будто мы были старыми приятелями, да уж жизнь пошла по наклонной. В доме стояла приятная тишина, за окном было слышно, как шумят верхушки деревьев от ветра и чириканье птиц. Я остановилась около приоткрытого окна, наслаждаясь прохладой, когда все закончиться, нужно обязательно заставить Ривая переехать в подобное тихое местечко. Первым делом, я убрала кухню после ночных посиделок, морщась от резкого запаха алкоголя, что исходил от стаканов и пустой бутылки, я перемыла посуду и протерла полы. Не знаю почему, но в глазах Кенни, как и перед его племянником, не хотелось выглядеть полной засранкой, коей я являлась в глубине души. Покончив с уборкой, я решила исследовать погреб, осторожно заглянув в черноту через люк в кухонном полу, поморщилась, ощущая, как спине поползли мурашки. Захватив с собой свечу, я осторожно спустилась в прохладное помещение, огонек подрагивал и прыгал по стенам, создавая причудливые тени. Я удивленно застыла, разглядывая изобилие овощей, круп и мяса, что висело на крюках под стеной. Видно, капитану отряда полиции хорошо платят, либо же Кенни не чурается подворовывать у знати. Хотелось, конечно, верить, что ворует он у богачей, а не у простого люда, который мрет от голода. Я хмыкнула от картины Аккермана в роли Робин Гуда. Выбрав кусок мяса и овощей, я вернулась на кухню, готовка отлично помогала занять мысли. Я даже представить боялась, каким разгневанным будет капрал, когда узнает обо всех моих похождениях. Я неосознанно прикоснулась пальцами к губам, вспоминая недавнюю ночь и позорно заливаясь румянцем. Боже, вроде бы взрослая девушка, а смущаюсь таких вещей. Остаток дня я провела на кухне, жаря, паря и выпекая большой ужин, искренне желая порадовать и отплатить капитану. Когда солнце начало приближаться к закату, внутри меня поселилось неприятное чувство тревоги. Я знала, что Кенни вернется не раньше полночи, но под ложечкой у меня сосало. Я приоткрыла окно на кухне, запуская в дом свежий воздух и присела за стол, позволяя ногам отдохнуть. Тишина, что сопровождала меня целый день, начала потихоньку угнетать, я шумно выдохнула и оперлась головой на руку, прикрывая глаза. Кажется, я задремала, потому что в следующий момент, открыв глаза, за окном уже была темнота. Я зажгла несколько свечей и масляных ламп по всему дому, те сразу придали уют помещению, разгоняя тьму по углам. На улице значительно похолодало и я поспешила закрыть окно, мгновенно замирая от картины горящего заката. Холм, что располагался за небольшой рощицей пылал в огне. Огромное существо, мало чем напоминающее человека, ползло на четвереньках, пропахивая брюхом землю. Я отступила назад, прижимая ладошку ко рту, сдавленно всхлипывая, понимание происходящего выбило из меня весь воздух. Неужели, у Кенни не получилось? Я сцепила зубы, лихорадочно обдумывая, что мне делать, вероятно, он серьезно ранен, значит, мне нужно срочно его найти и попытаться спасти. Я пулей выбежала на улицу, даже не надев на коня седло, вскочила на скакуна, и бросилась в сторону горящей горы. Кенни должен был быть где-то там. Сердце билось где-то в горле, а ветер свистел в ушах, я без промедления пересекла рощицу, тормозя лошадь, когда оказалась на окраине. Я спрыгнула с коня, оглядывая по сторонам и высматривая капитана Аккермана, у меня не было ни единого предположения, где его искать, быть может он и вовсе не выбрался из той пещеры. У меня резко подкосились ноги, что если никто не выбрался? Я схватилась за ближайший столб дерева и шумно выдохнула, стараясь себя убедить, что раз Рейс обратился в титана, то остальных должен был спасти Эрен, использовав силу кристаллизации. Я на секунду закрыла глаза, стараясь привести мысли в порядок. С ними все в порядке. С ним все в порядке. Повторяя про себя эти слова, словно мантру, я оглянулась кругом, пытаясь подавить приступ паники. В нескольких метрах лежало, что-то черное, из далека похожее на часть ботинка, я мгновенно рванула к ту сторону, молясь, чтобы было не поздно. Состояние Кенни было очень хреновым, практически все лицо было изуродованно ужасными ожогами, которые уходили под воротник рубашки и, скорее всего, покрывали половину, если не больше, его тела. Дыхание мужчины было тяжелим и надрывным, вряд ли, ему можно помочь с медициной этого мира. Я тихо присела рядом на траву, боясь как либо прикасаться к нему, глотая про себя слезы, коря себя за то, что снова не смогла спасти жизни. Капитан полиции прохрипел и открыл глаза, одно из которых заплыло и, видимо, утратило зрение.        — Откуда ты здесь? — Откашлявшись кровью, прохрипел мужчина. Я сжала челюсть, отрывая подол своей юбки и прикладываясь к страшным ранам Кенни. Жизнь это ему не спасёт, но и сидеть сложа руки я не могла, мне нужно было для самой себя сделать вид деятельности, того, что еще не все поздно.        — Увидела этого монстра и поняла, что все пошло не по нашему плану. — Кивая в сторону ползущего титана, ответила я, чувствуя, как дрожит мой подбородок. Аккерман рукой нашарил небольшой коробочек возле себя и протянул мне, я тупо уставилась на вещь, откровенно, не имея сил, чтобы даже сдвинуться с места.        — Кто ты, черт возьми, такая? — Криво усмехнувшись, закашлялся капитан. Я шумно выдохнула разглядывая содержимое коробка, шприц и стеклянная колба со спинномозговой жидкостью титана. Кем бы я ни была, какими бы знаниями не обладала, так и не смогла спасти ни чьих жизней, только наоборот принесла новые смерти.        — Откуда ты все это знала? — Хватая меня за руку, нахмурился Кенни.        — Я ведь говорила, что не здешняя. — Нервно утирая слезы плечом, выдохнула я. Я привстала, оглядываясь вокруг и прикидывая смогу ли довести Кенни до ближайшего населенного пункта. Я могу попытаться усадить его на лошадь и тогда доставить его в ближайшую деревушку, где есть лекарь, не составит труда. Только вот смогут ли спасти ему жизнь травками и настойками?        — Хватайся, — протягивая мужчине руку, серьезно произнесла я. — Тебе нужно к лекарю, с такими ожогами ты долго не протянешь. Аккерман скептически взглянул на мою руку и прыснул со смеху, но сразу же закашлялся и отхаркнул кровью.        — Ты скорее труп довезешь, — без тени грусти или страха выплюнул капитан. Я закатила глаза, такой же упрямый, как и племянник, мне скорее удасться уговорить его труп. Вздохнув, я уселась рядом с Аккерманом на траву, устремляя взгляд на горизонт, где в нескольких десятках километров ползло существо размером с небоскреб. Сердце сжалось в груди от мыслей насколько это опасно, для тех кто будет с ним сражаться. Слезы неожиданно исчезли, как и сдавливающий горло ком, меня неожиданно накрыла бесконечная апатия, может быть, я просто начала привыкать ко всем несчастьям, что тянулись за мной шлейфом смертей. А может быть, просто хотела верить в это, снова спасаясь от разочарования в самой себе, за меланхолией и безразличием. Может быть, и Ривай прятался за своим извечным холодом только по этой причине.        — <I>Он</I> в порядке? — Боясь взглянуть на Кенни, тихо спросила я. На некоторое время наступила тишина, только тяжелое дыхание позади меня, не давало усомниться, что Кенни еще жив и просто прожигает мою спину взглядом, задаваясь вопросом с чего это я заговорила о его племянничке. Я криво усмехнулась, оборачиваясь на капитана, не зная, нужно ли ему знать о нас с Риваем перед смертью, сделает ли этого его последние минуты жизни хоть чуточку лучше.        — Да, — короткий выдох, а у меня будто гора с плеч спала, я на секунду прикрыла глаза, унимая дрожь в руках. — Что тебя с ним связывает? Я подтянула колени к груди, обнимая их руками, укладывая поверх голову, что бы нас не связывало с Риваем, ответом никогда не будет любовь. Мы оба слишком далеки от этого чувства, бесконечно несчастные, покалеченные утратами люди, которые искали понимания и пристанища для своих одиноких душ, нашли ли мы его или просто хотели в это в верить.        — Сложно сказать, — вскидывая голову к небу, протянула я. — С ним никогда не бывает просто, да? Капитан отряда королевской полиции коротко хмыкнул и резко опустил мне уцелевшую руку на плече, заставляя испуганно дернутся. Я поджала губы, накрывая ладонь Аккермана своими дрожащими пальцами, ища скорее поддержку для себя, чем давая ее ему. Кенни она была ни к чему, смерть его совершенно не страшила, в отличии от меня, я боялась смерти других, но как и мужчина была готова принять свою собственную.        — Если ты к нему, что-то чувствуешь, то я тебе не завидую. С этим мелким крысенышем ты точно счастья не построишь. — Тяжело хрипя, усмехнулся капитан. Я поджала губы, коротко кивая и снова отворачиваясь, мужчина только крепче сжал мое плече. Мы так и застыли, он поддерживал меня, а я держалась за него, до последнего надеясь на дурацкое чудо.        — Но, если так выйдет, что ты останешься рядом с ним, то не дай ему окончательно погрязнуть во тьме. — Неожиданно серьезно попросил Аккерман. Я удивленно обернулась, одновременно с этим тяжелая рука капитана упала с моего плеча, а взгляд потускнел. Я до крови прикусила губу, сжимая пальцами коробочку, жмурясь до красных точек перед глазами, чувствуя, как слезы заливают мое лицо. Опустив дрожащими пальцами шляпу на лицо Кенни, будто бы он спит, я всхлипнула. Поднявшись на ноги, я шлёпнула себя по щекам, останавливая приближающуюся истерику, не время раскисать. Не сейчас, у меня будет для этого время, но позже. Сейчас мне нужно найти кого-то из разведки и удостовериться самой, что с ними все в порядке. Неожиданно для меня самой, я оказалась окруженная несколькими лошадьми с наездниками в форме разведотряда. Ну что ж, мне хоть бы не придется искать их самой. Но оказалось, что радоваться еще рано. Во главе небольшой группы разведчиков, был никто иной, как капрал. Очень злой капрал, смею заметить. Я медленно выдохнула, мысленно даже радуясь тому, что сейчас Ривай просто свернет мне шею и мне не нужно будет заниматься самобичеванием. Ривай грациозно спрыгнул со своего скакуна и, выгнув брови в вопросительно жесте, подошел ко мне. Я, кажется, даже перестала дышать, не имея ни малейшего представляя какой из видов пыток он выберет для наказания. Промывание мозгов нравоучениями? Просто подвесит меня? Или заставить драить весь замок разведкорпуса? Да и было бы это сейчас пытками для меня? Нельзя было наказать меня сильнее, чем судьба, вселенная и мир это сделали, за моей спиной был труп человека, которого я так отчаянно хотела спасти.        — Как на этот раз будешь оправдываться? — До дрожи в коленях спокойно, спросил Аккерман. Я тяжело сглотнула и протянула деревянную коробочку, которую ценной своей жизни достал Кенни. Пальцы меня не слушались, капрал, заметив это, только заиграл желваками, показывая, что никакое из моих оправданий не сможет меня спасти от страшной участи.        — Спинномозговая жидкость титанов, которую выпил Рейс, чтобы обратиться в титана, — объяснила я. Ривай поднял на меня мрачный взгляд, пуская табун мурашек по спине, все мое тело разом ослабело, на ногах я держалась только из огромной силы воли. Мне хотелось пасть на колени и разреветься, хотелось выдергивать себе волосы на голове и кричать во все горло, вопрошая у немого неба, почему оно так жестоко ко мне.        — Откуда она у тебя? — Четко выговаривая каждое слово, спросил капрал. Я неосознанно бросила взгляд в сторону Кенни, лицо которого было скрыто за шляпой, из-за чего создавалось впечатление, будто он спит. Ривай же одним резким движение присел около своего родственника и сорвал с него шляпу, всего на мгновение он поражено округлил глаза, наверняка не ожидая увидеть перед собой Кенни.        — Какого черта? — Обернувшись на меня, сквозь зубы прошипел капрал. — Ты сама все расскажешь или мне выбить из тебя правду? Я вздрогнула, вцепившись пальцами в оборванный край юбки, зная, что это не фигура речи у него такая. Я видела, что в Ривае плещется ярость и еще одна маленькая капля, может оказаться последней, и тогда сомневаться в том, что он действительно «выбьет» из меня все, не стоило.        — Все должно было закончиться иначе, — чуть слышно начала я, — без всего этого. — Неоднозначно махнув рукой в пространстве, выдохнула я. Капрал поднялся с места и подошел ко мне вплотную, прожигая своим промораживающим до глубины души взглядом. Я слышала, как гулко бьется мое сердце в груди, ощущала тепло мужского тела возле себя, и даже могла почувствовать, каким напряженным был Ривай. Он был на пределе, только Богу было известно, что сдерживало его от того, чтобы не схватить меня за шкирку и хорошенько встряхнуть.        — Никогда не задумывалась почему все твоя самодеятельность заканчивается всегда одинаково хреново? — Лишенным эмоций голосом поинтересовался Ривай. Я поджала губы, не зная, что ему ответить, конечно думала, не сосчитать тех ночей, когда я пыталась понять почему все заканчивается не в мою пользу, но всегда находила себе оправдания. Удача не на моей стороне, возможно, изменение будущего этого мира не в моей власти. Слабость. Я была безумно слабой.        — Ты это и сама знаешь, — глядя мне в глаза, хмыкнул мужчина, — знаешь, но не хочешь себе в этом признаваться. — Капрал скривился и продолжил. — Ты законченная эгоистка. Я вздрогнула, до боли впиваясь ногтями в ладошку, чувствуя, как лопается кожа и горячая струйка крови стекает вниз. Эгоистка. Сколько раз я слышала это в свой адрес? Я всегда думала только о себе, пыталась в глазах других выглядеть примерной сестрой, а в итоге убила себя, оставляя Анну с отцом горевать вдвойне сильнее. Думала, как искупить вину за смерть матери, спасая этот мир, своими ничтожно малыми возможностями. И что в итоге? Погубила еще больше жизней. И только на короткий миг, я задумалась о том, что может быть дело было не в моем эгоизме, может быть дело было в то, что у меня не было желания бороться до конца. Я хотела сбежать, только и всего. Глубоко внутри себя, я была напуганной, слабой и потерянной, мне не хотелось иступлять своей вины. Я хотела только, чтобы кто-то мне сказал, что мои грехи отпущены, что мне можно просто сбежать, сдаться и упокоиться с миром. Капрал прошел мимо, едва не задевая своим плечом, возвращаясь к солдатам, лицо его стало маской, что никогда не давала трещину. Я уже знала, что между нами все кончено, что собственными руками испортила все, что только можно, но мне не было больно. Нет. Меня разрывало изнутри так, будто внутри меня взорвалась минимум ядерная боеголовка, мгновение и не осталось ничего, кроме ядовитого пепла, что осел гарью на холодных пальцах.        — Доставь ее в Трост, все остальные направляемся к стене. — Обращаясь к одному из солдатов, скомандовал Ривай. Бросив на меня колкий взгляд, мужчина дернул за поводья и больше не проронив ни слова, припустил лошадь. Я осталась наедине с молодым солдатиком и пожирающими сознание мыслями, они были мрачными, пустыми и до тошноты правильными. Я плохо помню как мы добрались до Троста, просто в один момент меня поглотила тьма, а перед глазами мелькали воспоминания всех тех моментов, когда все шло наперекосяк. Бесконечно, как-будто заевшая пластинка, они сменялись один за другим: смерть матери, горсть снотворного, смерть Ханджи. Мне стоило просто умереть тогда, не оказывать в этом мире, где мне предоставили второй шанс, нет, я его не заслуживала. Я сжала в руках кувшин с водой, замирая посреди комнаты и впервые за долгое время задаваясь вопросом: «почему я оказалась тут?». Если это место было моим личным адом, то я бы даже могла рассмеяться от такой находчивости Дьявола, потому что страдания, приносимые этим миром, были ужасными. Я моргнула, удивленно разглядывая осколки кувшина у себя под ногами, и присела на корточки, подбирая разбитое стекло. Тишина, что стояла по всему замку, в отсутствии большинства солдат, сводила меня с ума. Зашипев, когда один из осколков впился в палец, я сжала челюсти, до безумия ненавидя себя. Почему я могу ощущать боль, дышать, встречать рассветы, а мама, Ханджи, Кенни, все кто умер по моей вине, теперь могут разве что гнить в сырой земле? Со злости, я сгребла все стекло с пола голыми руками, разглядывая красные струйки теплой жидкости, что капали с моих ладоней. Я не чувствовала боли, было только какое-то облегчение, от мыслей, что все что мне нужно теперь, чтобы искупить свой грех, это оказаться в соседней могиле рядом со всеми, кто там оказался, из-за меня. Я резко выдохнула, с левой стороны неприятно кольнуло, а пальцы начали неметь, не удержав равновесия, больно плюхнулась на пол, чудом не усевшись в кучу разбитого стекла. С трудом проталкивая в себя воздух, я слабо ударила кулаком в грудь, чтобы хоть как-то уменьшить давление. Это еще что за приступы? Раньше такого никогда не было. Дурнота от анемии выглядела иначе и давно уже не тревожила меня, с сердцем проблем никогда не было. Из-за холодного пота рубашка прилипла к спине, я прикрыла глаза, все еще с трудом проталкивая в себя воздух. В ушах неожиданно зазвенело и темнота поглотила меня полностью, лишая связи с реальностью. Кажется, я слышала писк приборов и чьи-то громкие крики, но на фоне всей этой какофонии отчетливо выделялся один голос. Такой знакомый и родной, но такой далекий. Я не слышала этот голос уже так давно, отец звал меня по имени, просил о чем-то. Слова звучали так знакомо, но их значение я не могла уловить. Я резко раскрыла глаза, закашливаясь и подрываясь с холодного пола, тут же сгибаясь пополам. Перед глазами на мгновение снова потемнело, и я судорожно вдохнула, ошалело вцепившись в ворот рубашки.        — К-какого черта? — Пытаясь прийти в себя, произнесла я в пустоту. Я уже видела подобный сон, тогда после первой встречи с Кенни, просто решила не придавать особого значения этому, но сейчас это больше не казалось простым кошмаром. Я скривилась, разглядывая свои израненные ладони, несколько мелких осколков остались в коже, доставляя неприятные ощущения. Прикусив губу, я осторожно избавилась от них и решив прибраться позже, направилась в ванную комнату, следовало бы промыть порезы и придумать оправдание перед Риваем. Похоже, нас с ним ждет долгий разговор. Проведя остаток ночи в ванной, тщательно смывая с себя всю грязь и кровь прошедших дней, я пристально рассматривала свое лицо в предрассветных сумерках. Кажется, я стала выглядеть куда старше, во мне перестала жить та двадцатилетняя девушка, что когда-то попала в совершенно чужой для нее мир. Теперь на меня смотрела взрослая девушка, что успела повидать дерьмо в этой жизни. Я зачесала пятерней слегка отросшие волосы назад и плеснула в лицо прохладной водой. По пути обратно, в одном из коридоров, я неожиданно столкнулась с Моблитом, меня даже взяло сомнение, что в этом замке хоть кто-нибудь использует ночь по назначению, чтобы выспаться. -       Привет, — как-то сконфуженно улыбнувшись, поздоровалась я. — Слушай, прости, что я тогда так внезапно сбежала.        — Я подозревал, что ты, что-то замышляешь. — Хмыкнув, отозвался Бернер. Парень, к слову, выглядел куда лучше, лицо его приобрело здоровый румянец, а в глазах появился живой блеск. Похоже, он потихоньку учится мириться с мыслью, что Ханджи нет. Привыкла ли я к этой мысли? Или же просто не пропускала ее сквозь, идеальную стену, что отделяла мой внутренний мир от настоящего.        — Я плохой конспиратор — усмехнувшись, кивнула я. — А ты чего не спишь?        — Приказ от командора, нужно выдвинуться в Митру и решать некоторые вопросы, касающиеся новой королевы. — Посерьезнев, объяснил Моблит. Значит, все закончилось? Хистория в глазах народа победила монстра и теперь займет свое законное место. Ничего не изменилось, мое вмешательство, совершенно никак не повлияло на ход истории. Быть может, я действовал не правильно и стоило рассказать все Риваю, а не Кенни?        — Тогда удачи, — улыбнувшись, выдохнула я. Бернер кивнул и дружески хлопнул меня по плечу, я слегка вздрогнула, поднимая на него растерянный взгляд, все еще пытаясь понять, почему мои действия, никак не отразились на сюжете.        — И тебе, Лилу. — Улыбнулся в ответ Моблит. Я хмыкнула, да уж удача мне не помешает. Проводив Бернера взглядом, я еще некоторое время постояла в коридоре, не желая особо возвращаться в назначенную мне комнату. Чувство, будто это была моя камера, неприятным комком засело внутри. Передернув плечами, я поплелась на улицу, надеясь, что свежий воздух поможет справиться со всеми плохими мыслями, что сейчас, как заведенная шарманка, крутились в голове. Присев на лавочку, я вытянула перед собой ноги и откинулась на спинку, поднимая голову к, затянутому облаками, небу. Вот и все. Дальше я была без понятия, что будет происходить в этом мире. Изменить мне, что-либо особо не удалось, так теперь хоть вмешиваться не буду, пусть все идет своим чередом. Возможно, не нужно было и вовсе ничего предпринимать.