Тысяча баксов и я твой.

      Юнги не появлялся почти три недели, Намджун улетел в Пусан, где остался на долгое время. И только Тэхен был вынужден томиться в огромном Сеуле в ожидании чуда. Иногда парень долго набирал раз за разом номер Юнги, записывал ему долгие сообщения, просил вернуться, хотя бы дать знать, что все хорошо, но в ответ всегда была тишина. Время ускользало между пальцев, заставляя теряться в буднях без единого ответа.       Намджун звонил раз в два-три дня. Всегда был очень усталым, говорил мало, но улыбался. Мятные волосы парень перекрасил в каштановые и теперь выглядел лучше.       — Повезло тому, кто помогает тебе мять постель, да Джун? — Тэ устало смеется, замечая, как чья-то темная макушка показывается всего на пару секунд в камере ноутбука.       Намджун качает головой. На его лице какое-то странное отчаяние. Ким словно хочет в чем-то признаться, впрочем, Тэхен давно понял, почему Джун ускакал в Пусан и сейчас не мозолит глаза в Сеуле в его небольшой пустой квартирке в центре.       — Когда Юнги придет в себя, — тихо начинает Тэтэ, — он поймет тебя, простит, и вы помиритесь, Джун-и. Просто ему нужно время, а нам стоит подождать. Скажи, парнишке хотя бы стало лучше?       Джун усмехается чужой проницательности. А чего еще ждать от всегда понимающего и прощающего Ким Тэхена? Правда, Намджун в очередной раз выбрал того, кто нравится Юнги, а еще того, кому осталось так мало времени здесь. Здесь, в мире, где его наконец приняли и попытались спастись.       — Но почему… почему он выбрал тебя? — Тэхен поднимает виноватый взгляд, вспоминая, как точно обозначил Киму границы их отношений, совершенно точно не давая никаких шансов.       — Потому что ты выбрал Шугу.       Наверное, это был лучший ответ. Тэхен отключается, идет на кухню, готовит себе очередную чашку кофе, чтобы всю ночь звонить Юнги, ждать его. Чтобы ловить тихое шуршание занавесок от ветра. Теряться в этих звуках, искать ответы, снова проклинать брюнета за его исчезновение. Но эта ночь не прошла по плану.       Юнги появился. Пьяный, весь избитый и разбитый. Вошел в квартиру, прожигая Тэхена таким взглядом, словно тот один виноват во всех его бедах.       — Хен, — тихо зовет Тэхен и сразу оказывается прижатым в стене, тонкие, но такие сильные пальцы Юнги сжимают его шею. Перегаром несет, кажется, за версту.       — Заткнись. Это ведь ты его подбил, да? Ты решил так просто открыть себе дорогу до меня, да?       Юнги словно сумасшедший смотрел в глаза своего друга и ненавидел его всем своим существом. А Тэхен лишь тихо шептал, что ни в чем не виноват. Он даже не знал, что Намджун может выкинуть что-то подобное.       — Врешь, я считал вас друзьями, а вы просто предали меня. Просто кинули, оставили одного во всем этом мире.       — Перестань! Юнги, я люблю тебя! Намджун лишь хотел помочь, Хосок этот при смерти. Сейчас он в клинике, Джун-и с ним. Пытается поддержать. А еще, кажется, они любят друг друга, слышишь? Отпусти ты этого мальчишку. Ты не нужен ему…       Тэхен не успел больше ничего сказать, Мин ударил его. С силой, отчего губа просто треснула, кровь потекла по подбородку. Лицо Кима загорелось, а обида в груди сжала сердце. Мир закружился, и мальчишка упал на колени. — Какой же ты эгоист, Мин Юнги… — шепчет Тэхен, чувствуя, как по щекам покатились слезы. — Все не по-твоему, давай будем избивать друзей…       Мин лишь усмехается, но внутри него обида жжет только сильнее. Он падает на колени рядом с рыжим, закрывает глаза и шумно выдыхает. Только Тэхен поднимает на него взгляд, переполненный обидой, смотрит долго, а после выдает:       — Ты на минуту представь, что я так живу, как ты сегодня, уже несколько лет. Отдаю тебе все, но ты еще смеешь принимать мои усилия, а Хосок послал тебя сразу. Только ты никак не можешь заткнуться и понять, что чужая жизнь тебе не подвластна, идиот.       Юнги замирает. Опускает свой взгляд на пальцы, долго изучает их, переваривая внутри каждое сказанное слово, стараясь целиком осмыслить. У него разрушился мир от всего одного отказа, но сколько же раз он сам рушил мир того же Тэтэ. Или сколько раз влюбленный в рыжего Ким Намджун чувствовал нечто подобное, когда Тэ вставал на сторону Юнги, как бы сильно неправ он не был. Сколько раз своим существованием брюнет рушил чужую жизнь, пусть не безоговорочно, но разве он имел даже на такие вещи право?       — Прости меня, малыш… — шепчет Юнги, резко подаваясь навстречу парню рядом, крепко сжимает в его в свои руках, начиная целовать заплаканное лицо, чувствуя, как все тела обоих начинает потряхивать. — Я идиот, прости меня…       У Шуги словно истерика, он только сжимает пальцами лицо парня, целует его, шепчет извинения, но не слышит ничего, лишь чувствует, как тело сходит с ума. Его трясет целиком, становится резко сначала жарко, потом также холодно. Руки не слушаются. Тэхен пытается отстраниться, помогает встать с пола. Рыжий аккуратно ведет парня в душ, где раздевает, встает под теплые струи воды вместе с брюнетом, шепчет на ушко всякие нежности, отвлекая Мина от очередной истерики.       Они смывают кровь с лиц друг друга, непонимание и весь стресс. После ложатся вместе спать, долго не могут уснуть, но не произносят ни слова, лишь смотрят друг на друга, пытаясь понять, что произошло еще час назад. Юнги взглядом молит прощения за удар и синяк, что теперь занимает половину лица Кима. Тэхен тихо смеется, водит пальцами бережно по ссадинам на лице брюнета и тихо выдыхает.       — Я люблю тебя, Юнги-я.       Утром приходит быстро. Но парни встречаются его сонным сопением в подушку, кажется, организмы обоих все же сдались, отключились и теперь пытаются набраться сил для нового дня, который будет обременен своими сложностями. Необходимо позвонить Намджуну, сказать, что Юнги снова с ними. Узнать, как дела у Хосока — наркомана из дешевого бара, что пытается закончить свою жизнь достойно, хотя бы без героина.       Юнги просыпается тяжело, голова сильно болит, но на прикроватной тумбочке находится таблетка, немного воды в стакане и записка: «Я на кухне, неси свою задницу ко мне».       Мин заходит на кухню, но свое присутствие долго не выдает, потому что Тэхен в наушниках, что-то напевает себе под нос, танцует даже немного. А брюнет стоит в дверном проеме, смотрит на парня и улыбается. Неожиданно все проблемы отпускают, внутри становится невероятно хорошо, словно Юнги снова нашел свое место. Дышать хочется глубоко-глубоко, а чувствовать себя хорошо-хорошо.       Парень медленно приближается к рыжей макушке, обнимает чужую талию и вдыхает запах волос на затылке. Такие жесткие от постоянных окрашиваний, Шуга и не помнит, когда в последний раз видел Тэхена с натуральным цветом волос. Но сейчас мысли об этом почему-то не дают покоя.       — Не крась больше волосы, малыш, — шепчет Мин на ушко Киму и аккуратно прикусывает хрящик, довольно мурлыча от переполняемой нежности внутри.       — А ты не скрывайся больше от меня, и я перестану.       — Договорились…       Идиллия продолжается до обеда, после чего раздается звонок Намджуна в скайпе. Юнги долго не может найти сил в себе на ответ, но все же нажимает нужную кнопку и вздыхает:       — Привет, Джун…       В воздухе напряжение. Намджун смотрит внимательно на изображение Юнги на своей экране, но не говорит ни слова. Ему и не нужно, Мин не хочет слушать сейчас, ему нужно сказать самому:       — Прости, я идиот. Тэхен в этом прав. Я столько времени потерял, искал там, где для меня ничего нет. Если Хосоку с тобой станет лучше, если вы счастливы, то я буду рад. А еще надеюсь, что ты простишь меня. Я ударил тебя…       — Забудь, в тот момент и я бы тебя ударил, окажись на твоем месте, — Ким смеется, качая головой, как бы тонко намекая на то, что вернулся к своему натуральному цвету волос. — Как тебе? — Ким Намджуну идет все. Даже если это никому идти не может, — Юнги смеется, они еще несколько десятков минут болтают, словно ничего и не произошло. Джун рассказывает о врачах, о том, как сложно договориться в Пусане со связями из Сеула. Но все же у него медленно, но получается.       — А вообще… ему намного хуже, Юнги. Врачи сказали, что еще пару дней и все. Пора прощаться, а я не могу. У меня так мало времени было… я должен был сразу увезти его, не ждать, пока все это перерастет во что-то большее со всех наших сторон…       Юнги вздыхает. Он совершенно согласен, ведь где-то в недрах квартиры ходит Ким Тэхен — счастливый рыжий мальчик, которым теперь дорожат едва ли не больше, чем собой. Впрочем, больше. Намного больше, чем собой.       — Ты не мог знать, друг. Мы с тобой, что бы там не произошло. Приезжай, можем приехать мы, как ты будешь готов. Только не оставайся один.       Хосок умер через три дня. Юнги и Тэхен купили билеты до Пусана, где их ждал разбитый и такой печальный Ким Намджун. У него больше не было Хоупа — надежды с усталой, но такой солнечной улыбкой. И это почему-то особенно сильно расстраивало Юнги. Его друг наконец мог почувствовать весь спектр эмоций от взаимной любви, но жизнь повернулась совершенно иначе.       Намджун сжимает Юнги в своих объятиях, совершенно без сил виснет на нем, а Мин лишь комкает пиджак друга на спине и молит дать им всем еще немного сил, чтобы пройти новое испытание.       — Мы с тобой, Джун-и. Будет сложно, но вместе…       — Да, вместе, — тихо шепчет Намджун и улыбается, отходя от Юнги. — Главное, что теперь мы все вместе, а остальное — переживем.       Уже спустя пару лет Намджун в своей жизни встретит Пак Чимина, странного парня, который пришел в его фирму секретарем, а стал главным провокатором для своего начальника. Мир меняется, одно теряем, но всегда есть что-то еще, что сделает потерю не такой ощутимой. Сделает нашу жизнь лучше…       «Наш мир полон людей, влюбленных друг друга без взаимности. Но теперь я счастлив с тобой, Ким Намджун. Спасибо за эти дни…»

Чон Хоуп Хосок.